× Глава 3: «Воспоминания о прошлом.» ×

Дым над Фьючер-Сити был густым и ядовитым, точно сама греховность города сгустилась и подожглась. Завод по производству ядерного оружия, эта утроба апокалипсиса, теперь рвано зияла в боку города, истекая огнем и радиацией. Сирены пожарных и полицейских машин выли джаз на руинах, суетливые муравьи в форме пытались заткнуть дыру в реальности, которую кто-то так небрежно проделал. Эльвира, прижавшись к ржавой стене старого склада, наблюдала за этим балетом бессилия. Ее глаза, привыкшие к мраку Фьючер-Сити, выхватили из грязи и пепла четкий отпечаток ботинка. Не рабочего, не копа — стильного, с капризным узором. След вел к заброшенному причалу, где пахло тиной, нефтью и забвением. Казалось, не было тут ни души, но она-то знала. - Нарушаешь правила игры, дорогая, — раздался шепот прямо у уха, и лезвие ножа коснулось ее горла с нежностью, граничащей со смертью. — Шумишь, как слон в посудной лавке. Легкий страх, холодная игла, кольнула под сердце но она не дрогнула. Двигаться сейчас — значило признать, что его театр ужасов работает, девушка согласилась, как всегда, с ним было невозможно не согласиться. — Тсс-с-с, моя дорогая, — прошептал знакомый, сладкий как яд голос прямо у ее уха, его дыхание было теплым на ее щеке. — Не шевелись, ты знаешь, как легко рвется шелк. Он возник из ниоткуда, как призрак. Плотно прижавшись к ее спине, левой рукой он обхватил ее плечо, не давая отпрянуть, а правой держал тот самый нож. Лезвие слегка нажало, и Эльвира почувствовала, как по коже побежала крошечная горячая капля. — Я... — попыталась она сглотнуть, но голос не слушался. — Ш-ш-ш, — он качнул головой, и прядь светло-пепельных волн упала ему на лоб. — Ни слова, давай сыграем, я задаю вопрос, а ты отвечаешь честно, как лучшей подруге, поняла? Эльвира едва заметно кивнула, ощущая лезвие на своем горле. — Хорошая девочка, — он одобрительно цокнул языком. — Вопрос первый: что ты видишь, когда смотришь на взрыв? Красивые огоньки? Хаос? Или... беспорядок? Он медленно повел лезвием вдоль линии ее челюсти, и она снова сделала крошечный кивок, на этот раз более уверенный. — Видишь? — его голос прозвучал почти нежно. — Я знал, что ты поймешь, они все видят только разрушение. А ты... ты видишь искусство, мы всегда видели его вместе, помнишь? Он ослабил хватку, позволив ей чуть повернуть голову. Его лицо было бледным, губы растянуты в той самой, знаменитой, нестабильной улыбке. Но в глазах, тех бездонных глазах, где бушевали бури, для нее одной всегда находился крошечный островок спокойствия. — Второй вопрос, — продолжил он, и его тон стал игривым, как у ребенка, предлагающего напакостить. — Готова ли моя маленькая вредьмочка снова пошалить с старым добрым Вольдемаром? Нож наконец отодвинулся, его рука разжала хватку, и он плавно вышел из-за ее спины, крутанул клинок в воздухе и с щелчком убрал его в скрытый ножны. Эльвира выдохнула, страх ушел, сменившись знакомым, острым как адреналин чувством. Она посмотрела на его протянутую руку, потом на его лицо. И медленно, очень медленно, тронула пальцами тонкую царапину на своей шее. След крови был еще влажным. — Завод, Вольд? — наконец выдавила она, и в ее голосе послышались смесь упрека и... одобрения. — Это был твой "шедевр"? Он рассмеялся — громко, искренне, и этот смех эхом разнесся по пустому причалу. — Апперкот для скуки, моя дорогая! Просто апперкот! Они так забавно разбегались, как тараканы! — Он сделал пару легких, танцующих шагов. — Но это было лишь начало, скоро весь этот прогнивший город увидит настоящее шоу. И ты будешь со мной? Как в старые времена? Мы зажжем небо. Эльвира посмотрела на его сияющее, безумное лицо. На царапину, которую он ей оставил. На следы, что привели ее к нему. Она была ведьмой. Он — хаос. Они были двумя сторонами одной медали, выброшенной на удачу в этом сломанном мире. Шагнув вперед и взяв его протянутую руку, ее пальцы сцепились с его. — Всегда, — просто сказала она. И его улыбка стала еще шире, еще искреннее. В этот момент он был не психопатом, терроризирующим город, а просто Вольдом, мальчишкой, который нашел своего единственного сообщника. — Тогда пошли, — он дернул ее за руку, и они побежали вдоль причала, два силуэта, растворяющиеся в ночи. — У меня есть идея насчет картинной галереи и банки с краской. О, это будет великолепно! Это был тот самый джаз, тот самый хаос, который делал ад Фьючер-Сити