Глава 5. Трещина во льду

***

      1) Ёрд – богиня земли у скандинавов.       Пятый будильник завизжал с той же безнадёжной настойчивостью, с какой комар всё утро пытался прокусить нейлон палатки. Снаружи царила густая, промозглая темень раннего утра, лишь слабый отсвет фонарей базы едва пробивался сквозь брезент, рисуя на стенах призрачные тени. Астрид уткнулась лицом в тонкий спальник, пахнущий плесенью и затхлостью. Глимрендел с его шёлковыми простынями казался сном из параллельной вселенной. — Хедер, выруби ты уже эту треклятую штуку! — прошипел Сморкала, накрывая голову подушкой, которая пахла мокрой собакой. — Или я сейчас врублю свой плейлист «Утро добрым не бывает» на полную громкость! — Пф-фф! — фыркнула Хедер, словно раздражённая кошка, которую согнали с налёжанного тёплого места. — Только попробуй! — рявкнула в ответ и, наполовину высунувшись из своего спальника, швырнула в него пустую пластиковую бутылку. — Я и так не спала! Всю ночь этот... — она кивнула в сторону Рыбьенога, который методично, как робот, складывал свою единственную чистую футболку, — сопел, как паровоз с дырявым котлом! А ты, — и она бросила на Сморкалу ядовитый взгляд, — храпел, будто тебе медведь на грудь сел!       Рыбьеног лишь пожал плечами, не отрываясь от своих вещей. Ребята начали потихоньку вылезать из спальников, вставать на ноги после короткого сна и невольно толкать друг друга локтями из-за отсутствия свободного места. Неожиданно раздался звук расстёгивающейся молнии, откинулся полог и в проёме палатки показался Иккинг. Лицо было серьёзным, но без вчерашней подавленности. Первое, что он увидел, – четверо новобранцев, похожих на вымученных и помятых зомби, пытались запихнуть спальники в чехлы.       Утро на Олухе начиналось ровно так, как и сулил вчерашний вечер: без просвета, тепла и личного пространства. Единственный плюс – Дагура пока не было поблизости. — Вы проснулись?! Молодцы! — сказал Иккинг с удивлением. — Позавтракали? Нет? Отлично, аппетит нагуляем на свежем воздухе! Быстро оделись и на выход! Вас ждёт экскурсия! — с улыбкой на лице добавил он.       Выйдя из палатки, Хэддок бросил взгляд на Дагура, который стоял у своего вагончика и попивал кофе из термокружки. Тот едва заметно кивнул, и его губы растянулись в том, что должно было быть улыбкой, но больше напоминало оскал. — Экскурсия? — оживился Сморкала, оставив попытки засунуть спальник в чехол. — Это типа покажете, где тут туалет пятизвёздочный? Или хотя бы душ? А то я уже начал люминесцировать в темноте... — Туалет – любой куст за пределами территории. Душ – ледяной ручей в двухстах метрах от ворот налево, — громко смеясь, ответил Иккинг. — А экскурсия будет по Сектору Альфа. Это самая безопасная зона на острове. Ещё покажу, где что находится, куда не соваться без спроса, да и в целом расскажу, что вас ждёт в ближайшие дни. Вперёд! — он развернулся и зашагал прочь от вагончиков, к центру территории базы. — А если серьёзно! — взмолился Сморкала, скрещивая ноги. — Там за вагончиками, — останавливаясь, но не оборачиваясь, сказал Иккинг и указал рукой за спину. — Всё подписано, быстро найдёшь. У тебя минута, догоняй! — Спасибо! — быстро произнёс парень и помчался в указанную начальником сторону. — Ладно, пойдём! — сказал Хэддок и зашагал дальше.       Ребята потопали за ним. Хедер нарочито поравнялась с Иккингом, стараясь идти в ногу и как бы случайно касаясь его руки. Астрид сжала кулаки. Слова бабушки Аманды про «не отдавать парня подруге» вспомнились сами собой, и неприятное чувство с новой силой охватило девушку. Хедер явно не намерена отступать. «Чёрт с ним, со стыдом! — решила Астрид. — Он мой!» Она ускорила шаг и догнала Иккинга, намеренно оттеснив Хедер. — Иккинг, а насчёт вчерашнего… — игнорируя недовольный взгляд Хедер, начала Астрид. — Этот... Дагур... Он всегда такой? Или это мы такие особенные, что с самого порога ему не понравились?       