Глава 55. Яркие шары и тёмные дела

— Вот сука, — процедил Мэт. — Именно, — кивнул я. — Поэтому таких надо отучать. Желательно крепкой палкой. Найджел откашлялся, ухмыльнулся. — Мне одновременно хочется и не хочется спросить тебя о нас самих и… — Чёрт, Найджел, у тебя всё впереди, чего паришься? — покосился я на него. — Самый простой вариант — общие подруги и одноклассницы. Если там никого нормального нет, то увеличь охват. Школа, двор. Вот здесь уже точно должны найтись те, кто будет по вкусу. — И что потом? — с интересом спросил уже Клифф. Забавно, что уже относительно взрослые парни с искренним интересом слушали «малолетку», просвещавшего их в теме отношений. Я почесал подбородок. Отчего-то вспомнилось, что «пикаперских курсов» в это время ещё не изобрели. — Тебе правда непонятно? — хмыкнул я. — Подходишь, знакомишься. — Это не так-то просто! — тут же вздохнул он. — Они же… Я же… Это… — Вот так говорить точно не нужно, — важно выставил я палец. — А вообще… — Кончайте, — буркнул Грэм. — Мы не развлекаться идём. — Думаешь, кто-то об этом забыл? — хмыкнул я. — Но это не значит сделать рожу кирпичом и идти, будто сдерживаешь понос… Истошный вопль спереди оборвал меня на середине фразы. Я оглянулся, поднял голову. На дереве, метрах в пяти над землёй, сидел молодой парень. Раскинул руки в стороны, раскачиваясь на ветке. Расклёшенные джинсы болтались, рубашка распахнута. — Я лечу! Лечу! Аха-ха-ха! Смотрите, я сумел! Под деревом собралась толпа. Кто-то кричал, чтобы он слезал. Другой парень карабкался по стволу, желая добраться до «летуна». Ещё один уже находился на ветке, в трёх метрах от придурка, но никак не решался рвануть, опасаясь качающейся основы под задницей и неадекватности своей цели. — У меня крылья! — орал, очевидно, нарик. — Видите?! — взмахнул он руками. — Я стал птицей! — Спускайся, долбоёб! — орал снизу здоровенный бородач. — Аха-ха-ха! В небо! В небо! Он подпрыгнул на ветке, она затрещала. — Охренеть, — выдохнул Найджел, притормаживая. Мы проходили мимо как раз в тот момент, когда псих поднялся на ноги, оттолкнулся и прыгнул. Пролетел примерно метр, растопырив руки. Спустя секунду полетел вниз и врезался в землю с отвратительным тошнотворным хрустом — словно кто-то сломал огромную пачку спагетти, — который легко перебил даже музыку «Пинк Флойд». Я поморщился. Толпа заорала. Кто-то заулюлюкал, кто-то бросился к упавшему. Какая-то женщина вопила, призывая врачей. — Не соврал! — воскликнул бритоголовый скин, подняв к небу бутылку. — Взлетел как боженька! — Это стиль! — заорал второй. — За него ставлю десять из десяти! Десять из десяти! Ответом был хохот пополам с матами. — Поспешим, парни, а то Дункан сбежит, — сказал я, когда компашка зависла, рассматривая переломанного, но ещё дрыгающегося наркомана. — Кислота? — спросил Грэм, пристроившись за мной. — Какая разница? — пожал я плечами. — Какая-то дурь, что бьёт по мозгам. Может даже, обычная водка. — Как думаете, помрёт? — оглянулся Клифф через плечо. — Может, и нет, — задумался я. — Но инвалидом точно останется. Так или иначе, теория эволюции Дарвина дала на нём сбой. Найджел нервно рассмеялся. Мэт сплюнул. Музыка продолжала долбить по ушам. Люди танцевали, кричали, целовались. Уже в трёх десятках метров от падения никто даже не слышал его. Тут уже спокойно хихикали девчонки — на вид из старшей школы. Для них это был обычный приятный вечер. Прикольный концерт. Им повезло сохранить свои розовые очки. — Там, — указал я, — за кустами. Дункан, к счастью, всё ещё валялся здесь. Времени прошло немного — минут, наверное, пятнадцать, край двадцать. Парень успел очухаться и теперь раздражённо сидел на траве и перебирал мятую плёнку, словно надеясь что-то спасти. Периодически он морщился, ощупывая яйца. Рубашка в грязи, на висках запеклась кровь — от бутылки. Ребят он заметил сразу. Выражение лиц