Глава 12: Первое «спасибо»

Воздух в оранжерее был густым и сладким, как всегда, но сегодня в нем витало нечто новое — легкое, едва уловимое напряжение. Элизабет стояла перед столом с рассадой, но ее взгляд блуждал, не находя покоя на привычных зеленых листьях. В руке она сжимала небольшой, аккуратно сложенный клочок пергамента. Он казался ей невероятно тяжелым, горячим, словно раскаленный уголь. Прошла неделя с тех пор, как она нашла тот горшочек с алоэ. Неделя молчаливого диалога, в котором он говорил дарами, а она — их принятием. Но принятия ей вдруг показалось недостаточно. В ее душе, долгое время бывшей вымороженной пустыней, пророс крошечный, хрупкий росток благодарности. И он требовал выхода. «Спасибо». Всего одно слово. Но произнести его вслух было невозможно. Написать его имя — немыслимо. Но оставить ответ — необходимо. Иначе это молчаливое общение превращалось в одностороннее, в еще одну форму бегства. Она развернула пергамент. На нем было выведено всего два слова, ее самым аккуратным, каллиграфическим почерком, тем самым, которым она когда-то подписывала конверты для бабушки: Спасибо.  Э.Б Ничего лишнего. Ни обращения. Ни объяснений. Просто факт. Факт того, что она заметила. Что она приняла. Что она оценила. Вопрос был в том, как передать это послание. Положить ему на парту? Слишком прямо, слишком рискованно. Она представила, как он находит записку при всех, как его лицо озаряется той самой ухмылкой, которую она так боялась увидеть. Нет. Она знала его расписание. Знала, что после Защиты от Темных Искусств он обычно задерживался в классе, чтобы помочь профессору Синтия разобрать учебные пособия. Это была его маленькая, никому не афишируемая обязанность, о которой она случайно узнала, наблюдая за ним. Именно там, на его обычном месте, когда класс опустеет, она и оставит записку. Спрячет ее между страницами его учебника. Так, чтобы он нашел ее наедине с собой. Без зрителей. Без давления. Сердце ее бешено колотилось, когда она вышла из оранжереи и направилась к классу Защиты. Каждый шаг давался с трудом. Она чувствовала себя не героиней, совершающей смелый поступок, а диким зверьком, выходящим из норы на открытое пространство. Каждый нерв был натянут до предела. Класс действительно был пуст. Лучи заходящего солнца падали сквозь высокие окна, подсвечивая пыль в воздухе. Его сумка все еще лежала под столом. Потрепанный учебник «Защита от Темных Искусств: Продвинутый Курс» — лежал на столешнице. Она подошла, озираясь по сторонам. Никого. Глубокий вдох. Она положила записку на раскрытый учебник, прижала ее ладонью, словно пытаясь вдавить в саму бумагу все свое смятение, всю свою надежду и весь свой страх. Потом, не оглядываясь, почти побежала прочь, ее шаги гулко отдавались в пустом коридоре. --- Джеймс вернулся в класс через десять минут, с небольшим ящиком, полным затупленных тренировочных палочек. Он был погружен в свои мысли, в основном о том, как Сириус умудрился снова испортить мантию во время практики, и о завтрашнем матче по квиддичу. Он бросил ящик в угол и потянулся за своим учебником. И тут его пальцы наткнулись на что-то гладкое и чужеродное. Он нахмурился. Пергамент. Сердце его пропустило удар. Оно замерло, а потом рванулось в бешеную скачку. Он медленно, почти боясь, развернул его. И увидел. Два слова. Всего два слова. Но для него они значили больше, чем любые очки, любые спортивные победы, любые признания, которые он когда-либо получал. Спасибо. Э.Б Он прочел их раз. Потом еще. И еще. Он впитывал каждую линию, каждую завитушку в буквах. Его собственные инициалы, «Д.П.», которые он когда-то с такой бравадой разрисовывал на картах, казались ему сейчас детскими и глупыми по сравнению с этой сдержанной, изящной подписью. «Э.Б.». Элизабет Блайт. Он не засмеялся. Не закричал от восторга. Не побежал хвастаться Сириусу. Он просто стоял, держа в руках этот хрупкий клочок бумаги и улыбался, улыбался так как будто бы выиграл матч по квиддичу, к которому готовился день и ночь, хотя это даже не сравнится с этим долгожданным клочком бумаги.  Он опустился на стул, все еще не выпуская записку из рук. Перед его внутренним взором пронеслись все эти недели. Его неуклюжая попытка заговорить. Ее панический отпор. Отчаяние, охватившее его после того, как он увидел шрамы. И затем — решение меняться. Стать тишиной. Стать безопасностью. И вот оно. Первый лучик света из-за непроглядных туч. Первый росток, пробившийся через мерзлую землю. Она не просто приняла его дары. Она ответила. Она нашла в себе силы, мужество и доверие, чтобы послать ему этот, казалось бы, крошечный, но такой огромный по своему значению сигнал. «Она сказала «спасибо», — прошептал он в тишину пустого класса, и его голос дрожал. — Она... увидела меня. Не того, кем я был. А того, кем я пытался стать. Для нее». Он сидел так, не двигаясь, пока солнце за окном не скрылось полностью и комнату не окутали сумерки. Он не строил планов. Не придумывал следующий шаг. Он просто... чувствовал. Чувствовал эту хрупкую, новорожденную надежду, теплившуюся в его груди, и клялся себе, что сделает все, чтобы защитить ее, чтобы дать ей вырасти во что-то прочное и настоящее. Когда он наконец поднялся, чтобы уйти, он аккуратно, с почти религиозным трепетом, сложил записку и спрятал ее во внутренний карман своей мантии, прямо у сердца. Это была не записка. Это был ключ. Ключ, который она, сама того не зная, вручила ему. И он не собирался его терять. Он вышел в коридор, и мир вокруг казался ему другим — более мягким, более полным красок. Где-то там, в замке, была она. И между ними теперь существовала тонкая нить. Всего из двух слов. Но для Джеймса Поттера это было началом всего.