Глава 16. О трещинах и сестрах

      В гостинице «Гёте» персонал был приветливым. Всё было именно таким, как я представляла себе «настоящую» гостиницу: чистые ковры, мягкий свет ламп, лёгкий аромат свежих цветов в холле и тишина, которую не нарушали пьяные крики из таверны. Улыбчивая девушка на стойке регистрации отдала мне ключи от комнаты, едва взглянув на Эмбер, и добавила, что номер оплачен до конца праздника. То есть на оставшиеся четыре дня, если не считать и этот вечер. Вот что имела в виду Эола, когда сказала, что даже я могу себе позволить комнату здесь. И глазом не моргнула от моего условия. Капитан Альберих невероятно щедр. Верну всё. До последней моры. С процентами, если нужно. Пусть подавится своей щедростью. Однако, едва я услышала эту самую сумму от улыбчивой девушки, весь мой пыл немного поубавился.       «В целом, раз капитан хочет выглядеть щедрым, я не могу ему запрещать, — успокаивала я себя, поднимаясь на второй этаж вместе с Эмбер. — К тому же он мне столько нервов попортил. Одной оплаты номера мало будет. И он мне должен ягодный сорбет!»       Это не я у него в долгу, а он у меня!       Комната оказалась чуть больше той, в которой я жила в таверне. С двумя окнами: одно из которых выходило на дворик с фонтаном, второе имело доступ к маленькому балкончику с кованой оградой. Большое настенное зеркало. Аккуратно заправленную чистым бельём постель, от которой пахло луговой свежестью. Пуфик, на котором лежала моя сумка с вещами. Небольшой шкаф и отдельная ванная комната. С. Самой. Настоящей. Ванной. Если бы Заина была рядом, пришла бы в не меньший восторг, чем я.       Однажды в Фонтейне нам довелось ночевать в похожем номере. Он был чуть просторнее и богато украшен всякими дорогими безделушками, к которым страшно было прикоснуться. Однако, как потом оказалось, человек, который его оплатил, хотел от меня услугу совсем иного рода, нежели танцы. И он, мягко сказать, удивился отказу. А из весомых аргументов принял лишь лезвие кинжала. Нам с Заиной еле удалось сбежать от его телохранителей. Эх, в том номере навсегда остались мои любимые ножные браслеты, в которых я тогда выступала.       Я потёрла переносицу. «Ох, Рания, ты наступаешь на те же грабли».       Эмбер согласилась остаться ещё немного. Разговорившись о работе и путешествиях, я заказала лёгкий перекус с морепродуктами, записав и их тоже на счёт капитана.       Утро встретило очередной репетицией. Словно акт возвращения к привычной рутине. И несмотря на то что легла поздно, не чувствовала той усталости, что преследовала последнее время. Артисты отнеслись ко мне всё ещё настороженно, но уже не так враждебно. А после с Эмбер мы всё же сходили к алхимику, где, прикупив эссенцию анемо-слизи и кусочек электро-кристалла, оставила сагаты Тиммею на усиление. На удивление тот обещал их вернуть к следующему утру, что было только на руку.       В гостинице же я заметила подозрительно знакомого мужчину. Он прошёл мимо слишком быстро, скрывшись в соседнем номере. Я не успела разглядеть его лица, списала на собственную паранойю.       Заина заскочила в гости, и впервые за долгое время я не чувствовала её злости и раздражения. Казалось, она действительно отпустила обиды и приняла мою правду. Даже помогла мне придумать причёску для будущего выступления. И напомнила, что у меня нет подходящего наряда для большой сцены. Всё, что нам оставалось: либо собрать что-то удобоваримое из того, что имелось в гардеробе, либо прикупить новое и потратить целое состояние.       — Если раскроить эту юбку, подшить здесь и здесь, добавить лёгкости за счёт того платья, должно выйти неплохо. Как считаешь? — поинтересовалась я, размечая кусочком мыла, что нашла в ванной комнате, выкройку на голубоватой юбке, сидя на полу.       Сестра лежала на кровати, подперев ладонями голову и болтая ногами, со скучающим видом наблюдая за мной.       — Нормально, — отчеканила она спешно. — Почему ты раньше не позаботилась? Всё всегда в последний момент делаешь.       — Было как-то не до того, — нахмурилась я, почесав кончик носа.       — Хочешь, я тебе нарисую что-нибудь, как раньше? — вдруг предложила Заина. — Сегодня на Дионе тренировалась. Думала, забыла, как это делается.       Я тепло улыбнулась.       — Конечно.       Мне не хватало ткани и украшений. И вдохновения. Заина согласилась прогуляться по вечернему городу. Я знала главную улицу, площади и штаб-квартиру Ордо Фавониус, практически не покидала комнаты в «Доле Ангела» и совершенно не интересовалась самим городом. Из-за напряжённых отношений с сестрой Мондштадт стал для меня поражением. Я едва не начала воспринимать его в штыки, обвиняя во всём. Но ведь Заина могла взорваться в любой момент, не важно, в каком регионе. Просто так сложились обстоятельства. И сейчас она была настроена ко мне более дружелюбно, что не могло не радовать.       Мы зашли на небольшую улочку, скрытую от глаз большинства прохожих. Здесь висели яркие вывески магазинчиков и мастерских, тянулись витрины, в которых мерцали огоньки, выгодно подсвечивая разнообразные товары. От музыкальных инструментов до драгоценных камней и минералов. Магазины для знатных особ. Всё, что здесь продавалось, можно в разы дешевле приобрести на рынках и ярмарках. Однако иногда среди однообразной массы украшений удавалось найти действительно настоящие произведения искусства, каждая деталь которых тщательно спланирована и кропотливо вырезана мастером.       Некоторые поклонники из Ли Юэ не щадили кошельки, одаривая меня дорогими подарками. Правда, практически все украшения шли в качестве платы за ночлег или проводников из Гильдии искателей приключений. Лишь малая часть досталась Заине — те, что она успела увидеть и забрать. Для своих выступлений я использовала дешёвые побрякушки, зачастую выторгованные за бесценок. Так было меньше шанса нарваться на грабителей.       Я задержалась у одной из витрин, рассматривая серебряное кольцо с витражом в форме цветка.       — Что за безвкусица? — фыркнула Заина.       Я хмыкнула, соглашаясь с ней. Но в лавочку мы всё же зашли. Долго высматривая украшения, пока не нашла большие золотые серёжки, похожие на круглые клетки. Сторговаться там не получилось. Пришлось выложить крупную сумму из собственных сбережений. Аванс я трогать не хотела, однако, когда уже сам владелец вынес комплект с говорящим названием «Паноплия», я поняла — не отвертеться.       Колье хоть и выглядело массивным, на самом деле было легче моих ножных браслетов. А на мне смотрелось достаточно элегантно, прикрывая ключицы. Украшенное драгоценными камнями с большим тришираитом посередине. И в таком же стиле ободок для волос с четырёхконечными звёздами из розового кварца. Лоб прикрывал ромб с тришираитом.       Скрепя зубами и сердцем, я отдала половину аванса. После этого сам комплект стал непосильной ношей. Я надёжнее завернула коробочку в предложенный пакет и, словно сокровище, понесла прочь из магазинчика под смешки Заины.       В отдалении заметила небольшой магазинчик-ателье с менее яркой вывеской. Повела сестру к нему. Витрины его были украшены потрясающими платьями по последней моде Фонтейна. Изысканные дамские шляпки, рюши, оборки. Цены здесь, конечно, ниже, чем в фонтейнских бутиках, но всё ещё знатно били по кошельку. А я уже представляла, какой образ могла бы собрать.       — Ты же собиралась раскроить юбку, — поддела меня Заина.       Я отлипла от витрины и обречённо кивнула, позволяя сестре увести себя. Однако мы обе не заметили, как на двери магазинчика звякнул ветряной колокольчик, и на улицу вышел посетитель, рассыпаясь в похвалах мастеру. Заина резко дёрнула меня назад. И я вдруг оказалась перед ним.       — Капитан? — вырвалось у меня привычно.       Он был в гражданском: чёрные брюки, широкий пояс, кремовая рубашка. Неизменными оставались только перчатки и повязка на глазу. Он держал под боком бумажный свёрток с чем-то мягким. И явно не ожидал меня здесь встретить.       Заина цыкнула, но отошла в сторону, рассматривая уличное меню с неподдельным интересом. Капитан же чуть склонил голову и усмехнулся.       — Добрый вечер, Снежинка. Не ожидал тебя здесь увидеть. — Он лукаво прищурился. — Следишь за мной?       — Только в ваших фантазиях, — фыркнула я. — Готовлюсь к выступлению. — Показала ему пакет с «Паноплией».       Капитан посмотрел за моё плечо. Его улыбка стала менее выраженной, взгляд более внимательным. Я тоже обернулась: Заина всё ещё стояла в отдалении, склонив голову и делая вид, будто нас не существует. Сжала пакет в руке сильнее. Она ведь с ним даже не поздоровалась, просто сразу отстранилась.       — Твоя сестра сегодня какая-то тихая, — заметил он, понизив голос. — Всё в порядке?       Я растерянно поджала губы. Не стану же рассказывать о наших ссорах и примирениях.       — Да, она, наверное, устала, — неловко улыбнулась в ответ. — Мы несколько часов работали над платьем, а теперь покупки. Кто бы что ни говорил, но это выматывает.       — Работала над платьем?       — Для выступления. Все мои наряды подходят для уличных танцев. На большой сцене нужно что-то особенное.       — И как успехи?       Я пожала плечами и обречённо выдохнула, опуская взгляд к мостовой.       — Ничего путного. Хотела заглянуть сюда для вдохновения, — кивнула в сторону магазинчика-ателье, из которого капитан только что вышел.       — Здесь работают отличные мастера, — подметил он, его улыбка стала теплее, и он протянул мне бумажный пакет. — Можешь сама в этом убедиться.       Я недоверчиво взглянула на протянутый презент, не сразу его забрав. Пакет приятно хрустел под пальцами. Там действительно было что-то мягкое.       — Что это?       — Посмотришь в номере, — довольный собой проговорил капитан.       Его ответ только сильнее подогрел моё любопытство. И в то же время выросла тяжесть долга за номер, за мой эмоциональный заказ закусок и теперь за подарок. Я подавила в себе желание отказаться от него и просто поблагодарила.       — Позволь мне проводить вас, — предложил капитан.       Я оглянулась на сестру, которая уже стояла возле витрины книжного магазина и рассматривала цветные обложки. Возможно, от скуки, ибо раньше я за ней не замечала любви к чтению. Но да, стоило вернуться. Мы договорились, что сегодня она переночует со мной в номере, а не в «Кошкином хвосте».       — Тебе что-то приглянулось? — поинтересовался капитан, когда мы подошли к ней.       Заина резко обернулась. Её взгляд прошёлся по капитану, потом по мне. Зацепился за бумажный пакет в моих руках, а затем словно прошёл сквозь нас. Я заметила, как она сжала кулаки, пальцы побелели. Дыхание стало чуть прерывистым. Вся она напряглась, словно готовая сорваться.       — Не рассчитывай, что со мной сработает то же, что с сестрой! — прошипела она колко, сдвинув брови и сжав губы в тонкую линию.       Я замерла, словно от удара. Капитан же в удивлении склонил голову. Он кашлянул, выставив руки перед собой.       — Ох, что случилось? Я думал, мы друзья, — мягко проговорил капитан, пытаясь сгладить её настрой.       — Ничего, — бросила сестра и демонстративно прошла между нами. И если капитан успел отойти с её пути, меня она ощутимо боднула плечом.       — Заина! — вырвалось у меня отчаянно.       Вместо того чтобы остановиться, она лишь ускорила шаг и вдруг сорвалась на бег.       — Извини, — бросила я капитану и, не дожидаясь его ответа, рванула за ней.       Я догнала её только у фонтана на главной площади. Заина остановилась, прислонившись к каменной ограде, и смотрела в воду, где отражались огни недавно зажжённых фонарей. Руки её были сжаты в кулаки, плечи слегка подрагивали. Я замедлила шаг, подходя ближе, но не слишком, чтобы не спугнуть.       — Заина, — позвала её, но сестра не ответила, не обернулась, словно не слышала меня. — Заина, что происходит?       — Что? — голос её был хриплый, словно она сдерживала слёзы. — Пришла сказать, что я всё не так поняла? Ты не хотела оставаться в Мондштадте ради меня. Но ради него — всегда пожалуйста!       — Да о чём ты? Я с самого начала говорила, что не хочу здесь надолго оставаться. Это ты уперлась, просила меня осесть! — вспылила я.       