Глава 1. О сказках и тайнах

      Повозка подскочила на ухабе, выдирая меня из лёгкой дремоты. Я огляделась, прижимая к себе мешок с вещами. Платья и атрибуты для выступлений, кошель со звонкой морой и немного сыра с хлебом, чтобы не умереть с голода по дороге. Сестра, удобно уместив голову на моём плече, крепко спала, устав после длительной дороги. Её мешок лежал на коленях, норовя вот-вот упасть. Рядом сидело ещё несколько человек. Женщина с ребёнком лет шести и двое уставших мужчин с кирками.       Мальчик с интересом наблюдал за окружающей обстановкой, когда его мать странно косилась на нас с сестрой. Я отвела взгляд, всматриваясь в высокую скалу, под которой мы совсем недавно проехали.       Извозчик, приземистый, сухонький старик, сразу предупредил, что мы не станем здесь останавливаться. Ночлега нет, а до темноты нужно въехать в город, ведь в темноте вероятность быть атакованными хиличурлами возрастает. Однако по своему опыту путешествий я знала, что не было большой разницы, в какое время суток ехать. Едва завидев тебя, хиличурлы сразу нападали. И тут ты уповаешь либо на свои быстрые ноги, либо на навыки сражения. Нам с сестрой пока везло. Мы либо успевали сбежать, либо путешествовали в компании искателей приключений. Но самым лучшим исходом была незаметность. А вот разбойники — похитители сокровищ — чаще всего работали именно в тёмное время суток. И от них убежать уже не получалось.       За четыре года мы с сестрой выработали несколько правил путешествий, которых старались придерживаться. На ночь оставались только на постоялых дворах, стараясь исключать ночёвку у мирных жителей. Если случалось оставаться под открытым небом, мы прибивались к искателям приключений. Заранее узнавали, какие пути могут скрывать опасности, даже если это занимало больше времени. Простых слухов хватало, чтобы мы отклонялись от назначенного курса. Конечно, бывали разные случаи, и некоторые правила приходилось временно опускать.       Когда мы садились в повозку старика недалеко от винокурни «Рассвет», он клялся Барбатосом, что успеет завести нас в город до сумерек. Но ехал он так медленно, что я в этом стала сомневаться.       Двое мужчин успели спрыгнуть возле таблички с названием небольшой деревушки — «Спрингвейл».       — Спасибо, папаша. Удачной дороги, — крикнул один из них, помахав вслед повозке.       Старик неопределённо что-то прокряхтел, не отворачиваясь от дороги. Старая кляча, что тянула повозку, всхрапнула.       Я осторожно потормошила сестру, но та лишь промычала «отстань», не открывая глаз. Солнце уже клонилось к закату. И хоть от Спрингвейла до города оставалось немного, я всё же подумала о том, чтобы пренебречь одним из правил и напроситься переночевать у местных. Однако уверенности, что нас пустят, у меня не было. Постоялый двор тоже вряд ли здесь найдётся, а ночевать на улице или, того хуже, пешком идти до города было против правил вовсе. Слишком опасно для двух одиноких девушек. Так что я не стала дальше настаивать и будить Заину. В повозке куда безопасней. Если на нас нападут, может, старик бы и поторопил свою клячу.       — Вы здесь впервые? — вдруг заговорила женщина.       Мальчишка с таким интересом осматривал старую крытую повозку, что стояла возле входа в деревушку, что повернулся за ней следом, когда мы проехали мимо.       Не ожидая заводить знакомства по дороге, я не сразу поняла, что женщина обратилась ко мне. Пришлось переспросить, чувствуя себя глупо под её пристальным взглядом.       — Впервые в Мондштат едете? — снова поинтересовалась она, но уже менее терпеливо.       — А, да, — поспешно кивнула я. — Мы путешествуем. Недавно были в Ли Юэ, теперь решили перебраться в Мон…       — Молодая вы слишком для мамочки, — бесцеремонно перебила женщина.       — Это моя сестра, — растерянно ответила я.       Так вот почему она так смотрела. Примеряла, кто мне Заина. Сестре недавно исполнилось шестнадцать, а мне никогда не давали больше восемнадцати. В начале нашего пути нас тоже принимали за мать и дочь. Заина в детстве была болезненным ребёнком и всегда выглядела младше своего возраста. Я же старательно делала себя старше, чтобы возникало меньше вопросов. Почему-то мать с ребёнком принимали более радушно, нежели двух сестёр.       