Глава 4. Остров Олух

***

      Корабль «Морской Ястреб» уже вторые сутки разрезал свинцовые волны Норвежского моря. Воспоминания о тёплой постели и бабушкином кофе казались Астрид сном из другой жизни. Причину переноса даты отплытия на более ранний срок Иккинг выяснил уже на борту: надвигался не просто шторм, а «десятилетний ублюдок» (как выразился капитан, попыхивая трубкой), который должен был накрыть район подхода к Олуху минимум на три недели. Ждать – означало сорвать всю экспедицию, а идти в море – означало нырнуть в его преддверие.       Вот они и нырнули.       «Ястреб» кренился, вздымаясь на пенные горы и с грохотом проваливаясь в тёмные бездны между ними. Дождь, смешанный с солёными брызгами морской воды, хлестал по палубе, как тысячи холодных хлыстов.       В большой каюте, предназначенной для пассажиров, царил хаос: незакреплённые сумки скользили по полу из стороны в сторону, ударяясь о ножки стола, о шкафы и стены. Хедер, зелёная от накатывающих приступов тошноты, сидела на полу, прижавшись к дивану, вцепившись в него белыми от напряжения пальцами. — Я… я думала, археология – это сухие… урррррррррр… книги и… блееее… аккуратные кисточки! — её монолог прервался, и она судорожно схватилась за очередной пакет. Рядом валялось уже несколько её верных спутников.       Сморкала, стараясь поразить Забияку, пытался выглядеть бравым морским волком, но широко расставленные ноги и смертельная хватка за ближайшую стойку выдавали его страх. — Пф-ф! Да это просто кач-ч-чка! Настоящий викинг… — его пафосный спич оборвался, когда судно резко накренилось, и он, поскользнувшись на мокром полу, совершил кувырок прямо к ногам охающей Хедер. — …должен уметь падать с достоинством! — выдавил он из себя, тяжело выдыхая.       Забияка и Задирака, пристёгнутые друг к другу ремнём безопасности, сидели на стационарной койке, руками вцепившись в стол, и вели «научную дискуссию»: — Согласно моим расчётам, амплитуда бортовой качки достигла тридцати пяти градусов! Это создает экстремальные условия для вестибулярного аппарата Homo Sapiens! — торжественно заявил Задирака. — Ага, а коэффициент полезного действия Сморкалы в данных условиях стремится к нулю, особенно после контакта с гидросферой. Интересно, а по шкале Торстонов его текущее положение является «достойным падением» или «неудачным кувырком»? — отозвалась Забияка, зевая, глядя, как Сморкала пытается встать. — Очевидно, это мультифакторный дисбаланс, вызванный взаимодействием гравитации, кинетической энергии и… блёк… ой, извините, кажется, мой желудок провёл независимый анализ завтрака…       Дверь каюты распахнулась, и внутрь ввалились Иккинг и Астрид, едва успев ухватиться за косяк, чтобы не рухнуть на пол. — Капитан по рации приказал всем оставаться в помещениях! — Иккинг старался перекричать скрежет металла. — Говорит, мы уже в «хвосте» шторма, главное – не…       В этот момент «Ястреб» содрогнулся от особенно сильного удара волны о борт корабля. С грохотом распахнулась дверца массивного холодильника, закреплённого у стены, из него вылетели пластиковые контейнеры с едой и со стуком разлетелись по полу. Крышки отскочили, и содержимое – макароны по-флотски, какой-то салат, бутерброды – всё живописно размазалось по мокрому полу. — Ну вот, остались без завтрака… — мрачно пробормотал Иккинг, с сожалением смотря на уничтоженную еду.       В соседней каюте Рыбьеног, пристёгнутый ремнями к койке, сидел с каменным лицом. Он не обращал внимания на дикую качку и лихорадочно прокручивал в голове список вещей, которые взял с собой на Олух. Навязчивое ощущение, что он что-то забыл, не давало ему покоя.       Через несколько часов шторм отступил, оставив после себя измождённую команду, мокрые вещи и лёгкую тошноту. На смену воющему ветру, сильному дождю и огромным волнам пришли штиль и густой туман. Ребята смотрели в иллюминаторы кают, но не могли ничего рассмотреть: на дистанции в метр всё буквально превращалось в молоко. — Надеюсь, на самом Олухе погода будет лучше… — сказала Астрид сама себе, сидя на койке и обнимая согнутые колени.       