Часть 26

И это снова я со своими пиздострадальческими буднями. Ещё живая, хотя вчерашние мысли выпилиться нахуй из этой жизни всё ещё меня преследуют. Всё ещё без воды, сегодня пятница 13 марта, на минуточку. Завтра уже юбилей — 10 дней без воды. Прелести сельской жизни. Я это называю сельская романтика. Хотя от романтики тут только название. Я вчера много плакала. Плакала ночью даже. И вечером перед сном. И сегодня утром. Пока успокоилась. Веки опухли. Если честно, не хочется даже просыпаться в этой реальности. Хочется постоянно спать, лежать. Но нельзя, иначе рука начнёт опухать. Ну, мне так кажется. Если уже не опухла. Даже не слежу за этим и забила почти полностью хуй на это. Погода на улице хорошая, но выходить в этот мир и видеть знакомые ёбла абсолютно не хочется. А, ещё забыла написать, что рано я радовалась. Валеру начальство поманило фантиком в виде той же нищенской зарплаты, которой хватает на еду и коммуналку, отдавать долг брату, ну и ещё там чуть чуть остаётся. Это если учитывать его калымы. Без калымов и на еду не хватило бы. В общем он ни на какую вахту не хочет уже ехать, а остаться тут. Ну и ходить калымить. Такие дела. И его эта нищета полностью устраивает. Короче дом он не построит никогда с таким доходом. А в мой даже стыдно кого-то пригласить. А у дочки парень и рано или поздно она захочет познакомить его с нами. Дожила до того, что Вадим уже говорит моими словами — мы умрём в этом доме. Ты — нет, а я — да. Нет у меня уже никакой надежды. Я проебала тупо свою жизнь. Нет, я конечно буду пробовать делать то, что задумала. Но я в это уже не верю. Ни во что уже не верю. Решила наладить питание, потому что не могу срать без крови. Теперь не могу просраться вторые или третьи сутки. Зато из моей необъятной сраки ушёл сантиметр. И теперь мой бампер 98 см. Когда был 92. Что ж, жрать у меня всё равно не особо есть настроение. Как и срать. Так что единственный плюс. Мне самой неприятно то, что я так поправилась, а тут ещё и Валера подливает масло в огонь, акцентируя на этом внимание. Что у меня жопа толстая и что у меня двойной подбородок. Когда у самого пузо висит так, что хуя не видно. Классика. Все ведутся на красивых баб, только никто не понимает, что за всем этим стоят деньги. Иногда мне кажется, что даже если я когда-нибудь в этой жизни выберусь из всего этого дерьма и стану счастливой, то меня обязательно в этот момент ебанёт рецидив, который я уже не вывезу. Написала Яна и предложила встретиться. Хоть куда свалю из дома. Надо ещё жрать Валере с собой приготовить на работу. И посуду помыть. Да и самой помыться, а то уже пиздятиной воняю. Съела яблоко. Утром омлет с водой с приправой и каплей сыра. Вместо чая сливы замороженные, залила их кипятком и пила. Потом мандаринка. Аппетита нет совсем что-то. Ладно, похуй. Пошла я мыть посуду. Я вот тут сидела и что-то задумалась: почему я вообще начала общаться с Глебом? С этим ебаным малолеткой. А только щас и доперло. Потому что он слушает. Потому что готов поддержать любую ебанутую мою идею. Местами даже может рассмешить. Нет, он не особо красивый. Но он умеет меня слушать. Не обесценивать каждое моё слово, не отмахиваться. А говорить прямо — что он не умеет поддерживать. Вот что зацепило меня. Сейчас он молчит. И я молчу. Но не скучаю. Валера же вчера начал ебать мне мозг за то, что я забрызгала столешницу, когда взбивала яйца для омлета миксером. Накапала на пол ещё. — Можно было взять вилку и взбить. А теперь ты ни хуя не уберёшь за собой и будет вонять тухалью. На минуточку, я УЖЕ вытирала это всё, а он это говорил. Ну и я не выдержала. Меня уже заебало это вечное тюканье. — А вот не наклеила бы ты эти полы — не пришлось бы так часто убирать. Весь мусор был бы в щелях в полу. Это он так