Сейчас же выдавать сестру за свою дочь стало сложней. Да и мне больше не было резона увеличивать себе года. Обстоятельства требовали всегда оставаться молодой и красивой.       Услышав мой ответ, лицо женщины переменилось. Получив ответ на свой вопрос, она кивнула самой себе и видимо собиралась задать очередной вопрос, когда повозка снова подпрыгнула на неровной дороге, и мальчишка чуть с неё не свалился. Испугавшись сам и перепугав мать, он принялся плакать.       Заина раздражённо заворчала, подняла голову с моего плеча и потёрла заспанные глаза.       — Мы ещё не приехали? — поинтересовалась она, рассматривая округу.       Я покачала головой.       — Нет. Ты проголодалась? Будешь хлеб с сыром?       — Не хочу, — нахохлилась она, скрестила руки на груди и недовольно посмотрела на мальчика.       Мы ехали вдоль озера и уже видели неприступные стены Мондштадта. Я выдохнула с облегчением. Старик нас не обманул. Мы действительно скоро доберёмся до города. Мальчишка не переставал плакать, и это стало раздражать не только сестру, но и молчаливого извозчика. Я же порылась в своих вещах и нашла старую игрушку Заины. Она ей больше была не нужна, но из-за сентиментальности я всё ещё таскала её с собой. Игрушка была вещью, что связывала нас с домом. Деревянную птичку-неваляшку смастерил старший брат специально для Заины, когда та в очередной раз заболела. Когда мы убегали, Заина по привычке забрала её с собой, хотя я и просила взять только самые необходимые вещи. Ругаться не стала. Тем более в первые и самые сложные месяцы нашего путешествия именно игрушка помогала нам справиться с тоской по родным краям.       Я подвинулась ближе к мальчику и женщине и поставила птичку на свободное дно повозки. Неваляшка начала раскачиваться, тыкаясь клювом в доски, но не падала. Заметив её, мальчик перестал рыдать, но продолжал всхлипывать и вытирать слёзы. Я обратилась к нему, игнорируя неодобрительные взгляды матери.       — Как тебя зовут? — улыбнулась я, делая голос ласковее и звонче.       — Ганс, — всхлипнул малыш.       — Очень приятно, Ганс. Я — Рания. А эта птичка — мой верный волшебный спутник. Смотри, как бы повозка ни раскачивалась, она никогда не упадёт. — Мальчик, заинтересованный больше игрушкой, чем моими словами, почти полностью успокоился. — Мы с сестрой долго путешествовали, и эта птичка оберегала нас от опасности. Но теперь, заметив, как тебе стало страшно, она захотела оберегать тебя. Ты примешь её помощь?       Ганс закивал и потянулся за игрушкой. Женщина не стала его останавливать.       Несмотря на то, что дома остались три младших брата, выдумывать небылицы я научилась лишь после того, как сбежала. Нужно было успокаивать сестру в моменты опасности и одиночества. Ведь она ни в какую не хотела оставаться одна на постоялом дворе и норовилась отправиться со мной зарабатывать мору.       — Отдала мою игрушку? — прошептала в негодовании сестра, когда я вернулась на место возле неё.       — Она всё равно тебе больше не нужна, — так же шёпотом ответила я.       — Ну и что? Это подарок Акила.       — Зато Ганс успокоился, — привела более весомый аргумент я.       Брови Заины поползли вверх. Она посмотрела на меня исподлобья и закивала так, будто обвиняла меня в воровстве. Я услышала её тихое ворчание: «Конечно, какой-то Ганс теперь важнее родной сестры». Затем она отползла к противоположной стороне повозки и больше ничего не сказала.       Я вздохнула, понимая, что была не права. Но не стану же я отбирать игрушку у мальчика обратно.       Последнее время наши отношения и без того не ладились. С одной стороны, я понимала, почему. Мы были в дороге постоянно. Старались задерживаться на одном месте не больше двух месяцев. Она наверняка устала. Да и я отчасти тоже. Хотелось уже прибиться к одному месту, обустроиться и жить. Но на это нужна мора. И собственно безопасное место. Ни тем, ни другим мы не располагали. Оставалось только смириться и с её колючестью, и с тем, что мы, возможно, продолжим кочевать до конца своих дней.       У городских ворот нас остановили дозорные, проверяя, что мы провозим и с какой целью въезжаем в город. Женщину с ребёнком пропустили без лишних вопросов. Чуть позже до меня дошло, что они, скорее всего, местные. Ганс же, уходя, повернулся к нам и помахал ручкой, прежде чем крепко прижать к себе игрушку.       