Часть 2

Сегодня у меня был день полегче. Укол делать не нужно было. Я ездила из своего Кислодрищенска в город покупать одежду сыну к школе. Даже вёл себя как паинька, разве что матом ругался много. Некрасиво это все, блять. Развеялась, расходилась, купила себе нектарины. И мне даже сейчас хочет сожрать хоть один, но я уже почистила зубы. Из рассеянных приключений за день — выронила телефон в такси. К счастью, сын быстро решил эту проблему и, долганув у друга мотоцикл, сгонял за ним. Я даже рассрочку за телефон не выплатила, а уже потеряла, растяпа. Хорошо хоть это было такси не в городе, а в моем родном Кислодрищенске, иначе был бы пиздейшн ситуэйшн. В общем, шопинг лечит, даже если покупаешь что-то не себе. Ну а сейчас мне, кажется, пора спать. Проснулась как-то рано. В семь утра из-за какого-то дурацкого сна. Он был очень странным. И я даже не знаю как его описать. Изначально во сне фигурировал какой-то младенец. Очень голодный. А потом, когда я брала его на руки во второй раз, он лежал лицом вниз. И когда я его развернула к себе лицом, то увидела, что вместо детского личика у него лишь одна дырка на лице, чем-то напоминающая анус. И младенец говорил «не могу больше терпеть». Забавно. Словно это мой собственный предсмертный голос звучал из жопы, в которой я оказалась. Но забавно ещё и другое. Когда ты думаешь, что сонный паралич наконец-то отстал от тебя (и если не навсегда, то надолго), то он непременно напомнит о себе. Напомнил. Поначалу мне даже показалось, что это просто мужу не хватило ночью той близости, что теперь происходит у нас все реже и реже. Что-то нависло надо мной, целуя шею, даже облизывая, и щекоча подмышки. Вот подмышки щекотать было точно ошибкой, потому что я проснулась от этого мгновенно. А, возможно, это мне самой было мало? Кто знает. С сексом теперь тоже беда. Может это просто временно, а может и нет. В любом случае сейчас это не то, что волнует сейчас больше всего. Наверно даже если бы мне предоставили выбор хороший секс всю оставшуюся жизнь или волосы, вероятнее всего я бы выбрала волосы. Не, ну а что? Настроение вроде получше. Нужно позвонить в поликлинику, спросить в какое время на этой неделе работает мой терапевт, чтобы написал направления на анализы. Позвонить на работу, чтобы дистанционно уволили в связи со второй группой инвалидности и выслали трудовую книжку. Нужно оформлять пенсию. Пенсию по инвалидности. В не полных тридцать шесть. Дошутилась, голубушка, что пенсия светит лишь по инвалидности? Для меня каждый выход из дома – это какой-то пиздец. Подкрасить брови, глаза. Отсутствие ресниц это ещё больший пиздец. Но самый пиздец – это парик. Как же он заебал. Я, кстати, за все время что ношу, так и не помыла его. Или не постирала. Волосы слиплись и выглядят грязноватыми, совсем как настоящие. Я просто боюсь, что красивые кудряшки выпрямятся, а на плойку их нельзя накручивать. Только при определённой температуре. Да и нет у меня такой плойки, как и денег на неё. И когда теперь будут – неизвестно. Вроде бы все в моей жизни начало складываться не плохо. Решившись в один момент сменить работу, отвлечься от пиздеца, что на тот момент жизни разрывал все внутри на части, я стала хорошо зарабатывать. Не прям большие деньги, но в сравнении с тем жалким копьем, что получала на прежней работе, это было прекрасно. Я стала красиво одеваться. Чувство стиля у меня, конечно, хромало, порой даже на обе ноги. Но тем не менее. Покупать в свою жалкую халупу какую-то мебель и декор, давать детям больше денег на карманные расходы, делать им подарки. Сильно уставала, правда. Но это с непривычки. Плюс очень много нервничала, да и, если честно, подбухивала. А пить я не умела. В принципе это не были запои, но рвало частенько от перебора. И вот это «не плохо» закончилось просто в один миг. Фирму, на которой я работала, было принято решение закрыть. Я осталась