Глава 56. Выписка

Пошуршав на кухне, обнаружил хуй без соли. Взгрустнул. Провёл ревизию продуктов. — Яичница с овощным салатом. Сойдёт, — сам себе озвучил я. Может, сделать «Сойдёт» девизом всей нашей семьи? Ну, за Завесой же есть всякие древние поколения магов, ведущих свою родословную? У них должен быть герб, девиз, всякие родовые штучки… А что есть у Снейпов? Пока ничего. Я могу потихоньку это менять. «Сойдёт» звучит весьма прогрессивно! Не хорошо, не плохо — средне. Не прямо круто — так, нормально. Какая-то крыша над головой. Так себе еда и вода. Чуточку бытовых удобств. Без перебора и перегиба. В дверь постучали. Я замер. — Кто, блядь, припёрся такую рань? А мать точно в доме? Может, как раз вернулась с отцом? — А чего тогда стучит? — фыркнул я, направившись к двери. На пороге стоял мужик лет пятидесяти в потёртой кепке, которая, кажется, застала ещё коронацию Георга VI, и с сумкой через плечо. — Газовщик, проверка счётчика, — буркнул он. — Родители дома? — Ты бы, блядь, ещё в шесть утра заглянул с этим вопросом, — едва слышно пробормотал я. — Чего? — ожидаемо не разобрал он. — Спят ещё, давайте тихо, ладно? Он хмыкнул, прошёл на кухню, вскрыл и изучил допотопный счётчик, чего-то там подкрутив специально вытащенными инструментами. — Газом не пользуетесь? — Он вытащил из счётчика монеты с тем же благоговением, с каким жрец достаёт пожертвования. Тщательно их пересчитал, записал в блокнот. — Костры жжём, — с абсолютно серьёзным лицом заметил я. Он снова хмыкнул. — Газ кончится через неделю. Если считать по стандартным меркам, — пожал мужчина плечами. — Передай родителям, чтобы обратились в службу и пополнили. — А сейчас пополнить можно? — А нужно? Я почесал подбородок. Вопрос был вне моей компетенции. — Не заморачивайся, — вздохнул он. — Тебе не по возрасту об этом думать. На, — вырвал он лист бумаги с номером телефона. — Газовая служба. Позвоните, когда кончится газ. Поставим в очередь на замену. — Длинную? — прибрал я бумажку. — Не очень. Я скептично приподнял бровь. Мужик пожал плечами. — Редко когда дольше пары дней. — Сойдёт, — кивнул я. — А бумагу какую дадите, что это вы забрали монеты из счётчика? А то завтра снова придёте и скажете, что никогда не заходили, а я, дескать, всё вру. — Точно! — ненатурально воскликнул он, отмотав мне квитанцию, в которой наскоро набросал десяток слов и поставил свою подпись. Выпроводив газовщика из дома, я вернулся обратно. — Нам вообще газ нужен? — задумался я. — Артефакт вроде бы вечен, так на хера тогда?.. Приступив к готовке, я быстро выбросил случившееся из головы. Мать пришла на кухню в районе половины восьмого утра. Посмотрела на меня. Я как раз заканчивал с готовкой завтрака, успев напитать его здоровой щепоткой фирменной магии. Заметив Эйлин, припомнил свой план, натянув самую широкую улыбку. Было трудно — масло как раз попало мне на щеку. Хотелось скорее припечатать парочку нецензурных, но я сдержался. — Лондон великолепен, — озвучил я. — Конечно, было бы приятнее, если бы прогуляться по нему получилось с тобой, — жирно польстил я, — но всё равно остался доволен. Будешь завтракать? — Когда ты вернулся? — нахмурилась она. — Даже не слышала… Вот так Джордж Картер в дом проникнет, а никто и не узнает. Куда пропала мебель, кастрюли и инструменты Тобиаса? Сбежали, блядь, как в сказке Чуковского: «Скачет сито по полям, а корыто по лугам». — Где-то с час назад, — пожал я плечами, солидно преуменьшив. — Я ведь обещал приехать к выписке отца? Мать вздохнула, направилась умываться. Я закончил с сервировкой стола, разложил пищу по тарелкам. — Как