хоть немного терпимым. Они танцевали по краю крыш, оставляя за собой шлейф из огня и перепуганных криков. Заводы, лаборатория по производству вакцины от рака — особенно циничная шутка Вольда, ведь рак был единственным, что росло в этом городе пышнее, чем грех. Банк, где они не столько грабили, сколько устраивали перформанс, разбрасывая пачки кредитов с насмешливыми автографами. Теперь они сидели на крыше небоскреба, и мрачный город лежал у их ног, паразит, увешанный неоновыми блестками. Эльвира была счастлива, опьянена адреналином и свободой. Но Вольд, ее Вольд, чья улыбка обычно резала воздух, как бритва, был тих. Он смотрел вдаль, и в его глазах плескалась не чужая, а своя, застарелая боль. - С тобой… — начала она, но он перебил с той мягкостью, которая была страшнее его безумия. - Все прекрасно, — голос его был глух. — Просто вспомнил наше с тобой детство. Как мы росли в этом аду… Как этот город пожирал души, начиная с наших. Он поежился, будто сбрасывая с плеч невидимых демонов. - Ты мне так и не рассказал, куда ты пропал, когда нам было по двенадцать, и почему тебя не было семь лет… - Милая моя вредьмочка, — его взгляд стал остекленевшим, отрешенным. — Всему свое время, и даже не вздумай заглядывать в прошлое, я тебя знаю. В этих словах была сталь, и она поняла — это не игра. Это шрам, который кровоточит. - Но… Он не ответил. Просто встал, и его фигура на фоне пылающего города казалась одиноким монументом самому себе. - Пойдем, уже поздно. Не хочу, чтобы мою милую ведьмочку поймали и убили. В его тоне снова зазвучали знакомые шутливые нотки, но они были фальшивыми, как фальшивая монета. Он проводил ее до дверей ее квартиры, рыцарь хаоса, кавалер тьмы. Пожелав доброй ночи с театральным поклоном, он вручил ей сумку с деньгами — не добычей, а сувениром с их безумного свидания. И растворился в ночи, став частью мрака, который он так любил. Эльвира зашла в квартиру, щелкнула выключателем. И тут же на нее, вставая на задние лапы, пополз огромный кот Сумрак, его брюхо весело колыхалось. - О, светоч моих очей, владычица… — начал он пафосно, протягивая лапы для объятия. Но ведьма, не в силах сдержать накопившееся раздражение, метнула в него сумкой с деньгами, а затем схватила его за самое чувствительное место — ухо. - Ах ты, псалом кибернетический! — зашипела она, дергая его за усы. — Какого фига ты в облике байкера являешься ко мне на работу и заявляешь, что я твоя девушка?! - Сударыня! Позвольте объяснить! — запищал кот, беспомощно болтая лапами. — Я лишь хотел оградить ваш девичий покой от посягательств того жалкого менеджера! Он же насекомое! Я вознамерился возвысить ваш статус! - Я тебя сейчас сама возвышу до состояния лысой бесхвостой тушки! Или, чего хуже, лишу тебя твоего кошачьего достоинства! При этих словах Сумрак завизжал в неподдельном ужасе. - Нет! Только не это! Владычица, смилуйтесь! Я — ваш верный оруженосец! Без моего достоинства я — лишь унылый мешок с салом! Из ванной комнаты, вышел лис Кицэ, на его морде застыла маска стоического спокойствия, а в лапах он нес аккуратно сложенное полотенце. - Ванна для вас готова, госпожа. Что до мешка с деньгами, мы с этим… гм… дипломатом… сами его припрячем, — его голос был шелковым, но взгляд, брошенный на кота, сулил последнему немедленную расправу. Эльвира, с облегчением вздохнув, отпустила ухо Сумрака и, бросив «Спасибо, Кицэ», побрела в ванную. Она знала, что там будет идеальная температура, пена до потолка и аромат успокаивающих трав. Ей сейчас это было нужно больше, чем все деньги Фьючер-Сити. Как только дверь закрылась, шелковистая вежливость испарилась с морды лиса. Он повернулся к коту, и его желтые глаза сузились в опасные щелочки. - Я же говорил тебе, о, воплощение ламповой мысли, что это плохая идея. Но нет, твой кошачий мозг, ведомый порочными инстинктами, возжелал театра. - Позволь, я хотел как лучше! — оправдывался Сумрак, потирая ухо. — Наша хозяйка, она… она должна узнать правду о… Лис сделал шаг вперед. Его тень поглотила кота. - Договори,— тихо прошипел Кицэ. — Произнеси это имя, и я лично, без помощи госпожи, превращу тебя в тот самый мешок с салом, о котором ты так проникновенно говорил. И без достоинства. Сумрак заткнулся, поняв, что на этот раз философские рассуждения его не спасут. Он лишь обиженно фыркнул и поплелся на кухню в надежде найти там что-нибудь съестное, дабы залить горе в несчастном своем животе.