Глава 15. О планах и перемирии

      Пустыня окрашивалась во все цвета алого закатного солнца. Оно уже опустилось за горизонт, оставив от себя лишь незначительную часть, которая уже не могла освещать мир вокруг. Чистое небо без облаков. Ветер размывал песок, изменяя барханы с немыслимой скоростью. Я шла. Ноги утопали в песках. Туфли давно потеряны где-то позади.       Раскалённый за день песок невыносимо жёг ступни. Но я упрямо продолжала идти, зовя Заину. Сестра пропала. Мы разминулись: я просто отвернулась на секунду, проверить, не идёт ли за нами кто, а её уже не было. От жары мысли путались. Губы пересохли, а во рту скапливалась вязкая слюна. Вода закончилась. Еда закончилась. И животных мы не встречали уже несколько дней.       Закрадывались мысли, что это наши последние дни. От чего так горько становилось, что глаза щипало от безысходности.       — Заина! — вновь прокричала я, уже ни на что особо не надеясь.       Песок заскрипел на зубах.       Очередной шаг дался с трудом. Я не могла вытащить ногу и рухнула на колени, в последний момент выставив руки перед собой. Тяжело дыша, я попыталась подняться, но вдруг осознала, что ладони полностью засосало во влажные зыбучие пески.       — Нет! — вырвалось у меня.       В панике попыталась вытащить руки. Сначала одну, потом вторую, но сама увязла уже по пояс. И чем больше я барахталась, тем сильнее увязала. Я огляделась, но поблизости не было ничего, за что можно было ухватиться. Только рельеф изменился. Вместо песчаной глади передо мной вдруг выросла гора.       — Рания.       Я вскинула голову к самой вершине, туда, откуда доносился голос, показавшийся таким знакомым. От чего во рту стало кисло. На вершине стоял человек в чёрных одеждах, покрывающих его с ног до головы. И только глаза отливали тёплой синевой. Закат резко сменился ночью. Её прохладой, пробирающей до костей. Но ветер стих, оставив в покое и песок, и мои волосы. И в этой тишине я могла услышать биение собственного сердца. Как пересыпаются песчинки на горе. Как дышит незнакомец на вершине.       Он сделал шаг и слишком легко для такого крутого склона спустился ко мне. И тогда я смогла разглядеть его. То была не одежда. А самая настоящая густая, извивающаяся тьма. Я отпрянула, но только глубже погрузилась в зыбучие пески. Он же остался стоять на поверхности, словно и не весил ничего.       — Как далеко ты собралась зайти, ###?       — Оставь меня! — дрожащим голосом проговорила я. — Убирайся!       Но он не шевелился. Смотрел, как я тону, впитывая страх и отчаяние. Его голос — густой, сладкий яд, который ты сам добровольно вливал себе в рот, хвалил, требовал ещё, а потом умирал с улыбкой на губах. Он завораживал. Лишал воли. Я цепенела, слушая его когда-то, забывая о себе. Всегда и во всех словах слышала правильность. И шла за ним, за этим голосом… за Тем Человеком.       Он схватил меня за руку и резко дёрнул наверх, освобождая от клетки зыбучих песков. Я закричала, но голос пропал. Пыталась оттолкнуть, но как только ступни вновь коснулись поверхности, их тут же засосало, и я осталась в ловушке.       Он коснулся моего лица тем, что выглядело как ладонь со склеенными пальцами. Обвёл контур скулы, нижней челюсти, медленно опускаясь к шее.       — Сколько бы ни прошло времени, ты вернёшься ко мне. Ты знаешь это, так зачем же убегаешь, ###, зачем заставляешь меня ждать? Гнаться за тобой. — Его пальцы сомкнулись на моей шее. Я вцепилась в запястье, зная, что моих сил не хватит убрать его руку. Не могла оторваться от синевы его глаз с четырёхугольной звездой в зрачке. — Тебе нужно лишь вспомнить, кому ты принадлежишь, и всё вернётся. Как прежде, Снежинка.       