и возмутился и одновременно шутканул. В кухне я уже просто не могла смотреть на облупленные страшные полы. Поэтому наклеила. В зале тоже. Заклеила все щели в полу, выкинула на хуй старый ковер, что собирал на себя все дерьмо и его невозможно было ни подмести, ни почистить щёткой. И часть у детей в комнате. Когда отодвигала ещё зимой кровать Амелии от стены, то увидела, что одеяло примёрзло к стене. Хорошо живём. В общем вчера я не выдержала. И сказала, что хватит уже, я так больше не могу. Мне ведь вообще нельзя нервничать, а я живу просто в этом стрессе. И всё время всё не так. Посуду мою — накапала на пол. Получи бубнёж. Что-то уронила — опять. Зеркальце в кухне оставила и пинцет — заебала уже оставлять. Он спрятал ложки столовые, их осталось 2 штуки. Вилки и чайные ложки тоже. Видите ли посуду мыть много. Надо, когда готовишь без конца мыть одну только ложку и готовить только ей. Я готовлю кушать и ставлю кастрюлю на стол, пока отвернусь, чтобы достать мясо — он убирает кастрюлю в шкаф. Я готовлю кушать и беру ложку мешать суп, он забирает её мыть сразу же. Беру вторую — забирает и её, пока я отворачиваюсь. Подметаю я тоже плохо. Из-за печного отопления в доме мести надо каждый день. В кухне у меня часть линолеума, там где мойка и душ, часть старый вырезанный кусками коврик-дорожка, и часть наклеенный ламинат. И эта дорожка постоянно в мелких щепках. Как бы ты не подметал, как бы ты не пылесосил, они всё равно откуда-то берутся. Плюс со стен летит всякая чепуха. Моя мать при жизни не придумала ничего лучше, чем собрать картонные коробки и набить их на стены по всему дому. На картон поклеить обои. Валера зашил только у детей 2 стены в комнате, да перегородку переделал. Собственно так и стоят теперь эти панели, не поклеенные и не покрашенные и одна стена бревенчатая. С которой сыпалась опять же какая-то труха. Я купила панели и степлером приебашила их к стене. Но и панелей не хватило, и скоб. Да и смысл. Что так бесконечный срач и пиздец, что эдак. Амелия сказала, что от стены немного меньше стало тянуть холодом. Валера же говорит, что когда я убрала ковер в зале, то сразу стало холодно. А то, что и раньше зимой было так же… кого я собираюсь переубеждать? И зачем? В общем в ходе ссоры я услышала то, что я оказывается неблагодарная. — Зачем я вообще выжила? Чтобы мне в собственном доме рвали нервы, что я что-то не так сделала? Всё, хватит, я не могу так больше. Я закончилась. — Зачем ты орёшь? Я тебя и так прекрасно слышу. — Ты меня никогда не слышал. — Какая же ты неблагодарная. — Ты годами издевался надо мной. Врал, изменял, унижал, вытирал об меня ноги и я неблагодарная? После моих слов воцарилась тишина. Вчера просил помочь ему. Сказала, что голова болит. Впрочем он подошёл как ни в чем не бывало. Как всегда. Купил мне колу, фрукты. Когда ещё до ссоры я говорила, что у меня проблемы с жопой и мне нужны овощи замороженные, овсянка и все такое. Нет, овсянку он купил. А помочь просил наверное жрать ему на стол поставить, ибо взять тарелку и разогреть еду, что в холодильнике он самостоятельно не может. Сегодня я тоже сказала ему, что не хочу его ни видеть, ни слышать. Не беру трубку. А ещё я совершенно случайно включила на телефоне режим полёта. Даже не понимаю, как это произошло. А, я ж вечно делаю что-то не так. Разозлившись вчера я запинала к хуям корзинку, в которой в дом носятся дрова. Потом подметала щепки. Въебала по посуде, что в раковине, пинала мойку. Порвала его тактический рюкзак, что висит в кухне. Сегодня заметил и возмущался. Сказала, что когда открывала печку падала и зацепила. Случайно. Я же такая неуклюжая. Стало ли мне легче? Нет. Но в моменте наверное всё таки стало. Я вообще в моменте не знаю, как ещё не разнесла кухню. Хотелось взять