Она повернулась ко мне, глаза её были влажные. Заина вдруг рванула вперёд, попытавшись схватить подарок капитана, но я отступила назад и подняла руку с пакетом вверх. Пальцы её дрожали, когда она пыталась ухватить его.       — Выброси его! Ты слишком много позволяешь этому хабиби. Слухи, ужимки. Он оплатил тебе номер! — её голос сорвался.       Краем глаза заметила, как на нас оборачивались люди. Самые любопытные даже остановились, чтобы понаблюдать за развернувшейся ссорой. Две ссорящиеся сестры на главной площади — подобно драматическому спектаклю. Даже если слухи не разойдутся, их косые взгляды жалили.       Тем более что сестра не унималась, пытаясь выхватить пакет, заметив, что я отвлеклась.       — Ты распалялась, что я на первом месте. А теперь оказывается, что какой-то встречный хабиби стал важнее родной сестры. Просто потому, что он тебя обеспечивает.       Взгляд её стал резким и обжигающим. Я отступила ещё на шаг, прижимая пакет к груди, словно это был щит.       — Заина, тише, — прошипела я, чувствуя, как жар приливает к щекам, а в виски неприятно пульсировали.       — Не буду я тише! — упрямо проговорила сестра. — Какой смысл в нашем побеге, если ты снова и снова попадаешься в одни и те же капканы?       — Я не… — но в горле застрял ком. «Одни и те же?». Я ведь сначала тоже так думала.       Сначала?       Когда это успело измениться?       — Заина, давай вернёмся в номер, поговорим спокойно, — мягко предложила я.       — Вернёмся, — кивнула она. — Если ты выбросишь, — она кивнула на пакет в моих руках. Я заколебалась на мгновение, и его хватило, чтобы сестра успела сделать собственные выводы. — Так и думала.       Заина развернулась и зашагала в сторону «Кошкиного хвоста». Первым порывом вновь было броситься за ней, но что-то остановило. Я посмотрела ей вслед и тяжело села на бортик фонтана. Подарок капитана и «Паноплия» оказались на коленях. Пальцы зарылись в волосы. Всё же было хорошо… не нужно было брать его… нужно было сразу отказаться… Почему сейчас я не смогла от него избавиться?       В гостиницу вернулась опустошённая. И пакет, и украшения стали неудобной ношей. А номер показался очередной клеткой, от которых я бежала как от огня. На полу всё ещё лежали раскроенные юбки и пара корсетов. Я пнула ткань, та легко взлетела в воздух и приземлилась возле ножки кровати. Глаза щипало. Я закрыла лицо руками, стараясь успокоиться и подумать, как теперь мне всё исправить? Вернуть подарок? Перестать как-то с ним видеться?       Или…       Вернуться домой?       Я опустилась на кровать, прямо на подарок. Бумага подо мной смялась и порвалась, обнажая кусочек знакомой пудровой ткани. Руки дрожали, но я медленно распаковала изящное платье. Из той самой ткани, что я видела на ярмарке, и которое показалась для меня слишком дорогой. Расшитое бусинами и камнями, с полосками насыщенного голубого бархата. Юбка и верх соединялись между собой вставками ткани телесного цвета. А вот пышные рукава шли отдельно. Платье казалось настолько воздушным и хрупким, что одно неосторожное движение могло его порвать.       Я вдруг всхлипнула. И одна единственная слеза, что успела сорваться, оставила мокрый след на нежном шёлке. Я быстро отложила платье в сторону, принимаясь яростно тереть слёзы, что, не останавливаясь, текли по щекам. Ну что за tayir thirthar.

***

      Платье я так и не примерила. Хоть и понимала, что это необходимо. Если оно не подойдёт, придётся подшивать, а на это тоже нужно время, которого и так катастрофически мало. Но я просто не могла себя заставить. Казалось, Заина узнает, и это сделает нашу ссору только хуже. Это платье стало символом моего предательства: я позволила себе принять чужую заботу, чужое тепло, когда сестра страдает из-за меня. Поэтому, аккуратно сложила в шкаф подальше от глаз и заложив остальными вещами, раскроенными юбками, клочками старой ткани, я немного успокоилась.       Заина не хотела меня видеть.       Опять.       