Мэта и Грэма, похоже, сразу дало понимание. — Эй, я… — начал говорить он, пытаясь встать. Не смог. Грэм рванул быстрее, с ходу прописав ему кулаком по морде — смачно, аж до хруста! — Стойте вы, я ничего не!.. Никто его не слушал. Мэт от души пнул мудака по рёбрам. Клифф и Найджел подключились, яростно херача ногами, будто тесто месили. Дункан хрипел, кашлял кровью, пытался свернуться калачиком и прикрыть лицо руками. Бесполезно. Музыка доносилась до этого закутка довольно слабо, будто фоном. Забавно, что как раз играло что-то весёлое. Мощный контраст — избивать кого-то под быструю танцевальную музыку, где барабаны исполняли роль метронома. Я стоял в стороне, смотрел, думал. Минута. Две. Дункан перестал прикрываться, просто лежал, принимая методичные удары каблуков. — Парни, только не убейте его! — крикнул я наконец. — Он уже хрипит кровавыми пузырями. Хватит его лупить, лучше обоссыте напоследок. Это вызвало одобрительные смешки. Ссать, правда, никто не стал. Зато Найджел от души пнул фотоаппарат, вбивая его в ближайшее дерево. Клифф напоследок вломил Дункану пяткой в нос, выбив зубы, разлетевшиеся как конфетти. — Вик рассказывал, — хрустнул Грэм шеей. — Как они ниггеров челюстью на бордюр ставили. — Ему уже и так всё выбили, — поспешил успокоить я его. — Реально, пора выбирать: или кончаем на месте, или уходим. Потому что продолжать бить уже не выход. — Дай ещё разочек, — Мэт умело врезал ему по солнечному сплетению — сработал всем корпусом. — Во-о-от! От души! Дункан выглядел так, словно по нему прошла толпа. Лицо всё в крови, нос сломан, рассечена бровь, зубы выбиты, глаза заплыли, пальцы кривые — сломаны. Ещё я слышал хруст рёбер. Может, руки и ноги тоже сломали — не видно, сложно разобрать в этом месиве. В таком положении… Хм, похоже, тянет на «средние телесные». Может, даже «тяжкие». Он больше не дёргался, просто лежал, хрипел и булькал. — И запомни, — наклонился к нему Грэм. — Тебя избили незнакомцы, которых здесь пруд пруди. Если скажешь про нас, то Морин скажет про тебя. Радуйся, сучонок, что легко отделался. Полежишь в больнице пару месяцев — и снова будешь своим ебалом на улицах светить. — Но мы попросим Оззи присмотреть, — добавил я. — Если он узнает, что ты взялся за старое, то так легко уже не отделаешься. — Точно! — хлопнул в ладоши Найджел. — Пусть Оззи расскажет своим про причину, почему этого мудака избили! Несколько секунд все молчали. — Пошли, — хрипло сказал Мэт. — Хватит с него. Найджел напоследок показал Дункану средний палец. — Улыбнись вспышке, уёбок! Тот, правда, вряд ли уже что-то осознавал. Обратный путь шли молча. Никто не хотел говорить. Грэм потряхивал ободранными костяшками. Найджел слегка прихрамывал — то ли слишком усердно пинал Дункана, то ли ушиб ногу о фотоаппарат. Мэт яростно жевал жвачку, челюсти ходили ходуном. Клифф просто шёл, задумчиво уставившись в землю. Повязаны, хах, кровью! Через минуту Грэм молча протянул Мэту сигарету. Тот взял, кивнул, выплюнул жвачку. Прикурили от одной спички. Если и были какие-то разногласия между этими двумя, они были молча решены. На прежнем месте никого не было. Девушки сместились к лавкам. Все три держали большие стаканчики колы, Морин красовалась новой майкой с принтом «Пинк Флойд» и выглядела куда лучше, чем раньше. Оззи отирался поблизости, суетился. Вид по-прежнему виноватый. Словно бы это он, а не Дункан ответственен за случившееся. — Он хоть жив? — спросила Поли. — Жив и даже не обоссан, — хмыкнул Клифф. — Хотя Сев порывался. Я не порывался, но шутку поддержал. — Слышал, что это помогает при кровотечении, — важно кивнул я. — Эй, — Мэт опустился на колено перед Морин. — Теперь он к тебе даже на сто метров не подойдёт. Веришь? — Угу, — кивнула она и через миг поднялась на ноги, осмотрев всех нас неожиданно серьёзным взглядом. Слёз в глазах не было. — Я решила бросить