Заина стражу любезностью не одарила и отвечала на вопросы крайне грубо. Открыто говоря: «Я не в настроении». Я же, расплатившись с извозчиком, подоспела как раз вовремя и взяла переговоры в свои руки. Улыбнулась, пококетничала, и вот нас пропустили.       В городе уже зажгли уличные фонари. Дома и лавки были украшены бумажными гирляндами, цветами и флажками. И в целом даже сейчас царила атмосфера торжества. Видимо, мы приехали к какому-то местному празднику. Ну, оно и к лучшему. Будет чем заняться Заине, пока я обиваю ноги, зарабатывая нам на жизнь. Я направилась к Катерине, беря сестру за руку, чтобы она не отстала и не потерялась, но Заина заёрзала и спрятала руки за спиной, показывая, что не хочет, чтобы я её трогала. Она ещё долго будет на меня дуться за решение отдать птичку Гансу. Заставлять её не стала. Главное, она рядом. Вот найдём гостиницу, она поужинает, примет ванну, поспит, и настроение её улучшится. Воодушевлённая этими мыслями, я обратилась к секретарю Гильдии Искателей Приключений, доброжелательно улыбаясь. С улыбками всегда проще наладить контакты.       — К Звёздам и Безднам. Добро пожаловать в Гильдию Искателей Приключений, — поприветствовала она нас. — Чем я могу помочь?       В гильдии мы не состояли, но чаще всего в любом большом городе, где бы мы ни останавливались, я обращалась именно к ней. Катерина была сведуща в любых делах и точно знала, где остановиться уставшим путникам. Лучше информатора, чем она, сложно найти. Ещё и бесплатного.       — К Звёздам и Безднам, — на автомате выдала я. — Подскажи, где нам найти гостиницу?       — Гостиница Гёте находится выше по улице. — Она чуть наклонилась над стойкой, указывая верное направление. — Поднимитесь по лестнице и идите влево от храма Барбатоса. Там будет вывеска.       — Благодарю, — я повернулась к сестре. — Заина, идём?       — Но… — остановила нас Катерина. — К сожалению, вы вряд ли найдёте там свободной комнаты. Скоро начнётся Луди Гарпастум, приехало много людей, собирающихся отмечать с нами.       Действительно праздник.       В Ли Юэ мы тоже прибыли к празднику Морских Фонарей и долго искали место, где могли бы переночевать. С другой стороны, местные праздники — отличная возможность заработать больше моры. Во время всеобщего веселья люди готовы платить двойную сумму за красивое зрелище.       — Неужели в Мондштате не найдётся больше места, где можно остановиться? Катерина задумалась.       — Возможно, в «Кошкином хвосте» или «Доле Ангела» осталась свободная комната. Уже что-то.       Пока Катерина объясняла, где находится каждая таверна, я наблюдала за сестрой. Она заметно смягчилась, осматривая округу, и, казалось, воспряла духом, предвкушая предстоящее веселье. Однако едва она увидела мой взгляд, тут же напустила на себя мрачный вид.       Ей нравились праздники. Даже самый маленький и незначительный вызывал восторг. Это было время, в котором она чувствовала единение с городом и его жителями. Когда, казалось, ничего не угрожает спокойной и стабильной жизни. Можно было представить, что и не было этих лет постоянных опасных странствий. Оттого ещё болезненней ею воспринимались дни, когда нужно было покидать город, в котором Заина успела обзавестись «праздничным знакомым».       «Кошкин хвост» отпал сразу, как бы Заина ни упрашивала зайти туда хоть на секундочку. Узнав, что там много котов, в носу тут же зачесалось. У меня была страшная аллергия на кошачью шерсть. Хотя котов я и любила, аллергия проявила себя совсем неожиданно в Фонтейне. Дома из животных мы держали только собак и яков. К ним я была терпима, иногда чесалась, но с кошками произошла самая настоящая катастрофа. Заина нашла маленького котёнка на постоялом дворе и сунула мне его прямо в нос. Почти мгновенно моё лицо распухло, а дышать стало трудно. Сестра так испугалась, что ещё неделю просила у меня прощения. А я эту неделю просто не могла встать с кровати. Конечно, я не считала её виноватой. До того момента мы даже не знали, что такое аллергия. Но именно поэтому сразу отправились к «Доле Ангела».       