Следующий день. Закат       Спустя трое суток «Ястреб» наконец-то добрался до Олуха. Остров казался суровым, мрачным, похожим на останки древнего чудовища: чёрные зубчатые скалы, словно осколки исполинского черепа, вздымались к низкому, затянутому тучами небу. Их склоны, изъеденные ветром и волнами, поросли только жалким цепким кустарником да лишайниками цвета ржавчины и запёкшейся крови. Между скал зияли узкие глубокие фьорды – тёмные щели, дробящие остров на несколько частей, – где вода даже в разгар короткого арктического лета была ледяной.       Угрюмые сопки видимой части острова были увенчаны остатками снежных шапок – грязно-белыми пятнами, что не таяли даже в летние месяцы. С их вершин стекали ледяные ручьи, сливающиеся в бурные потоки, которые с рёвом низвергались вниз короткими пенистыми водопадами.       От побережья и вглубь острова до самого горизонта раскинулся густой тёмный лес, ветви деревьев которого, словно скрюченные пальцы древних хранителей, тянулись ввысь, пытаясь ухватить последние капли света. Казалось, в глубине этой зелёной тьмы прятались тайны, о которых «местные жители» предпочитали не говорить вслух, а ветер, пробиваясь сквозь заросли, нёс с собой шёпот давно забытых легенд и предостережений.              Корабль подошёл к берегу уже в сумрачной темноте. Огромный пирс, вытянувшийся в холодные воды северного моря, был единственным местом на острове, куда мог пришвартоваться большой корабль с техникой. Толстые сваи из морозо- и водостойкого металла опускались глубоко под ледяную воду и вгрызались в вечную мерзлоту, удерживая массивную платформу, выдерживающую сильнейшие штормы и ледовые напоры.       На причале уже стояли десятки людей в тёплых куртках и зимних штанах, это были «местные жители». Астрид и её команда, вышедшие на палубу, с удивлением смотрели на остров, людей, технику на берегу. — А тут гораздо холоднее, чем в Глимренделе, не находите? — стуча зубами и сильнее кутаясь в лёгкую ветровку, проговорил Сморкала. — Я же тебе говорила, чтобы ты взял одежду потеплее… Чай не на юг приехал, милый, — ехидно улыбнувшись, ответила ему только что подошедшая Забияка. — Так, слушаем меня! Сейчас быстро выгружаем свои вещи и закидываем их во второй джип. На это у нас есть пять минут! — неожиданно строго скомандовал Иккинг. — Все поняли? — Принято, — холодно сказала Астрид. — А второй – это какой? — с наигранным удивлением спросила Хедер. — Сделаю вид, что я этого не слышал… — тяжело вздохнув, ответил парень.       Двадцать минут спустя — Сколько бы раз я ни был на острове, а этот пирс всегда меня удивляет: стоит тут уже больше тридцати лет и всё равно живёхонький! Будто ему плевать на суровую погоду здешних мест… — с уважением сказал капитан корабля, сошедший на причал вслед за командой. — Ладно, я свою работу сделал, дальше всё за вами, Иккинг. — Ну как за нами… Мы лишь археологи… С техникой будут работать другие люди, — ответил парень. — Надеюсь, что хоть в этом году у вас получится найти что-нибудь интересное… А то уже сколько, лет двадцать деньги тратятся впустую? — Надеюсь, что да… Ладно, спасибо тебе большое, Барнс, что доставил нас в целости и сохранности, — сказал Иккинг, протянув мужчине руку. — Давай, до встречи! — ответил капитан, пожав парню руку.       Попрощавшись с Барнсом, Иккинг пошёл к джипам, стоящим на берегу возле причала, его подчинённые уже должны были дожидаться там. — Аккуратно-аккуратно! — позади него раздался громкий раздражённый крик.       Обернувшись и на всякий случай отскочив в сторону, парень увидел, как метрах в десяти мужчина, быстро спускавшийся по скользкому от морской воды трапу, поскользнулся и на заднице съехал на причал, выронив из рук ящик с вещами прямо в ледяную воду. — Ну ты кретин! Не дай бог там были медкомплекты или еда! — заорал на него начальник бригады. — Простите, сэр, такого больше не повторится, — быстро поднявшись на ноги и схватившись рукой за спину, виновато проговорил мужчина. — Каждый раз одно и то же… — под нос прошептал Иккинг, смотря на эту забавную для него ситуацию.       