Часть 15

Пью кофе. Пила его в больнице только один раз когда ко мне приходила Яна и не скажу, что сильно без него страдала. Сейчас допью и буду собираться на прогулку. Нужно больше двигаться, а я хуйло ленивое. Я всё ещё не принимаю тот факт, что я инвалид в буквальном смысле. Я даже толком самостоятельно не могу помыться. Вчера еле еле со стонами боли и отвращения к своему телу мылась и Валера тёр мне спину. Сама бы не смогла. Это был мой второй раз, когда я смогла помыться. Первый был в больнице ночью перед выпиской. Тогда я не сильно рассматривала себя, а сейчас могу сказать, что меня оперировал какой-то мясник. Я понимаю, что как бы не в моём случае выёбываться, мне сохранили жизнь. Но меня зашили как труп. Врач зашил грудь не симметрично. Но это ещё можно понять: одна была здоровой и удалённой с профилактической целью, а вторая больная. Но подмышка… Я не знаю, как всё это будет дальше заживать, но у меня торчит там тупо треугольник. Я, блять, как лацкан пиджака. Сука, реально кожа словно оттянута, словно он не знал куда её деть и решил зашить как получится. Ближе к спине торчит острый треугольник. Мне хочется плакать. Я была вчера в шоке. Валера успокаивал. —Ну, уже как есть. Ты уже ничего не изменишь. Зато ты жива.   Зато я инвалид. Реально. Теперь ясно, почему мне сразу дали вторую группу инвалидности, а не третью. Я очень быстро устаю. Я не могу расправить плечи из-за чего у меня осанка теперь как у шахматного коня. Из-за этого сильно страдает мой позвоночник и ближе к вечеру меня от этого начинает потряхивать как алкаша. При выписке мне дали распечатку, что можно и нельзя делать левой рукой, где удалены лимфоузлы. Там столько ограничений… Инвалидность у меня на два года, а ограничения пожизненные. Нельзя первый год поднимать больше одного килограмма, последующие годы максимум два-три. Нельзя даже чтобы меня кусали насекомые, нельзя получать ожоги, нельзя мерить давление и сдавать кровь. Иначе может быть лимфостаз руки. Он уже есть небольшой. Я стараюсь разминать руку, максимум что я сейчас могу это лёгкий массаж и какие-то минимальные упражнения. Упражнения от которых меня трясёт от напряжения. В распечатке уж слишком тяжёлые упражнения для меня на данный момент. Я не могу поднять обе руки даже на уровне плеч, не говоря уже о том, чтобы поднять руки вверх. Это пиздец какой-то. Я привыкла к тому, что я встала и побежала. И я забываю, что теперь у меня есть физические ограничения.   Все те проблемы, о которых мне сейчас говорят знакомые, кажутся такой мелочью. Чья-то простуда или усталость на работе. Усталость от отношений или финансовые проблемы. Когда сталкиваешься с настоящими проблемами, то всё это не воспринимаешь просто. Просто слушаешь. Молча. Киваешь где надо. Но сочувствия или желания поддержать не испытываешь. Это может быть даже какая-то зависть к чужим проблемам и где-то на периферии сознания только одна мысль «мне б твои проблемы». Сейчас даже Валерина измена кажется пылью. Он реально изменился за это время. Поумнел и повзрослел. Сказал, что ему нравятся наши отношения последний год. Не в том смысле, что я заболела, а в том, что у нас всё тихо и спокойно. Перестали сильно ругаться. Всё равно он слишком жёсткий человек, Рядом с ним мне как-то тяжело. Физически я чувствую себя рядом с ним хуже. Может быть мне хочется, чтобы он меня пожалел, вместо того, чтобы отмахиваться от серьёзности моего заболевания и говорить, что я типа терминатор. Не знаю. Но он всеми силами старается вытащить меня из этого дерьма. Сейчас 11:23 и мне надо как-то собраться, накраситься (куда же без этого), сходить закинуть денег на карту и сделать платежи. Надо успеть до трёх часов. В этом Кислодрищенске нет терминала и я кладу деньги на карту лишь на почте. Так что сейчас нужно навести марафет и сходить самостоятельно на почту, разогнать лимфу. Надо ещё будет купить рукав компрессионный на руку. Искала я эти ебучие рукава, значит. Либо пиздец дорого, либо нет моего размера, либо вообще нет в наличии моего размера. Заебись.   