Я вздрогнула. Открыла глаза. Мир вокруг был неподвижен, тих. Несколько долгих ударов сердца я не могла понять, где нахожусь. Только запах мяты и кедра медленно возвращал в реальность, в кабинет капитана. Свернувшись на диване с обшарпанными подлокотниками. Казалось, лишь на секунду выпала из реальности, а за окном разгорался день, тёплый свет проникал в кабинет через полуоткрытые шторы. На моих плечах была накидка с меховым воротом, который щекотал нос. Альберих сидел в своём кресле, подперев одной рукой подбородок, а во второй задумчиво вертел толстый конверт, опечатанный бордовой сургучной печатью.       Мои пальцы дрожали. Я сжала край накидки потуже, словно она могла защитить от того, что всё ещё стояло перед глазами: тьма… песок… его голос.       — Проснулась? — мягко спросил капитан, убирая конверт в верхний ящик стола, так и не открыв его. Я не успела разглядеть печать, но там точно был не герб Ордо.       — Сколько я спала? — потёрла глаза, чтобы прогнать остатки сна.       — Каких-то пару часов. — Капитан повернулся ко мне.       Я села, стягивая с себя накидку и аккуратно складывая её, приглаживая мех. Туфли нашлись на полу, рядом с диваном.       — Спасибо за… это, — коротко кивнула на накидку, не зная, как ещё выразить благодарность.       Капитан слегка покачал головой, наблюдая за мной с таким вниманием, от которого мне стало немного не по себе.       — Ты устала. Это нормально, — отмахнулся он. — Кошмар снился?       Я лишь кивнула, не желая вдаваться в подробности. Пучок на моей голове, до этого кое-как державшийся, окончательно ослаб, и я распустила волосы, смахивая их с лица. Локоны мягкими волнами скатились на плечи и спину, а некоторые тут же начали лезть в глаза. Я попыталась собрать их обратно, но они, казалось, жили своей жизнью. Капитан с явным интересом наблюдал за моей борьбой, едва заметная улыбка тронула уголки его губ.       Мне казалось, что я закрыла глаза всего на мгновение, когда капитан отлучился по приказу Варки. Он попросил меня дождаться его, а я просто от безделья заняла диванчик. Я не стала утаивать, что собралась в храм Анемо Архонта. Капитан в любом случае бы узнал. Он был удивлён, пытался выведать, что случилось. Я не стала говорить о новой записке. Это уже моя тайна, о которой никому не стоит знать. Как бы я ни хотела, чтобы он не вмешивался, пустынник всё же убил жителя Мондштадта под носом у Ордо. Здесь уже я не могла влиять на чьи-то решения. Оставалось лишь надеяться, что ничего страшного не случится.       Репетиция и прочие большие мероприятия на сегодня были отменены. Ордо проводило расследование. Усилились патрули. Нагрянули в дом Рено, где, помимо скудного убранства и излишне спартанских условий жизни, в подвале обнаружили труп женщины, связанной по рукам и ногам истлевшей верёвкой. По одежде соседи опознали в ней пропавшую мачеху Рено. Нашли и вещи, украшенные этническими мотивами Сумеру. Слишком большие для щуплого паренька. Словно их оставили там специально, на видном месте. И огромное количество женской обуви — ношеной и практически новой. Среди них оказались и мои туфли, которые я потеряла в тот вечер, когда впервые танцевала в «Доле Ангела».       Капитан не отпускал меня практически до самого вечера. Спокойно расспрашивая о возможном поведении наёмника. Тот пустынник был мне не знаком. Я знала всех подчинённых брата в лицо. Мы ведь жили в одной общине. Но этого видела впервые. А возможно, просто не узнала из-за охватившего меня ужаса.       Мои слова фиксировались молодым секретарём, который легко краснел, стоило мне мило улыбнуться ему. Я старалась тщательно подбирать слова, чтобы не ляпнуть лишнего. Но под пристальным, внимательным взглядом капитана часто спотыкалась.       — Ах, видимо, не видать мне отпуска в ближайшее время. — С печальным видом пожаловался капитан. — Ну и как хорошо ты знаешь своего брата? — поинтересовался Альберих, как только секретарь закончил свою работу.       Я нахмурилась. Вопрос не под запись? Личный?       