Мы прошли закрытую овощную лавку и цветочный магазин, судя по выставленным на витрине цветам. Поднялись по каменным лестницам и сразу заметили вход в таверну. Дверь отворилась, и оттуда вывалились трое мужчин навеселе. В руках каждый из них держал по бутылке вина. Они громко гоготали и, о чём-то переговариваясь, направились в противоположную от нас сторону. Забыв про обиды, Заина прижалась ко мне и спросила:       — Может, в другом месте испытаем удачу?       Я улыбнулась.       — Не бойся. Я тебя в обиду не дам.       В путешествии приходилось сталкиваться с разными людьми. Рабочие, шахтёры, пьяницы и разбойники — к каждому из них можно было найти свои подходы. Первое время и я терялась в разных ситуациях, но поняла, что самый лучший подход ко всем категориям людей — острый кинжал. Он не единожды меня спасал и навсегда заслужил своё место на поясе.       Едва мы подошли, прямо перед нами вывалился ещё один мужчина. Он галантно придержал дверь, за что удостоился от меня улыбки, и распалился в поклонах и комплиментах. Сестра сжала мою руку крепче.       В таверне было светло и тепло. Перед входом на лютне играл бард. Пахло вином, немного едой. Людей тоже было много. В основном мужчин, но я слышала и женский смех. Мы подошли к барной стойке, за которой стоял высокий мужчина. Каштановые волосы были собраны в низкий хвост, косая чёлка слегка прикрывала левый глаз, а за счёт густой бороды он выглядел весьма внушительно. Бармен потирал стакан, но, заметив нас, отложил его и скрестил руки на груди.       — Чего изволите, юные леди? Могу предложить безалкогольные напитки, так как вина продаём только совершеннолетним, — доброжелательно отозвался он.       — Нет, спасибо. Нам бы комнату, — улыбнулась я.       — Да, конечно. У нас как раз осталась одна. Сто моры за ночь. Вас устроит?       Улыбка застыла на моём лице. Казалось, даже мышцы свело судорогой. Я мысленно поперхнулась воздухом и так же мысленно воскликнула: «Да это же грабёж!».       — Понимаете, сэр…       — Чарльз, — подсказал мужчина.       — Сер Чарльз, мы с сестрой путешествуем только вдвоём. Наши средства несколько ограничены, — начала я, внимательно присматриваясь к нему.       Лицо Чарльза нисколько не изменилось. Чуть прищуренные глаза. Морщинки возле рта. Он мог бы вызывать симпатию, если бы не загнул такую цену.       — Раз так, могу предложить девяносто моры, — сдался он.       Тоже неплохо. Но за комнату в таверне всё ещё слишком дорого. Я жестом дала понять сестре быть рядом и села на барный стул, подавшись вперёд. Чарльз тоже наклонился, опираясь о стойку, и я как бы невзначай потянулась к его руке. Провела кончиком пальца по коже. Он и бровью не повёл.       — Сер Чарльз, мы же понимаем друг друга. Давайте немного поторгуемся. Я уверена, мы придём к цене, которая устроит обоих.       Чарльз смерил меня оценивающим взглядом. Обычно нам всегда шли навстречу и скидывали цены. Но этот мужчина ни в какую не хотел уступать.       — Девяносто пять.       — Что? — я снова мысленно поперхнулась воздухом. — Было же девяносто. — Левый глаз задергался, а уголок губ дрогнул.       — Не помню, чтобы давал меньше ста.       Торгаш!       — Хорошо-хорошо, сойдёмся на девяноста пяти моры. — Я примирительно подняла руки, мысленно прикидывая, сколько у нас останется денег после столь сомнительной сделки.       Сестра лишь фыркнула, но благоразумно не вмешивалась.       Чарльз достал тонкую книгу. Видимо, постояльцы у них бывали редко. И попросил заполнить информацию о себе. Я вздохнула и мельком посмотрела другие записи. Действительно, последний постоялец был год назад, примерно в это же время. Не удивительно с такими-то ценами. Я вписала дату и записала себя как «фрау Маргарет», а сестру «фрау Йохана», расписалась и отсчитала ровно девяносто пять моры. С разбитым сердцем смотрела, как они исчезли за барной стойкой, а вместо них появился ключ.       — Ваша комната на втором этаже. До конца коридора последняя дверь слева.       Я кивнула, взяла сестру под руку и направилась к лестнице. Музыка, смех и пьяные разговоры не стихали. За такую цену ещё и условия дрянные.       Заина шла молча, жалась ко мне.       Мы поднялись на второй этаж и довольно быстро нашли комнату. Маленькую, с одной кроватью, явно не рассчитанную на двоих постояльцев. Я вздохнула, бросила свои пожитки на кровать. Зато не пришлось ночевать на улице.       — Тебя ободрали как пятилетнего ребёнка, — проворчала сестра, скрестив руки на груди.       