Иккинг нахмурился, замедляя шаг. — С Дагуром сложно, — он осторожно подбирал слова. — Только что говорил с ним... Обычно утром он более адекватный...       Сморкала уже вернулся и шёл позади команды, легонько пиная замшелый камень. Тот катился с глухим стуком. — Говорит, просто был зол на весь мир, — продолжил Иккинг, бросив на Сморкалу быстрый взгляд. — Решил, что для вашего же блага надо сразу расставить точки над i. Жёсткий начальник, дисциплина, все дела. А ещё сказал, что, возможно, перегнул палку со Сморкалой.       Рыбьеног присвистнул: — Вот это новость! Он что, извинился? — В его понимании – да. Но... Я бы не расслаблялся. Его адекватность относительна.       Иккинг бросил на Астрид пристальный взгляд – в нём читалось предостережение. — Особенно когда он смотрит на тебя, — и он указал на неё пальцем.       Хедер фыркнула. — Ну, раз начальник сказал, что это было для нашего блага, значит, так и есть! Наверное, он просто хотел, чтобы мы поняли серьёзность момента, — она в очередной раз попыталась тронуть Иккинга за рукав, но тот ловко отстранился и остановился. Ребята встали возле него полукругом.       Иккинг достал из кармана сложенную карту, развернул её. На ней цветными зонами выделялись секторы острова. Парень указал пальцем на карте на нижнюю часть острова, закрашенную в зелёный цвет, – Сектор Альфа. — Вот смотрите. Мы здесь. Это наша база. А вот пирс, где пришвартован корабль, на котором мы прибыли на остров. Это всё, как вы можете видеть, – зелёная зона. Это Сектор Альфа. Тут относительно безопасно. Волков нет, медведи не шастают. По крайней мере, днём... Ночью – не гарантирую, — спокойно объяснял он, потом показал на узкий перешеек справа, ведущий к другому, маленькому островку, отделённому фьордом. — А вот это Сектор Браво. Синяя зона. Туда можно, но с осторожностью и только группами. Место интересное, живописное... — Иккинг особенно выделил последнее слово – и умолк, его взгляд на мгновение стал отсутствующим, будто он прислушивался к чему-то далёкому. — Но грунт местами неустойчивый, да и атмосфера там странная... Переход туда я вам покажу позже. А вот сюда, — парень ткнул пальцем в бордовую зону (Сектор Чарли) в центре карты, — и уж тем более сюда, — палец переместился на красный Сектор Дельта на севере и серый Сектор Эхо на самом верху, — ходить строго запрещено. Там овраги, ущелья, Волчьи Тропы, скальные обвалы. Сектор Эхо вообще мало изучен, а дорога туда – чистой воды самоубийство! — в его голосе, когда он говорил о Секторе Эхо, прозвучал отголосок чего-то личного, почти тоски. И Астрид заметила это. — Волчьи Тропы? — переспросила Хедер. — Это как в легендах? Там, где самые агрессивные стаи?       Иккинг кивнул и свернул карту. — Именно так. И это не легенды. Волки там реальны, злы и считают эту территорию своей. Туда ходят только вооружённые группы, только по необходимости и только днём. Забудьте пока. Ваша задача – обжиться здесь. И… — он тяжело вздохнул, — провести инвентаризацию хлама на базе: весь инструмент, все запасы еды после зимы. Пересчитать, записать, оценить состояние. Сделать выводы о пригодности. — Что-о-о?! — застонал Сморкала. — Мы приплыли на край света не для того, чтобы считать лопаты и консервы! Мы тут, чтобы копать! Находить сокровища! Скелеты драконов! Хоть что-то! И где обещанная экскурсия? Карту показал – и всё? Это не экскурсия, это инструктаж по выживанию для дворников! — Показал карту, показал границы секторов, чуть позже ещё объясню правила безопасности и покажу, где что находится на базе. Это и есть твоя экскурсия на сегодня, Сморкала. А касательно