табурет и ебашить им по печке. В следующий такой раз я не смогу сдержаться. Вот такие у меня делишки. Так я и живу уже большую часть жизни и не знаю как выбраться из этого дерьма. Всё. Дома я свою программу максимум выполнила. Теперь нужно помыться и съёбывать до прихода Валеры. Надеюсь, повезёт и я с ним сегодня не пересекусь. Забавно, да? Перечитывала некоторые главы, перед тем, как выложить. И вспомнила. Валера общается с классной руководительницей своего самого младшего брата. Я ему, может и хуевые подарки на новый год подарила: молоток и бокал. Типа чтоб мой бокал с надписью milfa не трогал. Видимо не оценил. А я, как обычно, без подарка. И на нг, и на 8 марта. Перед 8 марта была ссора и в подарок был чисто торт. И ни хуя больше. И вот этой классной Валера написал, что он все приготовил. Сам. Напомню, что я приехала с лучевой. В хуевом состоянии. Крошила салаты еле еле. У меня не было сил. Я аж зависала вместе с ножом в руке, потому что… ну не было сил у меня вообще. Я ослабла сильно. Ещё и голова болела. А он ей написал, что он всё, полностью всё приготовил. И она ещё спросила что-то типа: «А что тебе досталось в подарок, кроме удовольствия?» От стола, если что. И что он ответил? «Да как обычно — ничего». Он отварил просто овощи, а я нарезала, падая от усталости после лучевой. Я подарила ему подарок, а оказалось, что ему ничего не досталось «как обычно». Даже на 23 я ему подарила пару футболок. Вроде мелочь. А он просто купил торт для всех. И наверное ей написал, что ему как обычно ни хуя не досталось. Вот. Человек, с которым я живу большую часть своей жизни. И я, оказывается, ещё и неблагодарная. Знаете, в чем заключается абсурдность ситуации? Когда ты мысленно готов к суициду, но те самые раз два и обчелся, контакты, не доступны. Я не беру Яну в пример. Глеб почти сразу перезвонил, хоть и сначала был недоступен. Но не дождался ответа, начал записывать голосовые в ответ на мой тупой вопрос — ещё раз, а зачем мыло, когда собираешься вешаться? Знаю, что ебанутая манипуляция, ебанутое привлечение внимания, но мне так хотелось в моменте хоть кому-то излить душу. С Яной получилось как обычно — поржать. Отмела на корню мои суисайдал мысли. Мне не хочется идти домой. После прогулки с Яной я сижу в ещё не совсем обоссанной беседке. Просто сижу. Сижу и думаю: мама, ведь я даже тебе не могла рассказать о своих проблемах и переживаниях, ты бы все равно меня не поняла. Для тебя не существовало понятия «депрессия». Ты ебашила. Надо — не надо. Всё равно. Огород. На хуй никому не нужный. С теми самыми закатками, что я более 5 лет никак не соберусь выбросить. Ебашила в огороде, в лютую жару, приезжая с ночной смены. Наебашившись кофе вусмерть и приходя домой с ебашившим давлением и трясущимися руками. Когда я не знала, что делать и предлагала вызвать скорую. Ты отказывалась, а я гуглила что можно делать в этих случаях. Делала тебе ванночки для рук, пытаясь сбить хоть немного твоё давление. Для чего и кого всё это было? Неужели мы бы не выжили без солёных огурцов и варений? Неужели мы бы не выжили без лука с редиской? Зачем было гробить своё здоровье ради никому не нужных тыкв, что гнили дома до осени? Ради помидоров, которых никогда не было, кроме зелёных, которые никто не ел? Ради кучи закаток, что просто стухли? Зачем? Пришла домой. Валера не ебал мозги. Легла на кровать Амелии. Тут не очень удобно и мало места, но другого выбора у меня нет. Как минимум тут спокойно. Завтра Яна, возможно, придёт ко мне снова. Спасаясь тут у меня от своей злоебучей сестры. Может свести её сестру с Валерой? Получится идеальная пара, что пиздит друг на друга о чистоте и порядке. Когда у самих порядок во всём лишь внешне. А копни глубже — срач. Что в переносном, что в прямом смысле.