без работы. На тот момент у меня уже был воспаленный лимфоузел. Маленький, совсем крошечный. Но вместо того, чтобы обратиться к врачу, я начала вместе с подругой Олей искать работу. Стресс, паника. Как жить дальше, когда уже привык к деньгам? Привык их не считать. Не жить от зарплаты до зарплаты. А ведь мы с мужем ещё и купили дом. С помощью совершенно посторонних людей, не родственников. Правда дом этот – всего лишь четыре стены, без воды и отопления, но в более выгодном месте. Не сгнивший и холодный, как мой собственный. Не на болоте. И без ебнутых на всю голову алкашей – соседей. Новая работа была ещё тяжелее, а ещё там был просто сучий холод. Это было огромное здание какого-то старого завода. И помещения там сдавались в аренду небольшим фирмам. В моём цеху были старые окна. Поднеси к ним руку и почувствуешь уличный ветер. Но и это не останавливало. Там было весело. Тем более с Олей, что с немного ебанцой в голове. Когда – нибудь и не с немного. Особенно стоит вспомнить тот момент, когда она рассказывала как подмешивала изменившему ей мужу, с которым какое-то время ещё проживала вместе, кошачий секс-барьер. А нынешнему любовнику виагру м в мороженое. Надо ли говорить, что это один из тех редких моментов, когда я ржала до слез? На этой работе мы были вместе где-то полтора месяца. Холод там продолжался достаточно долго и я простыла. Сильно. Отвалялась дома с температурой, вроде и не сильно высокой, дня четыре. А с учётом того, что за последних несколько лет я крайне редко болела, для меня это было пыткой. Однако я пришла в себя и вернулась к работе. К слову, там было весьма атмосферно. Восемь или девять этажей, темные и холодные длинные коридоры с тусклым светом. Старый лифт, который глючил и отвозил пару раз на последний верхний этаж, где похоже никого не было. Лишь какое-то глухое эхо самого здания, и ощущение было, словно ты герой какого-то фильма ужасов. Без хэппи энда. Словно сейчас перед тобой выскочит какая – нибудь хуйня и утащит с собой и сожрёт твою душу. Курить выходили на лестницу, где так же было темно, холодно и страшно. Особенно вечером. Ещё и шугались друг друга. Я вхожу в эту ледяную тьму, чиркаю зажигалкой и в лестничном пролёте немного выше слышу тихое и срывающееся одновременно от страха и облегчения: — Фух, это ты… И я тихонечко хихикаю от произведенного впечатления. Под новый год не хотелось оставаться без денег, вот совсем. Зарплату задерживали. Возможно даже до следующего года. И мы с Олей в один момент придумали какую-то легенду о том, что наши дети, что учатся в одном классе, что-то нашкодничали в школе, и нужно срочно ехать домой. Родительское собрание, разбитое чьей-то головой стекло. Вообще-то это было правдой, только произошло немного раньше. Отговорились, подписали бумаги, а сами поехали работать на другую фирму. Условия там, конечно, были не ахти. Даже очень. Мой муж, позвонивший по видеосвязи, поржал от души. Там тоже было атмосферно. То же ощущение ужастика. Куришь ночью на улице на территории старого охраняемого завода, лёгкий зимний ветерок забирается под незастегнутое пальто, отдаленный шум дороги, шуршание непонятно чего. Скрип дверей, невнятные звуки, ощущение словно кто-то ходит рядом, но рядом только темнота. Плотная и давящая. Уже тогда я знала, что со мной что-то не так. Лимфоузлы становились все больше, срастались вместе и порой болели. Я вроде бы и понимала, что нужно бежать к врачу и что-то делать с этим, но до усрачки боялась и ненавидела больницы. Мы закончили с работой после рождества. Ехали уже домой с Олей. И вот мой сын позвонил и сказал о том, что бабушка, моя мать, в больнице. Повторный инсульт или даже инфаркт. Как оказалось позже, в тот день она и умерла. Умерла моя мать, с которой я не общалась где-то полтора года, а может и больше. Что так упорно звонила мне, писала, пыталась общаться. Груз вины лёг на мои плечи