инвентаризации – без точного понимания, что у нас есть и в каком состоянии, копать будет нечем, — сухо парировал Иккинг. — Эта рутина – основа основ. Пока вы этим займитесь, а я попробую договориться с Дагуром, — он бросил взгляд в сторону вагончика начальника экспедиции. — Может, удастся выбить для вас разведку в Секторе Эхо. Хотя бы поверхностную. Но это вряд ли... Он не любит рисковать новичками. А ещё он может отказать из принципа, особенно после вчерашнего! — добавил парень, пристально глядя в глаза Сморкале. — А если я пообещаю вести себя как шёлковый? — Сморкала сложил руки в молитвенном жесте. — Шёлковый тебе только в гробу будет, — буркнула Хедер, но тут же сладко улыбнулась Иккингу. — А вот я очень аккуратная! И дисциплинированная! Можешь на меня положиться, Иккинг! Сделаю всё в лучшем виде! — она игриво подмигнула ему. — Ладно, команда! — Иккинг хлопнул в ладоши. — Надо пересчитать и записать в этот блокнот всё, что осталось от зимних запасов еды, у вас есть три часа. Потом завтрак. Потом дам ещё задание. Приступайте, я загляну позже! — он повернулся, чтобы уйти, но остановился. — И да... постарайтесь ничего не сломать. Дагур не в том настроении, чтобы терпеть «расходный материал».       Иккинг направился к офису начальника экспедиции – вагончику Дагура. Его плечи были заметно напряжены. Астрид смотрела ему вслед. Хэддок шёл торговаться за их шанс прикоснуться к настоящей истории, к почти неизведанной, запретной зоне. Через пару секунд из вагончика, к которому направлялся парень, вышел Дагур. Он остался стоять в дверях, попивая новую порцию кофе и наблюдая за командой студентов. И снова этот взгляд – оценивающий, хищный – задержался на Астрид. Он поднял кружку в немом многозначительном приветствии, и девушка поспешно отвернулась, следуя за другими к погребу. Странное предчувствие охватывало девушку, как только этот мужчина оказывался в поле её зрения... нехорошее предчувствие...       Несколько дней спустя       Инвентаризация была завершена с неожиданной скоростью. Студенты, движимые страхом перед Дагуром и подсознательным желанием доказать свою ценность, превратили складскую рутину в слаженный конвейер: Рыбьеног систематизировал инструменты с бухгалтерской точностью, Сморкала таскал ящики с упорством муравья, Астрид и Хедер фиксировали данные в безупречные таблицы. Дагур, проверив отчёты, лишь хмыкнул, отбросив папку на стол, но в его глазах мелькнуло нечто отдалённо напоминающее уважение.       Награда не заставила себя ждать. Команду погрузили в джипы и вывезли в Сектор Браво – одну из зон активных раскопок. Контраст с Сектором Альфа был разителен. Если Альфа напоминал суровый, но обжитый военный лагерь, то Браво выглядел, как апокалиптическая пустошь. Земля была взрыта до красновато-бурой глины, исковерканные корни торчали из грунта как обломки кораблекрушения, а редкие уцелевшие деревья стояли обугленными скелетами. Колючие кустарники, уцелевшие после техники, сплелись в непроходимые баррикады, пропитанные запахом гнили и влажной земли. Над всем этим висел молочный туман, не рассеивающийся даже к полудню. Единственным признаком цивилизации была колея от гусениц, разбитая дорога и палаточный лагерь недалеко от перехода в Сектор.       Физический труд в Секторе Браво был не просто тяжёлым! Он был калечащим! Воздух, насыщенный влагой из тумана и испарениями от глинистой грязи, обжигал лёгкие. Иккинг, привычный к нагрузкам, с видимым усилием вгонял кирку в слежавшуюся каменистую землю. Каждый удар отдавался глухим стуком. Сморкала и Рыбьеног, не обладающие выносливостью, быстро превратились в мокрые, задыхающиеся тени. Пот заливал глаза, смешиваясь с грязью на лицах. Ладони, несмотря на рабочие перчатки, покрывались кровавыми волдырями и ссадинами; каждый захват рукояти инструмента вызывал жгучую боль. Их дыхание было хриплым и прерывистым, как у загнанных зверей.       