Быстрым шагом дойдя до нужного джипа, он закинул в багажник сумку с вещами и бегло оглядел свою команду: ребята больше походили на зомби, чем на людей – уставшие, еле стоящие на ногах, кожа с каким-то зеленоватым оттенком, под глазами тёмные круги. Сразу было видно, что они не привыкли к таким долгим плаваниям… и уж тем более в таких-то условиях! — Вы четверо садитесь в эту машину, близнецы – со мной! — скомандовал Хэддок. — А разве мы не должны дождаться остальных? — робким, уставшим голосом спросил Рыбьеног. — Вся наша команда здесь. Остальные – не наша забота. А теперь по машинам, у нас на сегодня ещё куча работы! — ответил парень, развернулся и направился в свою машину, первую в колонне.       Усевшись на переднее сиденье, он пожал руку водителю: — Рад встрече, Маркус! Почти год не виделись! — Взаимно, Хэддок, — ответил ему мужчина. — Вам тоже привет, Торстоны, — добавил он, смотря в зеркало заднего вида на близнецов, сидящих на заднем сиденье. — Сейчас они там угнездятся и поедем… — ухмыляясь, сказал Иккинг, смотря в боковое зеркало на соседний джип и «трамбующихся» друзей. — Да ничего, я сегодня выспался, могу хоть несколько часов тут просидеть… — хмыкнув, проговорил Маркус. — А вот я – нет! Я хотел бы побыстрее прибыть на базу да лечь спать, последние дни выдались очень тяжёлыми! — И это только начало… Надеюсь, в этот раз вы взяли побольше запасных деталей на бульдозеры и экскаваторы, а то опять сломаете всё в первые недели и будете потом два месяца просто так тут сидеть, как это было в прошлом году. — Не переживай, в этом году всё очень серьёзно, даже вон, группу студентиков из США пригласили. Так что работа пойдёт в два раза быстрее… — посмеявшись в кулак, ответил Иккинг. — Ну скоро они там усядутся?! Сколько можно ждать! — Всё, поехали! — увидев моргание фар в зеркале, сказал Маркус.       Джип мягко тронулся с места, плавно разгоняясь по грунтовой дороге. Иккинг и близнецы прекрасно знали, куда их везут, знали весь маршрут до базы, так что ехали молча и с закрытыми глазами, думая о своём и пытаясь не заснуть по пути. А вот команда студентов из США – каждый глазел по сторонам, вглядываясь в кромешную темноту и стараясь рассмотреть в ней что-нибудь интересное. К сожалению для них, дальше деревьев, растущих вдоль дороги, свет фар не проникал, и потому увидеть ничего не удавалось.       Минут через двадцать-тридцать джипы, подпрыгивая на ухабах, въехали на охраняемую территорию базы. По периметру тянулся высокий металлический забор под напряжением с колючей проволокой по верху. Мощные фонари, стоящие через каждые пятнадцать метров, заливали ярким светом полосу вдоль ограждения и подступы к ней.       Территория базы была чётко распланирована: слева от ворот стояли, едва различимые в свете фар машин, десятки единиц тяжёлой рабочей техники. Прямо за ними – грузовики и внедорожники. Чуть поодаль стояли огромные ангары-мастерские, их широкие ворота сейчас были плотно закрыты.       Справа от ворот, в нескольких метрах от забора, обособленно стояла гудящая подстанция, распределяющая электричество по всей базе. За ней, вытянувшись в ряд, стояли вагончики: жилые модули для персонала, столовая с тускло светящимся окном, компактный блок душевых, медпункт и лаборатория. Дальше находился арсенал. Неподалёку от него – вход в обширный погреб – хранилище провианта, запасаемого на целый год.       Прямо по курсу, в дальнем конце базы, возвышался самый крупный объект – главный ангар для археологических находок. Именно здесь, за его массивными дверями, на стеллажах и в специальных холодильниках предстояло хранить всё, что удастся вырвать у земли Олуха – древние артефакты: кости, предметы быта, оружие… – осколки прошлого. Тут же размещались склады для огромного количества ручных инструментов и запчастей к ним. — Вот это размах! — восхищённо воскликнула Астрид. — Я не могу сосчитать, в скольких экспедициях я была, но подобное вижу в первый раз! — Если есть деньги, то почему нет? — как бы невзначай ответил ей водитель, заезжая на парковку и глуша двигатель. — Приехали, прошу всех на выход.       