пить, — заявила она. — И записаться на что-нибудь боевое. Каратэ, джиу-джитсу или… — Много других иностранных слов, — добавил я. — Морин, тебе не нужно превращать себя в Брюса Ли. Достаточно не гулять по ночам или по пустым улицам, паркам. Это гораздо безопаснее, чем годами убивать себя, тренируясь до седьмого пота, а потом точно так же получить кирпичом по затылку. От этого, поверь, тебя никакие мышцы не защитят. — Сев! — возмутилась Поли. — Что «Сев»? — я поднял бровь. — Мир жестокий. Надо быть готовым ко всему. Вон Дункана возьми. Он был в десять раз сильнее меня. И что? Бутылка по темечку решила все проблемы. — Я у Вика узнаю про ствол… — заикнулся Грэм. — А вот это херовая идея, — нахмурился я. — Если бобби найдут оружие, проблем не оберёшься. — Я ещё подумаю, — улыбнулась Морин. В этот раз куда более открыто. — Но слова Сева звучат как будто бы весьма разумно. — Кому-то же здесь нужно думать? — развёл я руками под всеобщий смех. Неподалёку взорвался гул толпы — тысячи глоток одновременно. Обернувшись, я увидел, как в небо поднимаются воздушные шары. Десятки, сотни разноцветных пятен — красные, синие, жёлтые, зелёные. Подсветка внутри них мерцала, превращая ночное небо в калейдоскоп. Сцена взорвалась последним аккордом. Прожектора вспыхнули, осветив музыкантов. Гилмор склонился над гитарой, Мейсон херачил по барабанам, Уотерс застыл с поднятым вверх кулаком. А потом — тишина. Секунда. Две. И толпа разразилась аплодисментами. Свист, крики, топот тысяч ног. — Идём! — Бренда подскочила, схватила Морин за руку. — Туда! Мы ринулись вперёд, пробиваясь через людей. Кто-то толкался, кто-то орал слова благодарности в сторону сцены. «Пинк Флойд» раскланивались. Медленно и будто бы неохотно покидали сцену под несмолкаемый рёв. Мы остановились на небольшой возвышенности, наблюдая за всем свысока. Я так и вовсе задрал голову, глядя на шары, всплывшие в небо, словно мыльные пузыри. Их свет отражался на лицах людей, превращая толпу в яркое мерцающее море. Усталость накрыла разом — ноги гудели, виски пульсировали, во рту пересохло. Адреналин отпускал, оставляя странную опустошённость. Рядом Мэт обнял Поли, прижав к себе. Найджел что-то прокричал, ухмыляясь. Бренда, Клифф и Морин держались за руки. Грэм курил, запрокинув голову, слабо улыбаясь в небо. Даже Оззи казался умиротворённым. Хорошая компания. Неплохой вечер. Именно такие моменты… Вот оно. — Ну что, народ, предлагаю немедленно отправиться на Карнаби-стрит! — заявил Найджел. — Кто как, а я хочу пожрать чего-то нормального, а не сраных чипсов! — И выпить, — заявила Морин, которую моё лечение сделало полностью трезвой. Она выглядела вполне себе бодро, улыбалась и, кажется, оставила позади не только неприятную историю, но и свои неосмотрительные мысли бросить алкоголь. Я усмехнулся. Да-а… действительно неплохой вечер. *** В Лондоне погуляли славно. Аж целых три дня! Хах, звучит круче, чем на самом деле. Первый был посвящён концерту. Второй — отсыпной после суток на ногах. Третий — прогулкам, трате последних денег и культурному отдыху. Посмотрел на Биг-Бен, на местные достопримечательности, прокатился на метро, прогулялся по центру. Интересно, познавательно, полезно. Жалел лишь о том, что не узнал заранее у матери, где здесь проход за Завесу. Глядишь, заглянул бы туда одним глазком. Может6 уговорил бы кого из местных создать мне чутка фунтов. Почему нет? Язык у меня подвешен, авось прокатило бы. А нет, так изобразил бы дурачка: «А я и не знал, что создавать магловские бумажки запрещено!» Стоп, Эйлин говорила, что запрещено передавать их маглам. А я, значится, просто для себя хотел. Сувенир, хе-хе, на память! Вечером третьего дня сели на автобус и под утро — ещё темно было — высадились в дымном Коукворте. — Дно. Дно никогда не меняется, — произнёс я, пародируя культовую фразу из «Фаллаута». Коукворт встретил