Девушек формально «пожалели». Астрид и Хедер поставили просеивать выбранный экскаватором грунт через тяжёлые деревянные сита с металлической сеткой. Это была рутинная, но необходимая работа: мощная техника легко пропускала мелкие артефакты – бусины, наконечники стрел, обломки костяных игл или черепки посуды. Просеивая комья глины и земли, они находили то, что ускользало от стальных ковшей. Казалось бы, легче, чем долбить землю. Но через час эта «лёгкость» превратилась в изощрённую пытку: вес жидкой глины, забивавшей сито, заставлял мышцы спины и плеч гореть огнём, постоянное сгибание-разгибание в пояснице отзывалось тупой навязчивой болью, ноги вязли в липкой, холодной жиже по щиколотку, каждый шаг требовал усилий. Астрид, с трудом выковыривая очередной камень, застрявший в сетке, мысленно перенеслась в прохладную тишину гарвардской лаборатории. «Там я была учёным, — с горечью думала она, — с лупой и тонкой кисточкой аккуратно освобождала вековой прах от пыли. А здесь... Здесь я раб. Бессловесная скотина на плантации Ёрд(1). Эта работа пожирает меня заживо, час за часом, каплей пота за каплей достоинства!» Горечь и разочарование смешивались с усталостью.       Иккинг, перемещавшийся по раскопу, проверяя глубину шурфов и отмечая точки на карте, стал невольным магнитом для девушек. Хедер, казалось, черпала энергию из самого воздуха и всеми силами старалась привлечь его внимание. Игнорируя свинцовую усталость в мышцах, она ловила взглядом каждый его шаг. — Иккинг! Посмотри, что я нашла! — её голос прозвучал звонко, притворно-восторженно. Она протянула ему довольно увесистый, по её мнению, возможно, глиняный черепок от большого кувшина, с трудом различимый под слоем грязи. Иккинг взял в руки находку, и в этот момент её ладонь накрыла его пальцы. — Видишь изгиб? Прямо как твоя улыбка, когда ты не злишься!       Иккинг бегло взглянул на осколок, его лицо осталось непроницаемым. Он аккуратно, но твёрдо высвободил руку. — Не отвлекайся, Хедер. Это не керамика. Это обычный сланец, расколотый морозом. И смотри под ноги, а не на мою улыбку. Он положил камень обратно в её сито и подошёл к Рыбьеногу.       Астрид наблюдала за ними, стиснув зубы так сильно, что аж челюсть заболела. Глина под её ногтями вдруг показалась кровью. «Достала! Нарочно! Как последняя продажная... Видит же, он... или... или нет?» Сомнения, подпитанные усталостью и ревностью, кольнули острее. И тут Хедер, подходя к Иккингу, который как раз наклонился над замером, сделала невероятно неловкий шаг. Её нога якобы подвернулась на кочке, она вскрикнула: «Ой!» и намеренно задела его плечом, одновременно роняя свое сито. Комья земли с мокрым шлепком разлетелись у самых его сапог. — Ой, прости! Совсем выбилась из сил... — она закатила глаза, изображая изнеможение, и намеренно медленно, с прогибом спины и выпятив попу, начала медленно наклоняться, чтобы подобрать сито. Её куртка расстегнулась, открывая глубокий вырез майки, прилипшей к потной коже. — Поможешь поднять? Совсем не могу разогнуться! Спина... как каменная! — её голос стал томным, жалобным. Иккинг поднял на неё глаза.       Астрид стояла позади Хедер буквально в метре от неё и наблюдала эту картину. И вдруг в её душе словно что-то оборвалось. Горячая волна ярости, смешанной с унижением и усталостью, захлестнула с такой силой, что мысли спутались. «МОЙ! Он МОЙ! Хватит лезть, тварь!» Разум отключился. Астрид резко шагнула вперёд и, тоже якобы споткнувшись (ну почему бы и нет, Хедер же можно), выронила сито и, нелепо взмахнув руками, врезалась в Хедер, отвесив ей смачный пинок коленом под зад, вложив в удар всю накопившуюся злобу и отчаяние. — А-а-ах! — вопль ужаса вырвался из груди Хедер. В следующую секунду она полетела лицом в грязь и с громким хлюпом шлёпнулась в огромную лужу жидкой грязи и размытой глины, вытянув руки вперёд. Брызги разлетелись во все стороны.       