Выйдя из машины, ребята забрали из багажника свои сумки с вещами и ждали дальнейших указаний Иккинга. Парень подошёл к ним спустя минуту, тоже схватил свою сумку и, махнув им рукой, быстрым шагом направился к жилым модулям.       Через несколько минут Иккинг остановился в начале ряда аккуратных, утеплённых вагончиков и показал рукой на... нет, не двери одного из них, а на пространство между двумя вагончиками. Там стояла армейская палатка цвета хаки. Небольшая. Очень небольшая. — Вот ваши апартаменты класса люкс, — голос Иккинга был ровным, но в нём слышалось лёгкое напряжение. — Палатка на четверых. Влезете.       Четверо студентов замерли, уставившись на зелёный брезентовый куб. Молчание повисло густым, холодным туманом. — Э-э-э… — начал Сморкала, ошеломлённо моргая. — Это… это шутка? Почему все в вагончиках, а нам вот это? — Потому что вы – поздние пташки. Информация, что вы поедете с нами, поступила слишком поздно, так что купить вам вагончик не успели.       Хедер фыркнула, скрестив руки на груди. — То есть мы тут, как последние бомжи на картонках, а эти… — она кивнула на вагончики, из которых уже доносились голоса других членов экспедиции, — в тепле и комфорте? Отлично! Просто зашибись! Особенно после того шторма. Я мечтала об этом! — Не, ну в принципе, если не размахивать руками и не думать о личном пространстве, то места тут очень много, — попытался пошутить Сморкала, пнув ногой край палатки. — Надеюсь, она хоть непродуваемая? А то ночью придётся греться в обнимку. Не то чтобы я был против, но только если с Забиякой… — он бросил на неё игривый взгляд, та улыбнулась от умиления.       Астрид молча подошла к палатке и приподняла полог. Внутри царил полумрак и пахло сырым брезентом и пылью. Четыре спальника лежали впритык друг к другу, оставляя узкий проход посередине, куда едва поместились бы их сумки. «Тютелька в тютельку» – это было точное определение места в палатке, любое резкое движение – и ты либо в стене, либо на соседе. — Боже… зачем ты так с нами… — прошептала она, отпуская полог. — Спасибо за комплимент, конечно, но мне до Него ещё далеко… — коротко хохотнув, ответил Иккинг. — Располагайтесь, не стесняйтесь.       Ребята стояли в нерешительности. Чувство усталости смешивалось с унижением. После шикарного поместья Аманды, и даже после каюты на корабле – это было... отрезвляюще. И оскорбительно. Им, конечно, приходилось жить в условиях и похуже, но всё равно…       В этот момент громкий, ревущий звук мотора разрезал промозглый воздух базы. С визгом шин по мокрому гравию к ним подрулил грязный квадроцикл. За рулём сидел мужчина лет тридцати – Дагур Остервенелый. Высокий, мощный, с резкими чертами лица и холодными зелёными глазами. На нём была практичная и явно дорогая полевая куртка, забрызганная грязью. Он заглушил мотор, и наступившая тишина показалась ещё громче, чем рёв двигателя.       Дагур спрыгнул с квадроцикла. Его взгляд, как ледоруб, прошёлся сначала по жалкой палатке, затем скользнул по ошарашенным лицам студентов, на мгновение он задержался на Астрид – оценивающе, скользнув по фигуре от растрёпанных волос до грязных ботинок, – в его холодных глазах неожиданно мелькнул хищный интерес. Затем взгляд упёрся в Иккинга, и в нём не было ни капли дружелюбия, только ледяное недовольство и власть. — Хэддок! — его голос, низкий и резкий, заставил всех вздрогнуть. — Объясни мне этот цирк?! Почему твои… подопечные торчат здесь, как пингвины на льдине, вместо того, чтобы видеть пятый сон?!       Иккинг выпрямился, но его поза была, скорее, подчинённой, чем равной: — Только что прибыли, Дагур. Показываю палатку группе Хофферсон.       