Сколько я ни пыталась воздействовать на неё через Диону или Макса, вытащить сестру из таверны не получалось. Она словно наказывала меня своим молчанием. А я знала: она это делает нарочно. Из-за аллергии я не могла зайти в «Кошкин хвост» без последствий — глаза тут же начинали слезиться, нос закладывало, а горло сжималось. Она пользовалась этим как оружием, оставляя сильнейшую, болезненную рану. Потому что я заслужила. Заслужила за то, что не рассказала правду раньше. За то, что снова позволила себе слабость.       На оставшихся репетициях я была рассеянна. Едва не подвернула ногу на простом повороте. Чуть не запнулась о собственную юбку. И взгляды артистов ощущались острее, чем раньше. Вот она, хвалёная танцовщица, за которую так просил капитан кавалерии. В самый ответственный момент не может даже простой шаг сделать. Их шёпотки, косые взгляды, едва скрываемые усмешки — всё это жгло, как песок под босыми ступнями в полдень. Я пыталась сосредоточиться на очередном шаге, на ритме, на дыхании, но…       …не могла.       Тело деревянело каждый раз, когда в голове прокручивалась вчерашняя сцена. Я пыталась понять, откуда в голове Заины поселились эти мысли? Она ревновала? Злилась на меня? Или просто устала от всего? Я бы сама хотела так закрыться, спрятаться от всего мира. Её недовольство, её резкость, её молчание. Как будто я всё время под прицелом: один неверный шаг — и всё рухнет.       Я пыталась сосредоточиться на очередном шаге, но мысли сами расползались, как песок между пальцев.       Если бы я могла вернуться назад, я бы не стала брать это платье. Не стала бы позволять ему приближаться. Не стала бы улыбаться в ответ на его шутки. Я бы поехала в любой другой регион. Куда угодно, лишь бы не здесь, где всё так запуталось.       Дыхание сбилось, и я остановилась, натыкаясь спиной на кого-то, едва не сбив с ног.       — Маргарет, у тебя всё хорошо? — заботливо поинтересовалась Барбара, придерживая меня за плечо.       «Нет».       — Да, прости, я сегодня немного неуклюжа, — с усилием растянула губы в извиняющейся улыбке.       «Родная сестра меня ненавидит».       — Давай отдохнём? — она отвела меня в сторону и протянула бутылочку с водой.       «Я думала, что поговорю с ней и у нас всё будет хорошо».       — Спасибо, — сделала глоток. И вместе с ним накатилась усталость. От невысказанных эмоций, тренировки. Тяжесть буквально тянула вниз, и, не устояв на дрожащих ногах, я опустилась на пол. Барбара присела напротив с обеспокоенным видом.       «Я думала, что она поймёт, как и раньше».       — Ты бледная. Переживаешь из-за выступления?       «Плевать уже на выступление».       — Немного, — соврала я.       «Я позволила себе лишнего».       Руки дрожали. Барбара накрыла мои ладони своими.       — Это нормально. Но у тебя уже есть опыт. Он тебе поможет.       «Заина всегда должна быть на первом месте».       Я лишь кивнула.       «Потом уже все эти выступления и капитаны».       — Я договорилась с руководителем, можешь сегодня уйти пораньше, — предложила она и, на мой недоуменный взгляд, добавила: — На самом деле предпочтительно, чтобы мы все хорошо отдохнули и морально подготовились.       «Если я останусь наедине со своими мыслями…»       — Наверное, ты права, но я бы предпочла, — начала я, но Барбара меня перебила.       — Отдых — неотъемлемая часть тренировки! — назидательно оповестила она. — Ты вымотана. Я не знаю, что с тобой случилось. Но сейчас ты можешь навредить не только себе, но и другим.       Я подняла на неё удивлённый взгляд. Выбор без выбора? Даже если я не хочу, она всё равно найдёт слова, чтобы выгнать меня из зала? Заметила, как в отдалении сгустились артисты. И впервые, помимо скептических и раздражённых взглядов, на их лицах отразились интерес, беспокойство, молчаливая поддержка. Переживают, как бы я не обидела их Барбару.       Монахиня же поднялась и протянула мне руку. Луч солнца из-за лёгкого тюля скользнул мне по лицу. И на мгновение вместо «Мондштадтской Звёздочки» я увидела перед собой силуэт Надиры. «Сердце знает, кому доверять…».       «Знает, как же».       