многотонной тяжестью. Недели две я просто лежала, часто плакала, думала. Винила себя. Но так и не смогла ни позвонить отцу, ни ответить на звонок сводной сестры. Чувствуя себя виноватой, боясь, что меня будут считать моральным уродом. А в итоге оказалась ещё большим моральным уродом, отказавшись просто поговорить с отцом или сестрой. Забилась в уголок, спряталась под одеялом. Так ведь не делается. Взрослая ведь уже. Кое – как собрав себя после нового года, я поехала с Олей узнать на счёт работы на складе вайлдберриз. По холоду и снегу. Проехали половину города на маршрутке и вышли в каких-то лютых ебенях. Нашли склад. Большой и холодный, с открытыми на улицу дверями. И как там люди работают? Хотя, в основном, там работают студенты. Не подошёл график. Поезда не ходят к нужному времени, а работая постоянно только в ночные смены, лишь вымотаешься в ноль. Ну, зато прогулялись и провели день вместе. Проходя мимо зеркала в магазине, я увидела своё отражение. Светлая, бледноватая кожа, с небольшими мимическими морщинками, только – только начинающим проявляться на моём немного детском лице, посерела. Посерела, обозначив эти самые морщинки ещё больше. Лицо отекшее, уставшее, изможденное. Купила несколько тканевых масок, в надежде хоть как-то исправить этот пиздец. В последнее время я редко ухаживала за лицом, даже минимально. Не до этого было. К слову и алкоголя уже было в моей жизни по минимуму. Не так, как раньше. В тот день я позволила себе две бутылки каких-то новых сладких коктейлей. Оля уехала на заработки в другую страну. И я осталась одна. По её же совету,  позвонила на последнюю фирму, где мы были до нового года. И поехала. Не прогадала. Мне несказанно повезло, работа оказалась лёгкой и, набив руку, я стала зарабатывать ещё больше. Да, хреновые условия. Но ради денег можно ведь и потерпеть? Спальные места не были холодными, а если и бывало холодновато, то включался обогреватель и можно было взять ещё одно тёплое одеяло. Никто не стоял над душой, когда я работала, не подгонял. Тихо, спокойно и несколько людей с прежней фирмы. С самой первой. Все было прекрасно. Если бы не одно «но». Это самое «но» ухудшалось с каждым месяцем. Лимфоузлы росли все больше и больше. И вот мой муж стал бить в колокола над моей бестолковой головой. Клевал макушку каждый день, чтобы сходила к врачу. И я пошла. Медленно – медленно. Сначала к терапевту, что назначил какие-то антибиотики, сразу после начала приема которых я обнаружила шишку у себя в груди. Она появилась резко и сразу уже не маленькой. Далее я пошла к гинекологу и та выписала мне другие антибиотики и витамины. Сказала сделать узи. Ситуация стала ухудшаться очень быстро. В скором времени грудь начала болеть. Появилось жжение. Стало невозможно спать на животе. И шишка в груди стала увеличиваться. Все больше и больше. УЗИ делал молодой парень. И то ли он не хотел меня расстраивать, то ли действительно не смог понять что это такое. — Я не знаю, что это. Но вам, как можно быстрее, нужно обратиться к онкологу. Я вышла из мед центра едва сдерживая слезы. Ещё и муж Валера рядом как осел из шрека без конца болтал. — А чего ты ждала? Что тебе скажут, что все хорошо? Поедем к онкологу, значит. Я уже понимала, что пиздец пришёл ко мне во всей своей красе, но все же хотелось верить в лучшее. В целом, сама виновата ведь. Пойди я к врачу сразу же – смогла бы избежать всего того, что происходит со мной сейчас. Было бы не такое тяжёлое лечение. Все могло бы быть лучше. Могло бы. Если бы в тот момент я не начала ходить по врачам, то сейчас бы, возможно, доживала свои последние дни. Мне несказанно повезло: опухоль не успела дать метастазы в органы. В органы не успела, но поразила метастазами несколько лимфоузлов. И теперь мне предстоит довольно – таки масштабное хирургическое вмешательство. Но до него надо ещё дожить. И это будет совсем не просто.