Дагур фыркнул, словно услышал что-то смешное и глупое. — Палатка… — выплюнул он. — Скорее, дыра для штрафников.       Дагур с презрением осмотрел команду Иккинга: близнецов и студентов из США. — В одну шеренгу встаньте, — спокойным, но грозным голосом скомандовал мужчина.       Иккинг и Торстоны мгновенно выстроились в линию, новобранцы же остались на местах, не понимая, кто этот человек и что он тут раскомандовался. — Построились, я сказал! — зло рявкнул Дагур. Ребята быстро встали в одну линию. — А вы, собственно, кто, полковник Ланда? — шутканул Сморкала. Иккинг мысленно ударил себя ладонью по лбу.       Это была фатальная ошибка.       Лицо Дагура исказилось. Не просто гневом, а чем-то более опасным – сконцентрированной яростью. Он повернулся к Сморкале медленно, как хищник, оценивающий добычу. — Что… ты… сказал? — каждое слово было выдавлено сквозь стиснутые зубы, тихо, но с такой силой, что казалось, воздух вокруг сгустился.       Сморкала побледнел, ухмылка сползла с его лица. Он попятился назад. — Я… я просто пошутил… Фильм такой… Ханс Ланда… — Я знаю, кто такой Ханс Ланда, сопливый ты щенок! — голос Дагура внезапно взорвался. Он шагнул вплотную к Сморкале, возвышаясь над ним. — Ты думаешь, это пикник?! Развлечение для маменькиных сынков?! Или что это армия?! — Его глаза метали молнии. Он сверкнул взглядом на четверых новеньких, осыпая искрами, и повернулся к Сморкале. Тыкая указательным пальцем ему в лоб, он ледяным голосом продолжил: — Хах, нет… Вы здесь не солдаты! Вы здесь – расходный материал! Мусор, который я терплю только потому, что на вас выделен грант! И если я скажу, что ты не справился, что ты тупица, лентяй и бестолочь, или мне просто не понравится твоя рожа, твоя карьера в археологии закончится, не успев начаться! Понимаешь?! А если ты ещё раз выведешь меня из себя, ты исчезнешь! Я размажу тебя по всему острову! Волкам даже кости не достанутся!       Все нервно сглотнули – похоже, зря они разозлили этого человека. — Запомните, щенки! Я – Дагур Остервенелый – и я самый главный человек на этом острове! Выше меня только великий Один!       Он повернулся к Иккингу, который стоял, стиснув кулаки, но не смея вступиться. — Хэддок! Твои люди – твоя ответственность! Если этот клоун или кто-то ещё из его цирковой труппы, — он ядовито кивнул сначала на Хедер, а потом и на Астрид, — хоть раз откроет рот не по делу, опоздает хотя бы на минуту или просто посмотрит на меня косо – вся ваша команда до конца экспедиции будет сидеть в кабаньей яме! А после экспедиции ты лично будешь лизать сапоги мне и моим коллегам в Глимренделе, умоляя о любой работе! Ясно?!       Иккинг кивнул, его челюсти были напряжены чуть ли не до хруста. — Ясно, Дагур. — Хорошо! — мужчина бросил уничтожающий взгляд на бледное лицо Сморкалы, потом на остальных, застывших в немом шоке. — Молокососы! — добавил он напоследок.       Дагур резко развернулся, вскочил на квадроцикл, завёл и умчался, оставив за собой облако брызг и гнетущее, унизительное молчание. Четверо студентов стояли перед своей жалкой палаткой, изумлённые столь радушному приёму. «Полковник» дал им понять: здесь хуже, чем в армии, он – закон. И от одного его слова зависит их будущее. Астрид почувствовала, как по спине пробежали мурашки – не столько от холода, сколько от воспоминания тяжёлого, пристального взгляда начальника. Она инстинктивно поняла: Дагур выделил её из толпы, и это внимание сулило только беду. Сморкала глухо выругался, глядя вслед удаляющемуся квадроциклу. Одна его глупая шутка обернулась настоящей катастрофой. — Ну спасибо, Сморкала, удружил! — хмыкнув, сказал Задирака. — Ладно, обо всё поговорим завтра. Всем спать. Подъём в пять-тридцать! — жёстким и одновременно расстроенным голосом сказал Иккинг. Он бросил на Астрид короткий взгляд, и в нём читалось предупреждение и что-то ещё: тревога? Ревность? Он тоже заметил, как Дагур всё это время не спускал глаз с девушки.

***