Прогулялись с Вадимом. Хотела с ним пофотографироваться, но получилось лишь поржать. Одно фото всё же получилось нормальным. Я перед выходом заставила его надеть нормальную обувь, думая, что мы с ним будем фоткаться в полный рост. Однако мы не придумали где и как поставить телефон и в итоге фото в полный рост мы не сделали. На том, что получилось более менее я решила немного замазать с помощью ии пробор, чтобы не бросалось в глаза, что у меня парик. Я ни хуя в этом не понимаю, в итоге я удалила себя с фото, а Вадиму ии пририсовал какие-то чебуреки вместо обуви. Давно я так не ржала.   Фото выложила в инсту. А то меня уже похоронить успели, сплетники хуевы. Особенно одна особа. Пишет мне, а я игнорирую. Не хочу открывать этот ящик пандоры. Как представлю этот заёб, что терпела от неё в прошлом, так дурно становится. Как я кукухой не поехала? В последнее время вообще смотрю, что мне не интересно общаться с теми, кто младше меня. У меня есть подруги, хорошие подруги, которые не начнут сочинять обо мне сплетни и трепать всем и подряд. Выходя в прямой эфир в тик токе.   Валера, я смотрю, подохуел за время моего отсутствия. Научился спать на животе, пердит в удовольствие и едва не отравил меня. Ещё и когда переворачивался придавил меня так, что я чуть не взревела от боли. Приготовила сегодня покушать. Обрадовался, наелся и теперь источает, блять, ароматы. Пока ели суп, начал в своей манере подъебывать меня. На что я коварно улыбнулась, а он не понял почему. Раньше я часто делала громко сербающий звук, когда он подносил ложку ко рту, чтобы рассмешить во время еды. Самое смешное во всём этом то, что он всегда говорит: —Это не сработает. У тебя не получится.   В итоге «поели» оба. Заплевали от смеха весь стол.   Сегодня приехала Амелия. Я о ней мало пишу, она просто более серьёзная и ответственная. Этим вероятнее всего пошла в отца. В его нынешнюю версию. А может и в ещё не перегоревшую ко всему меня. Она учится в коллежде, старается. Не плохо рисует и учится бить тату. Она маленького роста, ещё меньше чем я. Где-то 153 см. Очень спокойная, но если вывести из себя можно стартовать с планеты. Любит оверсайз и ненавидит платья. И длинные волосы. Я в детстве плела ей косы. Длинные… Волосы у неё свои красивого темно-русого цвета с золотистым блеском. А сейчас каре с чёлкой, из-за чего она похожа на Дашу-путешественницу. И непонятный сливовый цвет волос. Она приехала такая голодная и особенно улыбнуло, что в еде стала неприхотлива. Вадим её подъебнул на счёт аппетита. —Да я с учёбы голодная приехала. Это ты тут как сыр в масле купаешься.   Ну, не особо и купается. Валера готовил за то время, что я лежала в больнице всего лишь несколько раз. Сказал, что денег до хуя улетело на еду. —Батя колбасы покупает разные. Да уже и как-то сильно их есть не хочется.   И правда. Приехала домой, заглянула в холодильник. Пусто. Одни колбасы лежат.   Ночью встала в туалет. Разбудила Валеру. Бзданул и ржал, потому что у меня начался рвотный рефлекс. Больше готовить не буду.   Сегодня мне немного, совсем малость легче, чем вчера. Смогла надеть халат быстрее, чем вчера. Только почему-то болит с правой стороны. Под грудью кожа и рёбра. Может я что-то тяжёлое подняла? Не помню. Я вообще до хера чего не помню. Моей памяти приходит конкретная пизда. Пиздища даже. Я и так была забывчивая и невнимательная, теперь всё это умножилось раза в три. Так что пишу для себя дневник памяти и жалею, что не начала делать этого раньше. Хуй его знает как оно будет дальше, восстановится всё это или нет. Я ещё и про права какие-то думала. В какие-то моменты мне кажется, что всё хорошо. А в какие-то, что моя жизнь пустая и бессмысленная. У всех есть какое-то хобби. А у меня ни хуя. Все советуют алмазные мозаики и рисование по номерам. Но мне это не интересно. Мои увлечения стоят бОльших денег. Тот же комп и звуковая карта. Микрофон. А может купить зеркалку и делать фото? Опять же всё упирается в деньги.   