Часть 6

Здесь должна была быть глава о моих родителях, но я пока не в том состоянии, чтобы писать об этом. Я пью магний, потому что дискач на лице все никак не утихает. Хотя, в последнее время вроде бы стал тише. Но и магний не позволяет грустить от слова совсем. В общем, когда я буду себя чувствовать откровенно плохо морально, тогда вероятно и уделю этой теме внимание. Мои глаза теперь такие же лысые как и голова. Ресниц не осталось совсем, а последние я вырвала. Они лезли в глаза и мешали смотреть на этот ебаный мир. Бровей так же почти не осталось. Я пытаюсь их рисовать и выходит откровенно плохо. Муж ржёт и говорит мне, что лучше бы вообще не рисовала. Но я не могу так. Я и стрелки рисую на своих лысых глазах. Не, ну а что? Важно чувствовать себя хорошо. А брови и свои никогда не были ровными. Кто-то во время химиотерапии принимает себя таким, какой есть. А мне важно чувствовать, что ничего не изменилось. Что я все ещё жива. И хоть чуточку симпатична. Я заметила, что на меня смотрят и обращают внимание. Ну ещё бы, парик хоть и искусственный, но выглядит естественно и без уебищного блеска куклы барби. Недавно я сидела как обычно в телефоне у кабинета химиотерапевта, ждала пока вызовут. И когда уже шла к кабинету дневного стационара, меня придержала за руку сидящая женщина. -Девушка, вот я на вас смотрю, вы такая красивая. Вы словно сошли с полотен Ботичелли. И почему такие комплименты женщинам делают только другие женщины? Пришлось правда гуглить Ботичелли, потому что память как у рыбки Дори и где тут вспомнишь уроки искусства двадцатилетней давности. В общем сходство есть, и не только из-за волос, из-за внешности так же. К слову о химиотерапии. Мне осталась последняя. Я долго не писала, забросила дневник. Потому что болезнь даёт о себе знать не по хуйне. Я представляла, пока ехала на химию, что сниму видео или сделаю фото и закину в инсту с подписью «the last one», but не получилось. -Какая-то она слишком бледная, - вместо здравствуйте, сказал врач. -Она всегда такая, - отозвалась медсестра. -Ну, что я хочу сказать. Последний блин комом, - сказал врач и отправил меня домой. Гемоглобин восемьдесят, тромбоциты упали. В итоге химию отложили на четыре дня. Набраться сил и восстановиться. Хотя, о каком восстановлении может идти речь, если я еле хожу? Тяжело стало буквально все. Просто выйти из дома. К ногам словно привязали гири килограмм по пять. Ходить в прежнем темпе - что-то за гранью фантастики. Поход на вайлдберриз дался тяжело. Я даже хотела посидеть в парке, чтобы набраться сил и дойти обратно до дома. Глеб, узнав что мне не подарил ничего Валера, отправил небольшой подарок. В черном пакете. Любопытство взяло верх и я заглянула внутрь, по дороге домой. В самом пункте выдачи не решилась. Внутри оказалась подушка в виде сисек. Ржала я долго. Хоть где-то они у меня будут. Подушка оказалась очень мягкая и удобная. Как раз под голову. Я так же отправила ему небольшой подарок в ответ. И ему так же понравилось. Разве это так сложно просто радовать друг друга и смешить? Глеб как-то напившись написал все, что у него было на душе и я ответила. «Ну, будем мы вместе и что? Я ведь больна. Хоронить меня ещё придётся.» -Красиво ты меня отшила. Ну а что делать? Была бы я здорова, то вполне возможно, что у нас бы что-то получилось. А так вряд ли. Вряд ли он сможет быть с больной женщиной которой лет под сраку и вечно плохо. Такое не каждый выдержит ведь. Ну и его желание иметь детей никак не совпадает с моим просто завести собаку. Мне проще уже дождаться внуков, чем родить рискуя своей жизнью. Недавно мне попалась история одной женщины. У неё так же был рак груди, вроде третьей стадии и приблизительно в том же возрасте до сорока лет. Она вылечилась и практически сразу же забеременела. Родила мальчика. И через семь с половиной лет она в страшных муках умерла, оставив ребёнка сиротой. Вопрос стоило ли оно того? Мне снилась очень много раз моя беременность. Двойней, тройней, четверняшками. У меня страх какой-то был забеременеть. А сейчас, не имея возможности больше иметь детей у меня даже какое-то разочарование. Какое-то ощущение собственной ущербности. Недавно мимо меня прошёл мужчина с коляской и я увидела малыша. Эмоции захлестнули по полной. Но потом расхлестнули обратно. Хватит и двоих детей. Не хочется причинять им боль своей смертью, ценой жизни нового человека, который будет расти без мамы. Который не будет нужен никому. Которого я не смогу вырастить и сделать таким же интересным и ярким человеком, как мои двое детей. Конечно не стоит равнять этот случай с собственным, но гарантий, что будет как-то по другому попросту нет. Лучше со временем завести собаку. Моей давней мечтой было завести ротвейлера. И если дальше все будет хорошо, то я так и сделаю. У меня уже была собака. Помесь овчарки с ротвейлером. Красавец, взявший все лучшее от двух пород. Ни грамма не похожий на дворняжку. Окрас чем-то похожий на овчарку. Широкая грудь, большая морда, уши ротвейлера, хвост овчарки. Все боялись и восхищались. Спрашивали породу. Он не признавал никого, кроме хозяев. До