Я знала его привычки, любимые стратегии и манёвры. Его характер. Я знала о нём практически всё, потому что мы с Надирой любили подслушивать байки пустынников. Да и сам Акил часто хвастался отцу о достижениях, сидя за столом. Однако тот Акил был четыре года назад. Нынешнего брата я уже не знала. Он мог изменить своим привычкам, мог стать жёстче. А мог остаться прежним. И под любого Акила нужно было подстраиваться отдельно.       — Знаю немного, — осторожно проговорила я, пожав плечами. — Могу рассказать всё, что помню.       — Будь добра, Снежинка. Любая информация окажется полезна.       Капитан разложил на столе довольно подробную карту региона. Я помогла зафиксировать её края чернильницей и какой-то книжкой в бархатном переплёте. Осмотрела, прикидывая наиболее выгодные точки для лагеря. По крайней мере, там, где обосновалась бы мы, если бы не стали заходить в город. Волей-неволей пришлось научиться читать карту. Понимать, куда идти, строить маршруты — важная часть безопасного путешествия.       — Логично предположить, что он поставит свой лагерь у воды. Но вокруг Сидрового озера искать нет смысла: территория и без того патрулируется, — начал капитан.       Я задумчиво коснулась указательным пальцем нижней губы.       — Здесь и здесь тоже нет смысла, — обвела Вольфендом и область Каньона Светлой Короны. — Слишком далеко от города. Я бы предположила, что он расположил часть вещей на этом острове, — указала на продолговатый клочок земли между городом и каньоном. — Но без лодки добраться туда проблематично. А лодку можно заметить со смотровых башен.       Капитан молчал, обдумывая. Потом спокойно сказал:       — Шепчущий лес.       Я кивнула.       — Или Озеро Звездопадов. Но на протяжении всей этой территории проходит дорога.       — Она активно используется путешественниками и торговцами, — подтвердил капитан. — Здесь пирс, — он обвёл небольшой песчаный участок на берегу Сидрового озера. — Он тоже используется рыбаками. А лес не такой густой, чтобы там спрятаться.       — Акил говорил, что нужно выбирать неочевидное место для лагеря, — я вела пальцем по нарисованной дороге, представляя, как бы пустынник брата шёл по ней в поиске безопасного места, близкого к городу. И нечаянно задела плечом капитана. Вздрогнула, но старалась не обращать внимания на то, как близко мы друг к другу.       Капитан потёр подбородок большим и указательным пальцами, полностью погружённый в размышления.       — Говоря про неочевидные места, — размышлял он вслух. — Я бы всё-таки выделил эти. — Он указал на пирс и область скал в лесу. — До Мондштадта недалеко, и город будет хорошо виден в любое время.       Я согласно кивнула.       — А как же рыбаки? — вспомнила я, посмотрев на него.       — С ними легко договориться, — усмехнулся капитан. — Просто предложи вина или моры, и какое-то время они о пирсе даже не вспомнят.       — Он мог остановиться и где-то в городе? — предположила я просто потому, что этот вопрос меня беспокоил.       — Я рассматривал такую возможность, — согласился капитан, присаживаясь на край стола спиной к карте. — Он нигде не останавливался. По крайней мере, двухметрового наёмника в маске и с белыми косичками постояльцы или персонал запомнили бы.       Капитан усмехнулся. А я развела руками. Больше идей у меня не было. Но нам нужно было больше пространства для поиска. Одно-два места — как тыкнуть пальцем в небо. Никогда нельзя быть уверенным наверняка, что именно там мы и найдём лагерь пустынника.       — Акил прививал своим людям осторожность, — начала рассуждать вслух и тоже полуприсела на стол рядом с капитаном, но так, чтобы не касаться его. — И любил учить на примере. Я не решалась следовать за ними в пустыню. Хотя помню, как брат хвастался отцу о том, что они заняли лагерь хиличурлов недалеко от нового торгового пути и разграбили караван.       Я поймала на себе его удивлённый взгляд.       — Интересный ход, — капитан коснулся пальцами подбородка, раздумывая о тактике брата. — Хиличурлы не отличаются любовью к организованным атакам, справиться с ними намного проще, чем с опытными наёмниками. А зная привычки, их и вовсе можно обойти, не привлекая внимания. Твой брат использовал эффект неожиданности и неосведомлённость каравана о новом маршруте.       — Да, — я почувствовала тепло, вспоминая этот момент. Один из немногих, когда мы были семьёй, а не её видимостью. — Он был горд планом. Доказывал отцу, что стоит больше, чем о нём думают в общине.       — У каждого свои способы доказать ценность.       Я опустила взгляд на свои руки. «Доказать ценность». Это словно и укор, и насмешка одновременно. У Акила было много возможностей. Он стал главой пустынников, избавился от клейма воров, сделал нашу семью уважаемой верхушкой общины. Отец бы в любом случае им гордился. У меня была лишь одна возможность доказать свою ценность. Но я от неё сбежала. И иногда казалось, что это было самым глупым решением в моей жизни.       Я потёрла переносицу, напоминая себе, что лучше переживать о пустыннике, а не о том, что уже не исправишь.       — Можно проверить лагерь хиличурлов, близкий к городу, — предложила несмело. — Это всё, что я пока могу придумать.       Капитан кивнул.       — Это немало. На самом деле больше, чем у нас в принципе было зацепок. Ты молодец.       Я перевела на него скептический взгляд, но всё равно почувствовала приятный трепет. Не только потому, что он был рядом. А скорее от его слов. Искренняя похвала и благодарность, которой я давно ни от кого не слышала. Уголки губ предательски изгибались в улыбке, а я старательно делала вид, что мне всё равно.       Замечаю его взгляд на себе, который ловит каждое изменение в моём лице. Он мягко убирает выбившуюся из моего небрежного пучка прядь волнистых волос. И мне хочется, чтобы его рука задержалась на моей щеке чуть дольше. Но упрямо сама отхожу к карте на стене, увеличивая расстояние между нами. На мгновение наступила тишина. Сердце билось в висках. Я слышала, как рыцари проходили за дверью, глухо переговариваясь. Всё шло своим чередом. Кроме того, что я снова и снова пыталась себе запретить.       — Найдите себе уже даму по статусу, — проговорила тихо и, несмотря на страх обернуться, всё же взглянула на капитана.       В его взгляде — явное недоумение. Он слегка приподнял брови.       — «Даму по статусу»? Зачем? Ведь есть ты, — он улыбнулся, возвращая себе самообладание, словно этот ответ был чем-то очевидным и в какой-то степени даже забавным.       Я закатила глаза, пытаясь скрыть раздражение. Казалось, он не особо задумывался над смыслом своих слов, произнесённых столь беззаботно. Но, вероятно, понимал, какой эффект они могут оказать на меня. Я невольно вздохнула, стараясь не поддаться его игре, не дать ему увидеть, как его фразы скользят прямо по тонкому слою моей самообладания.       — Не шутите так, — бросила я, отвернувшись, и успела сделать всего несколько шагов до двери, прежде чем…       Он приблизился. Я поняла это по шагам, по его тени, что нависла надо мной. По теплу, что исходило от него. По тому, как его ладони легли на мои плечи — мягко, но уверенно, останавливая. Я замерла, почувствовав, как его дыхание, тёплое и едва слышное, коснулось моей кожи. Оно вызвало целый «табун мурашек» по телу, оставляя за собой ощущение чего-то близкого и опасного.       — Я похож на шута? — его голос прозвучал неожиданно серьёзно в такой напряжённой и густой тишине кабинета.       Здесь в пору съязвить, отшутиться самой и незамедлительно сбежать, лишь бы не чувствовать такой знакомой уязвимости рядом с ним. Но что-то в его тоне заставляло меня сомневаться в своём привычном ответе.       Нет, нельзя поддаваться.       Шумно вдохнув, я повернулась к нему. Наши взгляды встретились. В его глазах искрилась знакомая, слегка насмешливая искорка. Я сжала ладони в кулаки, стараясь не выдать себя, и спрятала их за спиной, как будто это могло как-то скрыть мою неуверенность, и парировала:       — Иногда. — Отступила назад. Альберих остался на месте.       — Вот как, — протянул он с лёгким разочарованием. — Так ты не воспринимаешь меня всерьёз? Это расстраивает.       