съездил? — то ли дежурно, то ли из реального интереса спросила она. Пару раз чуть не сдох в толчее, посмотрел на грёбаных нариков в естественной среде обитания, спас девчонку от износа… — Просто отлично! — вновь улыбнулся я, умолчав даже про купленный значок и пару мелких сувениров. Всё равно знаю реакцию Эйлин на них: скривится, словно ей под нос поставили миску с дерьмом. — А за Завесой такой же большой город? «Это я удачно тему перевёл!» — мысленно хмыкнул я, глядя как изменилось лицо матери. Разгладилось. — В магической Англии городом можно назвать только одно место — Элдермур. Ты ведь читал про него? — Да, конечно. Из Лондона в него проход есть. Я даже пожалел, что не было возможности взглянуть хоть одним глазком! — В одиночку туда не ходи, — сразу же среагировала она. — Разумеется. Здесь я даже не лукавил. Не знаю, какие нравы у волшебников. Это понимая маглов, я могу относительно свободно перемещаться по тому же Лондону или Коукворту если не в одиночку, то с парой друзей. Знаю, что либо избегу проблем, либо сумею отболтаться или сбежать. Как будет за Завесой? Хер бы знал… Приступив к завтраку, на время прекратили болтовню. Готовка в очередной раз поразила меня самого, так что рот открывался сугубо чтобы вкусить божественный нектар. Мерлин! Я грёбаный Гордон Рамзи! Нет, лучше! Вот что делает… э-э… щепотка магии и некое чутьё, позволяющее интуитивно определять, как и чего лучше добавить в блюдо, чтобы вышел маленький — или большой? — шедевр! — У тебя точно должно получиться с зельями, Северус, — уверенно кивнула мать, облизнув вилку. — Талант… — Значит, я прощён? — улыбнулся я, припомнив, как мы разошлись. Эйлин вздохнула. — Я и не злилась на тебя… Попизди мне тут ещё! — …просто не ожидала, что ты всё равно решишься поехать, несмотря на произошедшее с отцом. Если бы не поехал, совсем бы тут мозгами тронулся. — Но я ведь вернулся? Она припечатала меня взглядом, находящимся между толикой гордости и «Попробовал бы не вернуться!» В больницу Королевы Елизаветы поехали на автобусе. Добрались к десяти утра. Я старался изображать позитив, подбивая к матери клинья. Рассказывал относительно безобидные истории своих приключений и исподволь напрашивался на варку зелий. Эйлин отвечала невпопад, была погружена в мысли и, похоже, снова переживала об отце. Чёртовы токсичные отношения! Если вы любите друг друга, то какого хера каждые два дня устраиваете ругань до небес, зачастую с использованием рукоприкладства? Чтоб вас, ещё пару недель назад я был чётко уверен — Эйлин с Тобиасом лишь ради денег. Но сейчас, хех, почему-то мучают сомнения. Ключевое — у меня нет веры словам матери. Не вообще, а конкретно в этом вот случае. Плевать. Пусть сами разбираются. Выписка тянулась целую вечность. Я торчал внизу, покуда Эйлин направилась подписывать какие-то бумажки и общаться с врачами. Мимо то и дело ходил-бродил самый разный народ, зачастую выглядя так, словно сбежали из цирка уродов: калеки, хромые, перебинтованные, кашляющие… В общем, скучал. Перечитал все возможные стенды с разной полезной и не очень — в основном не очень — информацией. Измерил шагами коридоры. Изучил вывески кабинетов. Нашёл туалет. Посмотрел на себя в зеркало. Поводил ладонью по «ёжику» на затылке. Вздохнул. Вернулся обратно. Перечитал стенд про венеричку. Не нашёл ничего нового. Прошёл по другому коридору. Наткнулся на дверь «Только для персонала». Внутри — пусто. — Ебать, что это за подарок из будущего? — уставился я на электрический чайник. Нахмурился. — Хотя погодите-ка… Людей в космос, значится, уже запускаем, а электрических