последнего. Не был дрессирован, знал лишь пару-тройку команд, которым я его научила. Как же классно было гулять с ним в лесу. Да и играть в снегу. Я помню, как включала песню Offspring pretty fly на телефоне и Тайсон, едва услышав её сразу начинал ошалело скакать по снегу, прижав уши. Песня на паузу и он останавливался, вопросительно глядя на неё. Типа: -Врубай, песня классная! Жаль, что собаки так мало живут. Всего десять лет. Я плачу, когда вспоминаю о нем. Он был со мной с моих семнадцати лет. Спи спокойно, малыш Тайсон. Ты был верным другом и надёжным охранником. У меня так же была кошка. Мне было восемь лет, когда я взяла её. Она прожила шестнадцать лет. Её звали Дейзи. Она утешала меня, когда я плакала. Приходила и слизывала слезы. Не уходила спать без меня. Когда меня за что-то наказал мой дядя, не давая пойти ночью спать, Дейзи была рядом. Была рядом, когда я сидела в углу на холодном полу и плакала. Животные это единственные существа, которые любят тебя безоговорочно. У меня так же был кот. Просто Мурзик. Я подобрала его на улице у магазина. Маленький бело-рыжий комочек, который только-только начал кушать самостоятельно. Я закинула его в нижнюю сумку коляски и он там тихонько сидел до самого дома. Не выпрыгнул. Мурзиком назвала только потому, что моя дочка никак не хотела разговаривать. А тут, когда гадали как назвать и в шутку предложили Мурзиком, то она повторила это слово. Решили так и оставить. Мурзик прожил всего пять лет. Он был грозой двора. С порванным ухом и вечно расцарапанной мордой. С Тайсоном дружил. Спали вместе, ели вместе. Когда позволял Тайсон, конечно. Однажды Мурзик влез в его миску и Тайсон громко рыкнув, схватил в свою пасть его голову. Это только выглядело страшно. Тайсон не любил только чужих котов и готов был их порвать. А Дейзи и её котят, и Мурзика любил. Любил взять в пасть котят, затащить к себе в будку и вылизывать их. И они ползали по такому большому и страшному зверю, а тот был только рад этому. Мурзик был с жёстким характером. Ему пришлось не жить, а выживать. Потому что на тот момент, мои дети были ещё маленькие. За ними не всегда уследишь ведь, поэтому коту периодически доставалось. Когда Мурзик подрос, то начал давать сдачи. Забавно было наблюдать, как сын потискал кота, а тот сильно разозлился. Вадим в памперсе убегает и кот, прижав уши, бежит за ним, хватает лапами за памперс и кусает. -Мурзик, что ты делаешь? И сразу бежит к хозяйке, помуркивая, типа не при делах. Он безумно любил меня и только меня. Мы с Валерой как-то поспорили к кому пойдёт кот. Валера звал кис-кис, а я фразой: -Иди к мамочке, мой педрюля. И тот сразу, разговаривая, мурча и помявкивая бежал ко мне на ручки. А однажды, когда я сидела за ноутбуком, он пришёл ко мне на колени. Но слишком больно начал месить тесто, царапая своими когтями. Я скинула его. Он снова залез и начал своё дело. Я снова скинула. Он замер, обидевшись, прижал уши. Он словно задумался. А потом залез на стол и демонстративно плюхнулся, с психу, на клавиатуру. Однажды вечером я, забрав детей из садика, шла домой. И уже у самого дома, Мурзик выскочил на дорогу, погнавшись за соседской кошкой. Да так и замер на середине дороги, раздумывая за кем идти. За кошкой или к хозяйке. И в итоге выбрал меня. Он пошёл ко мне. В этот момент я отвернулась, но отчётливо услышала хлопок. Машина, не сбавляя скорости так и помчалась дальше. А Мурзик пошёл в противоположную сторону от меня. Я отвела детей домой. Дел много, принести дров, растопить печки, приготовить покушать. Но я переодела детей и вышла искать кота с фонариком, однако его нигде не было. Я ждала его три дня, ходила, искала, звала. Валера как обычно в своём стиле: -Мертвецы на кис-кис не отзываются. Но он так же немного расстроился, когда узнал, что кота сбила машина. Я все таки нашла его. Шла холодным морозным утром на работу, и увидела его маленький трупик в кювете. Плакала по дороге на работу, и плакала ещё целый месяц. Я ведь даже не смогла его похоронить. Когда шла с работы, то все уже замело сугробами. Недавно я ехала в треклятую онкологию и в автобус вошёл мужчина с собакой. У него были недоразвитые руки: одна была скрыта рукавом куртки, а на второй недоразвитая кисть и пальцы. Он сел и собачка шпиц подошла к нему, словно ребёночек, встала на задние лапки, чтобы он взял её к себе на колени. Она спокойно сидела у него, глядя в окошко. И в какой-то момент она посмотрела на хозяина, настолько человеческим взглядом, что это просто невозможно передать словами. У собачки на лапке был катетер и они вышли у ветеринарной клиники. Эта сцена пробудила какие-то странные эмоции, от самых грубых до самых нежных, щемящих в сердце. После этого взять ротвейлера в будущем захотелось ещё больше. И воспитать его. Если мне осталось жить не так много, то прожить вместе с ней лет десять не такая уж и плохая идея. На десять лет меня возможно и хватит. Валеру отправить куда-нибудь на заработки и вести отшельническую жизнь вместе с пёселем. Хватит о грустном. Пока врубить леди гагу алехандро и попрыгать изо всех своих инвалидских сил. Ю-ху!