меня серыми улицами, унылыми магазинчиками с ничтожным ассортиментом и тем особым выражением лиц у прохожих, которое говорит: «Да, жив. Нет, не рад». Удивительно, как всего за три дня я привык к шумному Лондону, выглядящему как витрина с пирожными — смотри, облизывайся, но руками не трогай. Коукворт же казался кухней за этой витриной — грязной, вонючей, с замученными поварами, которые работают по шестнадцать часов, чтобы кто-то другой жрал эклеры. Контраст бил по восприятию чуть ли не физически. Успел я, надо сказать, тютелька в тютельку. Сегодня забирать Тобиаса из больницы. Ну-с, костыли есть, душевные силы я кое-как восстановил, так что готов к новым совершениям! Не, пизжу, ни хера не готов. Возвращаться вообще не хотелось. Ноги тормозили сами собой, а внутренний голос шептал: «На хуй их всех». Возле Паучьего тупика встретил удивительно рано поднявшегося Майкла Картера (как, кстати, поживает Джордж — ещё не откинулся?), который собирал разбросанные газеты. — Эй, пенс есть? — крикнул он мне. — Вчера одолжил твоей мамаше, — показал я ему средний палец. — Пошёл ты! Слышишь, Снейп?! Я даже не слушал. В голове сами собой возникали сцены возможного семейного «воссоединения». Картины того, как Эйлин, безумно вопя, бегает за мной с метлой в руках, по итогу херакнув ей меня по темечку. Я бы очнулся в больничке, на соседней койке с отцом. Можно сказать — навестил батю. Или как она бы слёзно обнимала меня, причитая, что очень волновалась. Мы стояли бы посреди дома, обнявшись и рыдая. М-м… перспектива даже более безумная, чем прошлая. А если она просто будет холодна как льдинка? Полное игнорирование, общение сквозь зубы, раздражённые взгляды? Хм, более реально. Что тогда? Послать её ко всем чертям? Пытаться умолять о прощении? Как вообще извиняются перед матерью? Смешно, но у меня нет опыта… э-э… такого. Я никогда не ссорился со своей — в прошлом мире. В смысле, сильно не ссорился. Так-то… было, конечно. По мелочи. Вот со своими женщинами доходило до всякого: ругань, измены, выставление за дверь. Угу, «интриги, скандалы, расследования». И я не всегда был прав. Тогда во многом спасали подарки, разные «выходы в свет», глубокий куни… — Не думаю, что Эйлин оценит, — скептично почесал я висок. — Хотя Тобиас, наверное, вообще о таком никогда не слышал… Тьфу, блядь, даже думать обо всём этом мерзко! Я знал, что внутренний голос — дерьмовый советчик в таком вопросе, а потому натянул на лицо улыбку и спокойно зашёл в родной любимый дом. Потому что общаться, кто бы и что ни говорил, предпочитают с позитивными людьми, а не с унылым говном. Значит, лучше пересилить себя, изображая полные штаны счастья: есть шанс взбодрить мать, попутно спасая жопу от порки. Хотя… что мне мешает реализовать план «стол» ещё раз? В первый получилось просто шикарно! Эйлин ещё спала. Странно. Думал, она всю ночь будет считать секунды до возможности отправиться к отцу первым же автобусом. Кста-а-ати, а мы его автобусом повезём? Инвалида? Почти не ходящего? Или раскошелимся на такси? Или Эйлин смогла уговорить кого-то из друзей Тобиаса заехать за ним? Потому что я вот ни хера этим не занимался! Блядь, а чего у меня должна за это всё голова болеть? Я восьмилетка! Мне полагается ныть, гундеть и звать мамочку всякий раз, когда появляется нужда зайти в тёмную комнату. Какого чёрта я вписался решать все проблемы нашей прокля́той семейки?! Фух… и правда. Надо бы занизить планку. Не хочу рвать жилы. Хватит. В гостиной негромко бубнило забытое радио. Что-то про советские танки в Чехословакии. — Правительство убедительно просит жителей не беспокоиться… — зачитывал диктор с идеальным оксфордским акцентом. — Да мне вообще насрать, — отключил я его. Спокойно разложив вещи, я разобрал сумку, достал артефакт-конус, нагрел воду, помылся, переоделся, замочил походные шмотки, состирнул их, развесил сушиться.