Я приняла её помощь. Поднялась на ноги, оставив бутылочку на полу. Всё ещё не чувствуя твёрдого пола под собой, поблагодарила Барбару и, попрощавшись с остальными, направилась прочь из зала. Она права, я не в лучшей форме.       «Именно сердце тебя и погубило».       Я выдохнула, оказавшись в коридоре. Пустом и прохладном. В голове было пусто. Мысли исчезли. Я прислонилась спиной к двери. Мотнула головой, стараясь избавиться от видения мёртвой подруги, и боковым зрением заметила шевеление справа. Резко обернувшись, отпрянув от двери.       — Всё думал, когда ты меня заметишь, Снежинка, — с улыбкой проговорил капитан, прислонившись плечом к стене.       Он внимательно смотрел на меня, оценивая и подмечая малейшие детали, что выбивались из моего привычного уверенного образа. Руки скрещены на груди.       — Что вы здесь делаете? — недовольно спросила я. Сжала кулаки, чувствуя, как раздражение накатывает волной.       — Хотел убедиться, что ты в порядке.       — Я в порядке, — буркнула в ответ и направилась к лестнице. Но капитан пошёл за мной.       — Ты уже примерила платье?       — Нет. Не хватило… — «смелости…» — времени. Откуда у вас мой размер?       — Секрет, — усмехнулся он.       Я развернулась, вскинув подбородок. Как же хотелось стереть эту улыбочку с его лица. Но скрестила руки на груди, сжав пальцами плечи так сильно, что на коже наверняка останутся синяки. Но это немного отрезвило. А еще пришло понимание, что Барбара слукавила, когда говорила про руководителя. Наверняка, капитан подговорил их обеих. Ведь он стоял возле зала не просто так. Ждал меня.       — Вам стоит больше времени уделять работе, — едко заметила я. — Пустынник всё ещё где-то в городе. У вас могут быть проблемы, если вы не поймаете его вовремя.       — Поверь, мы над этим работаем. К тому же не ты ли говорила, чтобы я передал твоё дело другому офицеру? — парировал он, нисколько не обидевшись. Развёл руками. — Я свою часть уговора выполнил. И если тебе интересно, мы нашли несколько его запасных лагерей. А там кое-что интересное.       Капитан достал из внутреннего кармана перепачканный в земле и саже конверт.       — И что это? — скептически поинтересовалась я.       — Предположительно часть переписки с твоим братом. Правда, переводить её затруднительно. У жителей пустыни много разных наречий. Вот если бы кто-то мог с этим помочь…       Я стиснула зубы и попыталась отобрать конверт, однако капитан тут же спрятал его обратно во внутренний карман жилета. Успел перехватить моё запястье, но я одёрнула руку.       — Найдите переводчика. На Луди Гарпастум съезжаются люди со всего Тейвата. Вдруг вам повезёт, — ядовито выдала я. — Как всегда.       — Последнее время с везением туго. — Он задумчиво почесал подбородок. — Ах, боги фортуны отвернулись от несчастного капитана, — с наигранной болью в голосе пожаловался он.       И почему я продолжаю его слушать?       — Но если говорить серьёзно, — он прочистил горло и, пройдя мимо, направился по лестнице вниз, — я подумал, ты бы хотела узнать, о чём говорил твой брат с наемником. Переводчика найти — не проблема. Но носитель языка — куда ценнее. — Он повернулся ко мне.       Я отвела взгляд, оставшись на месте. Он буквально приглашал меня прочитать письмо, заранее зная, что я утаю информацию, если там будет обсуждаться моё настоящее прошлое. Сам с улыбкой вкладывал в мои руки все козыри из колоды, с абсурдной уверенностью в собственной победе. И я согласилась. Не должна была. Но согласилась.       — Заина с тобой не разговаривает? — спросил он, пока мы шли к его кабинету.       Я замерла. Откуда он знает? Ох, и зачем я спрашиваю? Конечно, он знает. В этом городе сложно что-то утаить.       — Это не ваше дело, — прошептала я, но голос вышел слабее, чем хотела.       — Может, и не моё. Но я вижу, как ты себя мучаешь.       Я промолчала. Замедлила шаг.       — Дай ей время, чтобы остыть, — предложил он. — И себе тоже. Иногда спешка приводит к катастрофическим последствиям.       — Я просто не хочу, чтобы она в чём-то нуждалась. И не хочу, чтобы думала, что я её бросила. Она нуждается во мне.       — Нет, — сухо ответил он, и это коротенькое слово перекрыло мне воздух.       Я остановилась, мёртвой хваткой вцепившись в перила. Голова пошла кругом. Густой ком застрял в горле. Капитан посмотрел на меня. Слишком серьёзно.       — Рания. — Он поднялся на ступеньку выше, взял мою свободную руку, сжатую в кулак так сильно, что пальцы похолодели, и накрыл её обеими ладонями. — Ты должна понять, что Заина больше не нуждается в тебе так же, как нуждалась ещё год назад. Ей пятнадцать. У неё есть работа, пусть и с небольшим заработком. Есть крыша над головой. Ты не сможешь всегда оставаться рядом с ней. Это не каприз. Рано или поздно она бы всё равно выпорхнула из гнезда. Ты жертвовала собой, защищая её четыре года. Но пора подумать и о себе.       — Я…       «Не могу».       «Не хочу».       «Почему должна»?       — Ты… — голос сел. Я просто не могла заставить себя говорить громче. — Не понимаешь. «Подумать о себе»? А если она уйдёт и не вернётся? Если решит, что без меня лучше? Я уже потеряла всё однажды. Не выдержу снова.       — Я понимаю, — его губы растянулись в горькой улыбке. — Именно поэтому и говорю. Даже если однажды она решит уйти сама — это будет её решение. Оно не определит тебя как плохую сестру. Ты сделала всё, что могла. Ты воспитала её. Вырастила достаточно сильной, чтобы она могла лететь сама. И сейчас ты имеешь право на свою жизнь. На свои ошибки. На своё счастье. Даже если оно пугает.       Я выдернула руку и разжала кулак. Сделала полшага назад, поставив одну ногу на верхнюю ступеньку. Сердце колотилось.       — Ты предлагаешь мне её бросить?       — Я предлагаю тебе не искать её одобрения каждый раз, когда вы ругаетесь.       — Я… не ищу её одобрения.       Капитан усмехнулся.       — Повтори это ещё раз, но смелее.       Я покосилась на него, раздражённо скривив губы. Зачем он заставляет меня повторять это? Я же сказала! Я выдохнула, покраснев, и отмахнулась. Взгляд метался по перилам, по стене и вдруг случайно пересёкся с ним — и жар прилил к щекам.       — Мне это не нужно, — пренебрежительно бросила ему.       Я вскинула подбородок и коротко вздохнула, раздражение пробилось наружу сквозь смущение. Дыхание сбилось. Но капитан только пожал плечами, отпуская эту ситуацию.       — Как скажешь, Снежинка. Но советую тебе подумать над моими словами. Когда будет время. — Он развернулся и бросил через плечо: — Идёшь?       Я кивнула и поспешила за ним.       Почему он решил, что имеет право судить Заину как ему вздумается? Я ищу её одобрения? Может, немного… Может, мне действительно сложно, когда она дуется и не разговаривает со мной. Но это не то же самое. Не как тогда. Просто мы слишком близки. Мы четыре года были вместе. Почти не разлучались. Я не знаю…       …как…       …жить…        …       Нет! Это не то же самое.       Я резко остановилась, так что каблук скользнул по камню. Посмотрела на капитана в упор. Я считала, что он похож на Того Человека. Наглец и провокатор. Тот, кто красиво говорит и незаметно переступает границы, пока ты не понимаешь, что уже давно попала в его сети. Не может быть, чтобы моя сестра… Мысль обожгла. Я мотнула головой резко, почти зло, будто могла вытряхнуть её из себя. Пряди волос скользнули по щекам. Я сжала пальцы, ногти впились в ладонь — простое, знакомое действие, чтобы вернуть контроль.       Заина не такая.       Она не он.       Она просто злится. Просто устала. Просто не умеет говорить о том, что чувствует, так же, как и я. Это нормально. Это… по-семейному. Мы всегда так жили.       Но почему тогда внутри так противно сжалось?       Почему его слова застряли где-то под рёбрами и не хотят уходить?       Я выпрямилась, словно собираясь с силами, и упрямо отвела взгляд в сторону. Если я сейчас позволю этим мыслям разрастись — они разрушат слишком многое. А я не готова. Не сейчас.       Он ошибается.       Я повторила это про себя почти с яростью.       Он просто не понимает.       