чайников, что ли, не было? Хмыкнув, ещё раз подивился собственному выверту сознания и включил чайник. Пока он кипятился, порыскал в тумбочке, нашёл самую чистую кружку без следов губной помады, заварку и сахар. Через пару минут уже залил смесь кипятком и вдохнул аромат. Дверь скрипнула. Вошла медсестра лет тридцати, в белом халате и накрахмаленном чепце. Увидела меня и замерла, как будто застукала вора. — Мальчик, это комната только для персонала! — упёрла она руки в бока. Я сделал глоток, глядя на неё. М-м, даже с сахаром не переборщил! — Вы же не против? — спокойно уточнил я. — Допью и уйду. Открыв рот, она простояла так несколько секунд. Закрыла. Устало потёрла лоб. — Только никому не говори, — наконец махнула она рукой. — Ругаться будут все: врачи, твои родители и даже я сама. — Спасибо, мэм, — улыбнулся я самой невинной улыбкой, на какую способен. — Вы ангел. Хмыкнув, она вытащила из шкафа упаковку бинтов и вышла. Закончив, я сполоснул кружку и вернулся в коридор, будто ничего не было. Родители вышли примерно через полчаса. Отец шёл сам, хоть и на костылях. Хромал, как старый пират. Я прикинул расстояние до выхода, лестницы по пути, ступеньки автобусов и количество будущих проблем. Да, жизнь определённо заиграла новыми красками. Бурого цвета. Эйлин поддерживала Тобиаса за плечо. С другой стороны — чисто символически, одним пальцем — придерживал доктор — немолодой пузатый мужик в белом халате. — Что же, — скупо улыбнулся он у выхода, посмотрев на мать, — список лекарств я вам передал, инструкции для оформления инвалидности записали медсёстры. — Спасибо вам, — нехотя кивнула Эйлин, на миг заставив меня задуматься, что она всё-таки умеет притворяться. Судя по реакции врача — и тому, что он всё ещё не вызвал карательную психиатрию, мать при нём ни разу не упомянула «мерзких маглов». Неплохой прогресс! А я всегда знал, что нужда делает людей невероятно покладистыми! Как приучить вегана к нормальной еде? Отпиздить палкой и заставить неделю поголодать! После этого можно спокойно дать котлеты по-киевски. Сожрёт и тарелку вылижет. — Привет, пап, — помахал я рукой, когда мы остались одни. — Выглядишь… неплохо. Даже и не скажешь, что… э-э… из больницы. Краше в гроб кладут. Рожа бледная и перекошенная, как у вурдалака. Часть лицевых мышц перестала функционировать, расслабилась и теперь свисала будто сопли. Ладно, могло быть хуже, так что сойдёт. Тобиас издал непонятный бульк, похожий на полустон бедолаги, обожравшегося новогодних салатов. Тех, которые «нельзя есть» до праздничного стука курантов, но которые нужно «срочно съесть» следующим днём. — Речь ещё не восстановилась, — слабо улыбнулась Эйлин. — Но уже наметился прогресс. Это прогресс? Ох… лучше промолчать. Путь до дома будет сниться мне в кошмарах ещё пару лет. Преодолев неимоверно тяжёлую и долгую дорогу до остановки, мы с матерью принялись затаскивать Тобиаса в автобус. Увы, нога подкосилась, и он упал, обоссавшись прямо на ступеньках. На миг всё замерло. Я мысленно выругался. Вздохнул. Спокойно… везде нужно искать плюсы. Он мог обосраться. Вот это уже реально было бы сложно. — Зато теперь точно никто не займёт место рядом, — буркнул я. Мало того, что он вонял, так ещё и стенал весь остаток пути, словно жопой на гвоздь сел. Бля-а-а, нет, я понимал, что ему херово, но заставить себя сочувствовать и лить слезинки не мог. И не хотел. Всё, перегорел, обдумывая причины поведения этого человека. Не эталонный мудак, как Картер, но где-то близко. С проблесками правильного поведения. Однако проблески терялись на фоне пьянства, вечной ругани