Она посмотрела на меня со смесью разочарования и сочувствия. Я лишь пожала плечами.       — Ничего страшного. Как только праздник пройдёт и гости разъедутся, мы снимем номер лучше, — заверила я сестру.       — А ведь вообще могли бы не уезжать из Ли Юэ. Там было лучше. И условия лучше. И люди лучше, — нетерпеливо заявила Заина.       Я помрачнела. Да, могли бы, но…       — Ты прекрасно знаешь, почему мы уехали.       Заина лишь отмахнулась.       — Конечно, знаю. — Она подошла к кровати и пнула ножку. Просто чтобы выместить накопившийся негатив. Потому что другой подходящей мебели в комнате не наблюдалось. — А ведь всего этого вообще не было бы, если бы мы остались дома. Нам бы не пришлось переезжать с места на место, как каким-нибудь преступникам.       По спине пробежал холодок. Мы долго старались не обсуждать причину нашего побега. Тогда Заина была ещё маленькой. Она воспринимала побег просто как затянувшееся приключение. Но чем старше она становилась, тем сложней мне было объяснить, почему мы сбежали. Я знаю, она всё понимает. Но я просто не могу поверить, что мне уже нужно разговаривать с ней как со взрослой.       Я растерялась. Я ещё не готова говорить на эту тему. И не хочу вспоминать то, что произошло четыре года назад.       — Мне надоело, — проговорила она то, что гложило нас обеих.       Надоело. Нам обеим надоело переезжать с места на место. Я не хотела это признавать и старалась как могла поддерживать иллюзию приключений. Кто не мечтает путешествовать по всему Тейвату? Видеть мир, знакомиться с разными людьми, с такой разной культурой. Не зря же люди становятся искателями приключений. Но в постоянных переездах мало романтики. Сложно постоянно думать, по какой дороге пройти, чтобы уменьшить неоправданный риск. Сложно не иметь места, куда в любой момент можно вернуться, переждать опасность, а потом снова отправиться в путешествие. Сложно не представлять, что ожидает тебя завтра, когда всё же пришлось заночевать под открытым небом. Если знаешь, что как бы ни старался, на пути встретятся разбойники или монстры. Сложно заботиться и о себе, и о маленьком ребёнке, который во сне зовёт маму, а ты знаешь, мы больше никогда её не увидим.       — Да, я знаю, — ответила я мягко. — Но это необходимо.       — Необходимо для тебя. Ты могла оставить меня дома, а бежать сама. Со мной бы папа не поступил так же, как с тобой.       Я не нашла, что ей ответить. Мы обе устали. Я не хотела ссориться. Понимала, что она чувствовала. Когда-то, смотря на мёртвое тело подруги, что из красавицы превратилась в месиво из синяков и боли, я думала, что родители никогда не допустят ничего подобного со мной.       — Давай поговорим утром. Хорошо? Сейчас нам надо поужинать и отдохнуть, — примирительно сказала я.       Ничего лучше я не придумала. Только снова избежать этой темы. Заина фыркнула, забралась с ногами на кровать и отвернулась к стене, показывая, что больше не желает ни видеть меня, ни разговаривать со мной. Я вздохнула и решила, что лучше её действительно не тревожить.       Раньше с ней было не так сложно. Но теперь я всё чаще понимаю, что не справляюсь с ролью старшей сестры. Неужели и я в её возрасте была такой же колкой и упрямой? С первого этажа доносились приглушённый смех и музыка. Я подошла к окну, приоткрыла форточку, чтобы впустить немного свежего воздуха. По улице ещё ходили редкие прохожие. Луна и фонари ярко освещали тротуар. Голода я не чувствовала, но после этого разговора разом навалилась усталость, и промелькнули неприятные воспоминания, о которых я так старательно пыталась забыть.       Краем глаза я посмотрела на сестру. Она свернулась калачиком, притянув колени к груди и обняв себя руками.       Я не знала, как отец поступит с ней после моего побега. Я не хотела, чтобы её ждала моя участь. Возможно, отец бы предложил её в качестве компенсации Тому Человеку, не дожидаясь её совершеннолетия. На самом деле я думала сбежать из Сумеру куда угодно и там осесть. Однако получилось по-другому. Получилось, что мы бежим уже четвёртый год подряд и не знаем, когда сможем остановиться.       Я подошла к кровати, достала из своих вещей небольшой плед, накрыв им сестру. Ещё оставалась надежда, что всё изменится. А пока я просто хочу продолжить оберегать наш покой хотя бы таким способом.