Все, кто был рядом, застыли в недоумении с открытыми ртами. Воцарилась тишина, нарушаемая только хлюпающими звуками, пока Хедер пыталась подняться из этой густой, коричнево-серой жижи. Её лицо, волосы, одежда – всё было в грязи. Стоя на коленях, она отплёвывалась, пытаясь вытереть лицо. — Астрид! Ты что, совсем с ума сошла?! — её голос был хриплым от ярости и грязи во рту. — Ты... ты!..       Она попыталась встать, опершись на руки, но поскользнулась и рухнула на бок. В этот момент её ладонь со всего размаху чиркнула по острому, как бритва, краю расколотого камня, торчавшего из грязи. — Ай! Чёрт! — на этот раз крик был пронзительным от боли. Она зажала запястье, но кровь, ярко-алая на фоне грязи, уже сочилась сквозь пальцы, смешиваясь с ней. Лицо Хедер исказилось гримасой боли и обиды.       Иккинг среагировал мгновенно. Он отшвырнул кирку и карту, не глядя, куда они упали, и подскочил к девушке. — Хедер! Ты в порядке?! — с тревогой спросил он.       Он бросил убийственный взгляд на Астрид, полный гнева и негодования. — Астрид! Что ты наделала! — возмутился Иккинг и, наклонившись к Хедер, попытался помочь ей встать. — Не трогай меня! Я сама! — девушка отмахнулась от него и, сжав зубы от боли в руке, второй рукой оттолкнулась от земли и одним резким движением поднялась на ноги.       И тут же сдавленно застонала, зажмурившись. Нога подкосилась, и она бы снова рухнула в грязь, но инстинктивно вцепилась здоровой рукой в куртку Иккинга, и он обхватил её за талию. — Нога... — выдохнула она, бессильно обвисая на его руках. — Я не могу... наступить...       Вся злость парня моментально улетучилась. Было видно, что девушка уже не притворяется. Он осторожно подхватил её на руки и отнёс к джипу, усадил на переднее сиденье лицом к боковой двери. Промыв чистой водой ладонь девушки, Иккинг обнаружил далеко не царапину, а глубокий рваный порез, и он кровоточил. Понять, что с ногой, было тяжелее: в прочном hiking-ботинке ногу не видно, трогать – больно, а двигать стопой она и вовсе не могла – значит, либо растяжение, либо вывих лодыжки. Понятное дело, нужно срочно везти её на базу в медпункт. — Рыбьеног! — крикнул Иккинг. — Мы уехали! Раскоп на тебе! Назад вас привезут. Астрид, сито не бросай! — последняя фраза прозвучала как плевок.       Астрид стояла как вкопанная. Ледяной пот стыда заливал спину под и так мокрой курткой. Руки дрожали. Шум в ушах заглушал все звуки. «Что... что я наделала? Посмотри на неё. Она вся в грязи и крови. Из-за кого? Из-за парня? Из-за Иккинга? Которого я знаю меньше двух недель? Хедер... Мы дружили с детского сада. С самого детства мы были не разлей вода. А я... я её толкнула. Прямо в грязь. И на камень. Из-за ревности. Какая же я... Хуже Дагура. А он тот ещё гад, но хотя бы честный гад. А я... я предатель». Чувство вины и самоотвращение накрыло её с головой. Она вспомнила, как Иккинг нёс Хедер на руках, и почувствовала себя самой одинокой и ничтожной тварью на этом проклятом острове.       На перешейке, скрытом дымкой, стоял Дагур и смотрел в бинокль. Уголки его губ растянулись в подобии улыбки. «Хофферсон... эмоциональная, импульсивная. Пригодится!..» Он развернулся и растворился в молочной пелене, записывая сцену в ментальную картотеку будущих манипуляций. Орудие для давления было найдено.       