Я почувствовала, как его слова оставляют шершавый след в груди. Почему-то от его тона в груди поселилось вина. Капитан слегка наклонил голову, как будто действительно расстроился, а не играл на моих нервах. Я вздохнула, потёрла переносицу.       — Если хотите помогать, то помогайте без намёков. Не можете? Так передайте это дело другому офицеру.       Я несколько раз успела пожалеть о сказанном, почувствовать, как слова обрушиваются на меня, вызывая сомнение, а потом снова уверовать в свою правоту. Это было как танец, в котором я терялась: несколько шагов назад, потом шаг вперёд, но спотыкаешься и начинаешь заново. Я множество раз обозначала границу, которую капитан успешно игнорировал. Прощупывал на прочность и, что огорчало, переступал как незначительное препятствие. Возможно, в какой-то мере я сама была виновата, что поддавалась на его флирт. Но ведь и раньше были мужчины, жаждущие моего внимания, многие из них были не менее настойчивыми. Что изменилось с ним, я не до конца понимала.       — Хорошо, — вдруг согласился он спустя мучительно длинные секунды молчания.       Одно это слово перекрывает мне воздух. Я думала, он будет возражать, давить, пытаясь убедить, что только он поможет мне. Но капитан согласился. И даже это заставляет меня искать подвох.       — Я подыщу подходящего человека.       Его лицо остаётся непроницаемым. Возвращается привычная лёгкая усмешка и искринка во взгляде. И я больше не могу прочитать его истинные эмоции.       Я пытаюсь убедить себя, что всё под контролем. В любой момент эту игру можно остановить. Я могу позволить себе подыграть ему. Ещё немного. Совсем чуть-чуть. Что мне стоит принять его помощь, его внимание? Что мне стоит сблизиться с ним настолько, что это сведёт нас обоих с ума. Ведь в конечном итоге я всё равно покину это место, этот город. И всё, что останется от нас, — воспоминания. Нет, это не разобьёт сердце ни одному из нас, ведь изначально игра не подразумевала глубоких чувств. Только интерес, влечение, проверка.       Тогда почему я не могу себе это позволить?       Не могу позволить ему быть ближе ко мне даже на это короткое время подготовки к фестивалю. Я слишком хорошо знаю, чем это может закончиться. Привязанность, влюблённость, разочарование — боль. Я увязну здесь. Сорвусь. Утону. И вернуться к прошлой жизни сложнее, ведь Заины рядом больше не будет.

***

      В том, что патрули усилились, не было сомнений. Несколько рыцарей уже третий раз проходили недалеко от меня. Поглядывая и кивая, словно в первый раз. Я неловко переминалась с ноги на ногу, чувствуя тяжесть преследования. Конечно, рыцари оказывались здесь не просто так, а чтобы наблюдать за мной. Конечно, им приказал капитан, вероятно, наказав, чтобы они не привлекали внимания. Но эти их проходы, наоборот, лишь приковывали мой взгляд. Я выдохнула. Сжала пальцами плечи. Стоило смириться с тем, что капитан не выполнял обещаний.       Капитан настоял, чтобы я оставила вещи у него в кабинете до тех пор, пока гуляю на ярмарке. Сказал, что у него есть идея, где я могу поселиться, помимо храма. Возражения он больше не принимал, отшучивался или же просто игнорировал. А теперь ещё и охрану поставил. И ведь я не могла больше вернуться в штаб. Вновь вступить в этот бесполезный спор. Он бы определённо воспринял этот шаг как маленькую победу, и мне вновь пришлось бы выслушивать его шуточки.       — Маргарет! — раздался звонкий голос Эмбер.       Я обернулась. Скаут-зайчик дружелюбно махала рукой, привлекая моё внимание. Рядом с ней шла высокая статная девушка. Белая накидка с длинным рукавом и чёрным воротом, на которой был прикреплён Глаз Бога, синий галстук с эмблемой Ордо Фавониус, чёрный довольно короткий комбинезон и высокие сапоги на небольшом каблучке. Осанка выдавала в ней человека необычного, из высшего общества. Даже мне захотелось выпрямиться.       