Яна как-то, когда ещё перебирала любовников, одному из них делала сексуальные фото. Не прям нюдсы, а бельишечко там всякое. Показывала мне как-то сетку на тело. Я от смеха по полу ползала. Ну и как-то Яна просила меня пофоткать её в бане голой. Я ей поставила несколько красивых поз, говорила как правильно сесть, лечь. В итоге несколько фото оставила себе и не удалила. Потому что вышло реально круто. Значит есть у меня всё же небольшой талантик к фотографии. Я всегда, если меня просят сделать фото начинаю командовать как сесть, встать, улыбнуться, наклонить голову, прикрыть живот в конце концов. Когда фотографируют меня это просто тихий ужас. Я знаю, что у меня неправильные и не особо красивые черты лица, но бляяя. Вчера Вадим как будто не меня фоткал, а какую-то стрёмную тётку. Все мои недостатки и возрастные изменения лица вылезли наружу. Эх.   Когда ехала домой, то хотела купить билет в поезде. Мне ведь всё равно нужно брать безденежный билет. Проводница спросила есть ли мне 18 лет. Я и зависла не понимая даже к кому она обращается. По мне не видно что ли, что я уже тётька возрастная? Да, я одеваюсь сейчас лучше, чем раньше. Молодёжно ли? Хз. Сейчас в моде оверсайз. Покупаю то, что нравится.   Ещё хотела написать, что у меня растут брови и ресницы. Брови щёточкой, ресницы тоже. Та толстая так и торчит одна единственная как кошачий ус толстая, остальные мелкие, но их так много. Как и бровей. Те вообще как у Брежнева. Я уже их даже выщипывала. Минус в том, что вместе с этим начали так же расти усы. Тоже богатые. И они меня уже заебали. Не знаю, что там с моими подмышками, кроме того острого угла, но на письке пока нету. И то хорошо.   Очень хочу, чтобы быстрее отрасли ресницы, чтобы накрасить их. На голове у меня волос тоже стало больше, но это как был миллиметровый ёжик, так и остался. Заебал уже этот лысый котелок на плечах, хочется уже шевелюру. Забыла написать самое важное. У меня полный патоморфоз. То есть опухоль исчезла полностью, химиотерапия сработала на 100%.Поражённых лимфоузлов было семь, из трёх исчезли метастазы. То есть теперь шансы прожить 5 и более лет у меня 80-90%. Вот так вот. 26 ноября мне снова надо будет ложиться в больницу на месяц, чтобы пройти лучевую терапию и попрощаться с раком, надеюсь, навсегда. Меня будут отпускать домой только на выходные. То есть лучевая длится 5 минут, а надо лежать в больнице. Потому что я живу в Кислодрищенске.   В новый год можно будет отмечать второй день рождения.   Отдала Яне пару своих платьев. Скорее всего я их больше никогда не смогу надеть. Мне так грустно от этого. Она ко мне приходила со своим гражданским мужем, так сказать. Жалуется мне на него. Он излишне тактильный, а она нет. Плюс пытается воспитывать её дочь. Весьма не успешно и не к месту. А Яну это бесит. Они пришли и Валера был так рад свободным ушам, казалось, что Янин мужик и сам не рад, что пришёл. —Он слишком скучный для Яны. Она его скоро бросит, — сделал вывод Валера. Он и вправду какой-то слишком скучный. Из увлечений только игра в плойку и пивасик. Пишу так, словно у меня есть какие-то мега увлечения.   Блять, как же сложно встать из лежачего положения. Когда уже я смогу делать эти элементарные вещи? Взяла из холодильника яблочко, ем его. Когда кусаю в груди что-то словно натягивается. Как же бесят эти новые ощущения, с которыми мне теперь видимо жить всю оставшуюся жизнь. А ещё эти бросания то в жар, то в холод. Летом буду снова сдыхать на хуй. Чё за жизнь у меня вообще? Это ж полный пиздец. А ещё я воняю как хуйня из-за бесконечной своей потливости и надо ждать с работы Валеру, чтобы помог мне помыться.   Эх.