Поздний вечер. База       Тишину медпункта нарушало только прерывистое дыхание Хедер. Перевязанная рука пульсировала, лодыжка ныла под тугой повязкой, но сквозь боль пробивалось странное ощущение триумфа! В груди растекалось тепло. «Он нёс меня! Крепко прижимал к себе! Его дыхание у самого уха... Он помогал отмываться, принёс чистую футболку. Заботился! Лично! А она стояла, как прибитая. В его глазах было осуждение. К ней! К этой Астрид!»       Хедер сжала здоровой рукой край одеяла. Больно? Да. Унизительно? Частично. Но... победа? Возможно. Астрид сама толкнула её в эту яму и выставила себя ревнивой истеричкой. Теперь поле боя стало свободнее.       Дверь со скрипом приоткрылась. В проёме показался Дагур. Расслабленный, с лёгкой, почти отеческой улыбкой. Он вошёл без стука, остановился у койки, скрестив руки. — Ну что, полегчало? — спросил он. Голос был мягким и заботливым, но с оттенком стали где-то в глубине. Его взгляд оценивающе пробежал по перевязкам. — Рука? Пустяк! Лодыжка? Недельку покоя – и в строй. Главное – моральный дух не сломлен, — он наклонился чуть ближе, и от его проницательного взгляда Хедер поёжилась. — А он ведь не сломлен? После такого... неловкого падения? И такого... яркого проявления характера твоей подруги?       Хедер нахмурилась, отводя взгляд. Подруга... Это слово кольнуло её сердце. Она вспомнила, как вместе играли, смех, их девчачьи секретики... А потом – взгляд Астрид, исподлобья, полный ненависти. — Иккинг... — начала она нерешительно. — Он мне помогал, заботился. — Заботился, — повторил Дагур, одобрительно кивая. В его глазах вспыхнул огонёк. — Конечно. Он ответственный лидер. Но видел ли он в этот момент тебя, Хедер? Видел ли он именно девушку? Или просто проблему, которую нужно решить? Очередную помеху на пути к тому, что он действительно хочет? — он сделал паузу, давая словам возможность просочиться в сознание. — А хочет он... её. Астрид. Это очевидно. Она его солнце. А ты? — он развёл руками в красноречивом жесте. — Ты просто тень. Приятная, милая тень, которую замечают, только когда она мешает свету.       Хедер сжала кулаки. Боль в руке вспыхнула с новой силой. Он бил по самому больному: её сомнения в себе и страх оставаться всегда на втором плане. «Ты просто тень», — похожая мысль промелькнула у неё в голове, пока Иккинг вытирал ей лицо: «Помог бы он так же, если бы это была Астрид? Без сомнений. А мне... только потому, что обязан?» — Я... я тоже имею право... — прошептала она, больше себе, чем ему. — Конечно, имеешь! — воскликнул Дагур, голос снова стал тёплым, обволакивающим, как болотный туман. Он присел на край соседней койки, сократив дистанцию. Его колено почти касалось её койки. — Ты яркая, умная, преданная. Готова ради него на всё. Ты заслуживаешь его внимания. Всего его внимания. Но пока она здесь... — он многозначительно показал рукой в сторону палатки, где сейчас была Астрид. — Она всегда будет первой. Всегда. Даже после того, как толкнула тебя в грязь. Он найдет ей оправдание. Потому что любит. Думает, что любит... И эта «любовь» ослепляет его. Делает слабым.       Всегда первая... Найдет оправдание... Слова жгли. Образ Иккинга, смотрящего на Астрид тем особенным влюблённым взглядом, встал перед глазами. Ревность, острая и горькая, смешалась с обидой. Несправедливо!       Он замолчал, изучая её лицо, видя борьбу в её глазах: обида на Астрид, боль от несправедливости, отчаяние от недостижимости Иккинга... и тёмное, сладкое чувство мести. Улыбка хитрого союзника растянулась на его губах. — Но представь, — Дагур наклонился ещё ближе, его шёпот стал едва слышимым, почти интимным, — если бы её не было. Совсем. Если бы твоя проблема исчезла... исчезла бы причина его слепоты? — его глаза, холодные и расчётливые, ловили каждое изменение в её лице.       