Работа с письмом далась тяжело. Я постоянно возвращалась к мыслям о Заине. Не могла подобрать подходящих слов на общетейватском. Забывала, о чём шла речь. Капитан наблюдал терпеливо. Переспрашивал, записывал.       Всего Ордо нашли в нескольких лагерях семь писем от Акила. И почти все они были одинакового содержания. «Следи. В коммуникацию не вступай. Сумма перечислена». Иногда давал инструкции к спорным моментам. Иногда отчитывал за самовольничество. Но в основном ничего конкретного или полезного. Капитан хмурился всё сильнее. Было заметно, как он ожидал от них большего. Я же мысленно выдохнула, закончив с последним, не обнаружив там ничего стоящего о своём прошлом, что можно было утаить.       — Даты нет, — с сожалением проговорил капитан, постучав кончиком карандаша по листу с заметками. — Но, вероятно, они старые, раз он от них избавился. Вопрос в другом: почему он показался? Нарушая чёткий приказ «не коммуницировать».       — Он мне не доложил, — хмыкнула я, пожав плечами и отложив помятую бумагу.       Капитан подался вперёд, опираясь подбородком о ладони.       — Ты точно всё перевела?       — Слово в слово, — встретила его взгляд и кивнула уверенно.       — Хорошо. Тогда можешь идти, — он откинулся на спинку кресла, отбросив карандаш в сторону. Я с удивлением проследила за его полётом и, скептически прищурившись, перевела взгляд на капитана.       — Уверен?       Он усмехнулся.       — Если так не хочешь расставаться, можешь составить мне компанию в вечернем патруле.       Я поморщилась и поднялась.       — Удачного патруля, — бросила, направляясь к двери. — И… спасибо. За номер. И за платье. Я всё верну, как только получу остаток гонорара. Сколько вы за него отдали?       Позади скрипнул стул. Потянуло лёгким морозцем, и затрещал иней по полу. Я едва успела обернуться, когда почувствовала его слишком близко. Его запах мяты и кедра и чего-то ещё более глубокого забрался под кожу. Я шумно втянула воздух и упёрлась спиной в деревянную поверхность, вскинув голову с вызовом, смотря на него. Он оказался слишком близко. Положив правую руку на дверь рядом с моей головой, а вторую близко к талии.       — Я говорил, что мне нужна мора? — поинтересовался он спокойно, но за спокойствием было что-то ещё. Досада? Уязвленность? Я задела его предложением вернуть мору?       По спине пробежал холод. Я сглотнула, напрягаясь вся разом, будто перед ударом. Плечи, пальцы, дыхание — всё собралось в тугой узел. Не мора? Значит, всё сводится к одному. Раз за разом.       — Тогда что? — спросила настороженно.       — Просто, — сказал он спокойно, почти мягко, — назови меня ещё раз по имени, Снежинка.       Я замерла. Смысл сказанного не сразу дошёл. Моргнула, словно так могла избавиться от наваждения.       — Т… ты серьёзно? — сдавленно произнесла я, опустив взгляд.       Я видела, как напряглось его тело. Он словно специально не касался меня. Ждал. Изучал.       — Да, — ответил тихо. Будто боялся, что и его голос на мгновение дрогнет.       Взгляд метался в поиске выхода. Любого. Руки дрожали. Это ведь так просто. Я же знаю, как его зовут. Кэйя. Но зову «капитаном». Чтобы обозначить дистанцию. Обезличить. Не подпустить ближе. И сейчас он просит так легко её разрушить. Да лучше бы всю «Золотую палату» попросил.       Я закрыла глаза, затаив дыхание, собирая всю силу воли. А затем взглянула на него из-под ресниц, чуть склонив голову. На щеках заиграл лёгкий румянец. Уняв дрожь в руках, коснулась его груди, поднимаясь чуть выше к ключицам, и с придыханием произнесла:       — Кэйя.       Он замер. Дыхание его сбилось. Ладонь рядом с моей головой сжалась в кулак. Видимо, требовалась вся его военная выдержка, чтобы сдержаться на месте. Я внутренне хмыкнула. Погладила большим пальцем кожу над ключицей. Прикусила нижнюю губу и повторила:       — Кэйя.       Он закрыл глаз, опустив голову, почти коснувшись моего лба, и шумно выдохнул. С силой оттолкнулся от двери и сделал пару шагов назад, уступая мне пространство. Я же, не теряя времени, пока он не передумал, шустро выскользнула из его кабинета.       Что за невыносимый человек?