Чуть поодаль брела Заина с недовольным видом. Архонты… моё сердце едва не остановилось от радости. Мы не виделись с той нашей ссоры. Я не могла посетить «Кошкин хвост» из-за аллергии. А она почти не выходила из таверны. Не представляю, как Эмбер удалось её уговорить. Но я готова была расцеловать её на месте. Даже если Заина ещё не готова была помириться со мной… судя по её отстранённому виду.       — Маргарет, прости, что заставили ждать, — Эмбер подбежала ближе, самая первая из всей троицы.       Я покачала головой.       — Ничего страшного. Я не долго ждала.       Относительно недолго. Но ради Заины я готова была прождать хоть целую вечность. Оглянулась на незнакомку с коротко постриженными голубыми волосами. Эмбер проследила за моим взглядом.       — О, это Эола. Капитан разведывательного отряда, — рассказывала Эмбер, пока я находилась под пристальным взглядом ледяных глаз. — Ты не смотри, что она такая холодная, на самом деле Эола очень милая, — легко рассмеялась Эмбер.       Я нехотя улыбнулась её замечанию и представилась сама.       — Маргарет. Приятно познакомиться.       — Наслышана, — отозвалась она, на удивление, мягко. — О тебе много слухов по городу ходит. В этом мы похожи.       Выражение лица у неё было нечитаемым. Она не улыбалась. И на мгновение я насторожилась. Она словно намеренно подавляла в себе хоть какое-то подобие эмоций.       — Надеюсь, только приятные, — парировала я. Заина хмыкнула у неё за спиной. Эола промолчала, но в её взгляде я заметила поддержку.       — Отлично! Теперь ярмарка! — воскликнула Эмбер и, взяв меня и Заину под локти, повела нас из города.       Ярмарка встретила привычными запахами жареного мяса, карамельных яблок, музыкой, шумом голосов. Словно и не было утреннего ужаса.       Люди смеялись, спорили о цене, дети тянули родителей за руки туда, где палатка украшена особенно ярко. Торговцы перекрикивали друг друга, звенели колокольчики на лавках, ткань шатров колыхалась от редких порывов ветра. Где-то играла лютня — весело и фальшиво.       Я шла между рядами, позволяя шуму обволакивать себя, позволяя Эмбер вести нас всё глубже. Ярмарка не спрашивала, что случилось утром. Ей было всё равно. Она жила своей жизнью, настойчиво напоминая: праздник не отменяется из-за чужой смерти.       — Я услышала от капитана, что ты съехала из «Доли Ангела», — вдруг полушёпотом проговорила Эмбер. Я лишь кивнула, наблюдая за сестрой, которая старательно делала вид, что ей здесь неинтересно.       — Где ты собралась ночевать до фестиваля? — поинтересовалась Эола.       Я задумалась. Капитан сказал, что у него есть идея, где я могла бы поселиться. Но дальше слов дело не пошло.       — На самом деле я думала о храме Анемо Архонта, — призналась я после недолгих размышлений.       Эмбер с Эолой переглянулись. Я же заподозрила неладное и прищурилась.       — В гостинице «Гёте» освободилась комната, — сказала Эмбер. — Там завтраки бесплатные, и постели мягче и удобнее. Зачем тебе идти в храм?       — Разве гостиница не была переполнена, потому что люди приехали на праздник? — с подозрением спросила я.       — Люди приезжают и уезжают, — спокойно ответила Эола. — В этом нет ничего странного.       — Не думаю, что могу себе позволить комнату там, — пожала плечами я.       — Не волнуйся, — отмахнулась Эола. — Там есть комнаты, которые могут себе позволить разные слои общества.       Я кашлянула. Эмбер же недовольно шикнула на подругу.       — Эола хочет сказать…       — Я поняла, что она хочет сказать, — потёрла переносицу. — Но неприятно осознавать, что я могу себе позволить лишь комнату в таверне. И то со скрипом… — проговорила сквозь зубы. — В храме жильё бесплатно, пусть и без удобств. С другой стороны, я всегда могу принять помощь поклонников.       Эмбер непонимающе похлопала глазками. Эола же хмыкнула, и на её губах появилась едва заметная улыбка.       — Я передам, — уверенно произнесла Эола. — Кое-кому придется хорошенько раскошелиться.       — О чем вы говорите? — все еще не понимала Эмбер. Я лишь неловко улыбнулась.       Мы останавливались возле палаток с украшениями и сувенирами. Безделушки блестели от лучей предзакатного солнца, переливаясь радугой и заманивая купить. Я всё пыталась предложить Заине купить что-то на память, но сестра отнекивалась. Шла самостоятельно, всегда позади, и не показывала интереса. Хотя я замечала редкие огоньки в её глазах, когда она смотрела на карамельки на палочке в виде животных, попрыгунчики или же необычное мороженое.       Эмбер с Эолой остановились возле шатра с какой-то походной утварью, обсуждая цены и практичность той или иной вещи. Я же пыталась остаться с сестрой наедине, хоть это и было проблематично в густой толпе, что наседала со всех сторон.       — Милая, ты голодна? Хочешь, мы остановимся где-нибудь? Отдохнём? — осторожно поинтересовалась я у сестры.       — Нет, — покачала она головой и сделала шаг в сторону лавки с тканями, где продавец показался мне знакомым.       Я выдохнула, шагнула за ней следом.       — Ты злишься на меня.       — Я не злюсь, — выдала она резко.       — Заина, я погорячилась тогда, — начала тихо.       Она слышала, но не поворачивалась ко мне. Сверлила взглядом тёмно-бордовую тяжёлую ткань. Продавец тут же встрепенулся, предлагая нам посмотреть его лучшие образцы, но я вежливо отказалась и отвела сестру в сторону. На удивление Заина поддалась. Эмбер и Эола давно затерялись между рядами лавочек и шатров. А мы вышли к берегу озера, скрывшись за тонким деревом.       Заина скрестила руки на груди и посмотрела на меня с вызовом.       — Погорячилась ты четыре года назад, — вновь обвинительно произнесла она. И на этот раз я не стала отрицать. — Почему ты не рассказываешь правду? Зачем придумала историю с джинном? Думаешь, я ничего не понимаю? — Нет, конечно, нет. Мне просто было легче и самой в это поверить, — честно призналась я.       Легче признать, что нас околдовало древнее проклятие, нежели мы сами стали причиной. Тот Человек ведь действительно был похож на джинна. Он предлагал исполнение любого желания, вот только цепями сковывал тебя. И чем больше ты их распутывала, тем сильнее запутывалась вновь. Находясь рядом с ним, не видела больше, где заканчивался он и начиналась я. Не хотела, чтобы Заина тоже это чувствовала и переживала за меня. Ложь — удобный инструмент. Молчание — удобный инструмент. Неудобна правда, которую сестра от меня требовала. Я не хотела вновь погружаться в эти зыбучие пески. Ведь тогда я тоже была ребёнком.       Заина лишь кивнула. Опустила руки. И на секунду я позволила себе расслабиться.       — Ты же понимаешь, что так долго это продолжаться не может? — спросила Заина, смотря куда угодно, только не на меня. Она сцепила руки в замок перед собой. Я нахмурилась. — Побег только всё больше усложнил. И проблемы продолжают появляться. Мы не выбрались из пустыни. Мы остались в мираже. А ты просто не хочешь замечать очевидные вещи.       Внутри вновь разгоралось раздражение. Я понимала, что любое моё возражение вновь вспыхнет ссорой. Но и согласиться с ней тоже не могла. А нейтралитет оставит недосказанность. Я была в тупике. Сама же себя в него загнала.       Я потёрла переносицу. Что, если это тот самый момент, когда мне стоит рассказать правду? Но Заина продолжила:       — Мы всё время ждём. Прячемся. Оглядываемся. Живём непонятно где, за счёт чужих людей, которым теперь всегда должны. Даже сейчас ты зависима от хабиби. Одно неверное слово, один неудачный день — и всё закончится. Разве это то, что ты хотела, когда бежала? Жизнь в постоянном страхе, под постоянным давлением. Иногда нужно признать, что ты не справилась — не потому что слабая, а потому что невозможно всё тянуть одной. Почему ты не хочешь признать, что наше бегство — та же ловушка, из которой мы никогда не выберемся, если не вернёмся?       — Да, может, ты права, — выдохнула я. Тяжело было признавать это. Но ещё тяжелее подумать о том, что мы никогда не выберемся из этого круга лжи, недомолвок. Будем постоянно ходить вокруг одной и той же темы. А потому…       Я вздохнула и рассказала.       О Надире. О Том Человеке. Об отце и матушке. И об Акиле. Пришлось приложить титанические усилия, чтобы ничего не утаить и не переписать для своего же спокойствия. О страхах, что преследовали меня всё это время. О трудностях, с которыми пришлось столкнуться, но о которых Заина не знала. Чувство, словно я снова шла по пустыне, пока говорила, жгло в груди. Она слушала меня внимательно. Впервые не язвила, не обвиняла. С каждым моим словом её скептицизм испарялся, оставив место задумчивости. Она словно перебирала в голове собственные воспоминания, сопоставляя их с моим рассказом.       — Я надеялась, что мама встанет на мою сторону, — призналась с горечью, заканчивая. — И если бы так действительно случилось, я бы ни за что не покинула общину. И не подвергла бы тебя такому испытанию. — Помолчала, наблюдая, как Заина сдвинула брови. — Но я не знала, что станет с тобой, если я сбегу. Братьям бы ничего не было. Они мальчики, а к мальчикам у нас всегда было особое отношение. Но ты… тебя могли заклеймить, как меня, как Надиру. Это одна из причин, почему я забрала тебя. И ты тоже права, когда сказала, что мне было страшно остаться одной. С тобой у меня была мотивация выжить, двигаться дальше несмотря ни на что. Оставаться сильной. Без тебя я бы и пустыню не пересекла. Поэтому я никогда и ни на кого тебя не променяю.       Я подошла к ней, присела на колени, сжав её ладони в своих.       — Заина, ты моя единственная младшая сестра. Я виновата, что не воспринимала тебя как равную. Теперь я вижу, на что ты способна. И я очень горжусь тобой.       Она молчала, пряча глаза, а потом вдруг выдернула руки и слишком неестественно протянула.       — А, ну ла-адно. Разве сложно было сразу всё рассказать? Между прочим, ты сама виновата, что позволила им так с собой обращаться. Будь ты твёрже, он бы тебя не тронул.       Я промолчала. Но её слова задели. Почувствовала вину, что поселилась в груди. Поднялась на ноги. Давно пора было всё ей рассказать, может быть, и ссор было бы меньше. Возможно, теперь мы станем немного ближе друг к другу… Этот разговор занял много времени и сил, и солнце полностью скрылось за горизонтом. Ярмарка к тому моменту начала меняться. Многие закрыли свои лавочки раньше обычного, чтобы поскорее добраться домой и не нарваться на неприятности.       — Как насчёт сладкого? — спросила я, примирительно подняв руки. — Или… Эмбер сказала, что здесь можно найти хну. Я куплю сколько захочешь в качестве примирения.       — Решила меня подкупить? — она вскинула подбородок, но усмехнулась. Я лишь пожала плечами. — Ладно, я позволю тебе это сделать, но только потому, что ты моя сестра.       — Маргарет! Заина! Вот вы где! — раздался голос Эмбер.       Я повернулась к ней. Эолы рядом уже не было. Скаут спустилась к нам.       — Идём-идём, ярмарка скоро закроется. Сегодня раньше, из-за… утреннего инцидента.       — Эола уже ушла? — спросила я.       — Её вызвали в штаб. — Эмбер неловко провела ногтем по щеке. — У контрабандистов своё понятие праздников. А у рыцарей Ордо выходные — просто формальность.       Заина скривилась и прошла мимо. Я неловко улыбнулась, извинившись перед Эмбер. У меня не осталось сил ни на сомнения, ни на выводы. Я сказала себе, что мы поговорили и наконец услышали друг друга. Что правда сделала нас ближе, как я и надеялась. Но Заина ни разу не оглянулась. Почти не разговаривала со мной. Мы нашли палатку, где продавалась хна, кисти и специальные мешочки. А после проводили её до «Кошкиного хвоста». Я надеялась, что она обдумает мой рассказ, если дать больше времени. Надеялась…       Но, смотря, как она скрылась за дверью таверны, не имея возможности зайти следом, меня не покидало чувство, что между нами образовалась первая трещина, которая в конечном итоге станет пропастью.