Картина манила: Иккинг, её Иккинг, смотрящий на неё с той же нежностью. Без Астрид между ними. Но цена... «Исчезла»? Хедер почувствовала, как холодеют пальцы. Что он предлагает? Убийство? Ужас сковал её горло. Но следом – сладкий запретный соблазн. Она первая начала. Она разрушила всё. Она – предательница. «Разве я не заслужила?» Внутри бушевала война: детская дружба против взрослой жажды обладания, страх против ярости. — Как?.. — слово вырвалось само, голос стал тише. Рука непроизвольно сжала край одеяла. Мысль была чудовищной, но очень заманчивой. — Очень просто, — Дагур улыбнулся, словно делился безобидным секретом. — Ты поможешь мне создать ситуацию... Небольшую аварию: она что-то ломает, что-то очень важное. Случайно, конечно. Или... не совсем случайно, — его палец лёг на её здоровую руку, чуть выше запястья. — Что-то, что связывало меня с Иккингом, или ценное для экспедиции. А я... я поймаю её с поличным. И тогда... — он откинулся, разводя руки в стороны. — Я, как начальник экспедиции, буду вынужден принять меры. Суровые. Так сказать, изолировать источник проблем. Забрать её под свой особый контроль. На перевоспитание!.. — он произнёс последнее слово с отвратительной нежностью.       Изолировать... Забрать... Перевоспитание... Мысли путались. Образ Астрид, униженной, под пятой Дагура, вызвал вспышку стыда. Но следом – образ Иккинга, свободного, её Иккинга! Дагур протянул ей руку ладонью вверх. Жест доверия или печать сделки? — Маленькая авария ради большого счастья: твоего, его... и... отчасти моего... Согласна?       Сердце Хедер колотилось, как бешеное, ком в горле мешал дышать. «Любой ценой... — пронеслось в голове, заглушая голос совести, — он будет МОИМ!» Её здоровая рука, дрожа, медленно, как в замедленной съёмке, оторвалась от одеяла. Пальцы, холодные и неуверенные, поползли навстречу его ладони…       В это время Забияка замерла в нескольких шагах от двери медпункта, зажав в руке стакан воды и таблетку обезболивающего для Хедер, которую ей вручила медсестра. Из приоткрытой двери доносились голоса: низкий, убедительный – Дагура, и срывающийся – Хедер. Слова «авария», «избавиться», «забрать её», «Иккинг будет твой» врезались в сознание, как ножи.       «Нет! Не может быть! Хедер?! С Дагуром?! Против Астрид?!» Кровь отхлынула от лица, ноги стали ватными. Она инстинктивно прижалась к холодной стенке вагончика, стараясь не дышать. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышат все вокруг. Надо войти, сейчас же войти! Прервать! Но ступни будто вросли в землю. «Они увидят! Дагур... он...»       Обрывки фраз долетали: «...создать ситуацию...», «...сломает что-то важное...», «...поймаю с поличным...», «...забрать под контроль...». Холодный ужас сковал грудь. Он сломает её! И Хедер... она же не понимает, с кем связывается! Он её сожрёт!       Рука со стаканом задрожала. Вода расплескалась, обжигающе холодная.        «Задирака! Нужно найти Задираку! Сейчас же!»       Забияка резко оттолкнулась от стены, развернулась и тут же поскользнулась на мокром гравии. Стакан вылетел из рук, грохнулся, но не разбился, только вода пролилась на землю. Таблетка отлетела под вагончик.       Звук падения стакана прозвучал как выстрел. Забияка застыла на мгновение, сердце ушло в пятки. Услышали? Голоса за дверью на секунду стихли. Паника, острая и слепая, ударила в виски. Не думая, не оглядываясь, Забияка, спотыкаясь, рванула прочь от медпункта по сырой земле. — Задирака! — сорвавшийся шёпот был хриплым от ужаса. — Задирака, где ты?! Срочно!       Она, не разбирая дороги, бежала к месту, где последний раз видела брата – на шум экскаваторов, оставляя позади вагончик, где заключалась сделка с дьяволом. Дагур смотрел вслед убегающей девушке через небольшое грязное окошко. Он не знал, что именно Забияка успела услышать, но явно достаточно... — Любопытная пташка... — прошептал он сквозь злобный оскал.

***