и распускания рук. Нет, я слышал, что в это время подобное поведение от мужика, особенно который работал на тяжёлом производстве — это норма, но, сука, это ложный стереотип! В фашистской Германии было нормой сжигать евреев, но здравый смысл же при этом нужно хоть иногда включать? В общем, вспоминая нашу совместную с Тобиасом активность и то, что он всё-таки пошёл спасать прошлого-меня, когда тот пропал, я чувствовал толику вины. Вспоминая моменты, когда он орал до дребезжания стёкол, приползал домой на бровях, вьёбывая последние деньги на выпивку, пиздил мать и пытался пиздить меня… В такие моменты я чувствовал лишь радость. Двояко, короче. И всё же мужик подобного не заслужил. Будет возможность — сварю или куплю зелье, которое поставит его на ноги. Пока же… пусть терпит. Бог терпел и нам велел. За что боролся, на то и напоролся. Мотнул головой. Кончай тут поговорки приплетать. Пусть даже в тему. Не-не, хватит, завязывай. На предпоследней (к счастью!) остановке в автобус залез дед — видать, чистокровный немец, потому что пердел так, что устроил натуральную газовую камеру. Даже Тобиас стонать перестал — наверное, из зависти к искусству настоящего мастера. Благо нам оставалось ехать недолго. Не представляю, как выкручивались остальные. Из автобуса выбрались при помощи водителя, который задолбался ждать, пока это тело вытащат наружу. Слава Мерлину, дальше процесс пошёл проще. Тобиас ковылял сам, и к четырём часам дня мы добрались до дома. — Мы пришли, Тоби, — прошептала мать. — Бл-у-у… — выдал он. Чёрт, прозвучало информативнее, чем большинство его ответов раньше! Пока мать размещала отца, я направился что-то сготовить, потому что желудок уже прилип к позвоночнику. Продуктов стало ещё меньше, но голод перебить хватило. Стук в дверь прервал меня на моменте мойки посуды. — Картер, чтоб тебя, уже за долгами пришёл? — нахмурился я, взяв кухонный нож. Это был Грэм. — Как прошло? — спросил он, стряхивая пепел с неизменной сигареты. — Как сказать… Тебе знакома фраза «на хер не нужно, но выкинуть жалко»? — Уверен, что можно так про отца? — нахмурился парень. — Только так и можно, — криво улыбнулся я. — Извини, не приглашаю войти, сейчас не до этого. Эйлин инфаркт хватит, если заметит моего «друга-магла». Что мне тогда с двумя инвалидами делать? — У тебя синяки под глазами, — заметил он. — Значит, я либо дрался, либо не выспался, — пожал я плечами. — М-м… не удивлюсь ни тому ни другому. — Ха-а… задолбался просто. Грэм кивнул, слабо улыбнулся. — Как у отца дела? — Отдыхает. Пускает слюни, словно пытается решить гипотезу Римана. — Кого, блядь? — Забей, ты его не знаешь. Он фыркнул. — На стадион? — предложил Грэм. Вариант. В другой раз я сразу бы согласился. — Не сегодня. Надо быть дома на случай, если отец забудет, как дышать. — Резонно, — кивнул Грэм. — Может, завтра зайду. Или послезавтра, — почесал я висок. — Постараюсь вырваться, как сумею. — Ну… тогда удачи? — протянул он руку. — Ага, бывай, друг, — пожал я её. Эйлин хлопотала возле Тобиаса. На миг остановившись возле гостиной, я задумался, будет ли она продолжать так же активно варить зелья. Что, если… времени уже не останется? Что тогда? На Хогвартс не хватит денег? Я останусь неучем? Полумагом? — Как-нибудь разберусь, — скривился я. Уточнив, не нужно ли ничего, вернулся в свою комнату. Пыль успела отвоевать себе место, так что пришлось потратить немного времени на уборку, потом упал на кровать с книгой в руках. Михель Лански, «Колдовское бытие». Посвящена она была чарам. Я посчитал, что это ключевое для волшебника знание. Ведь что делает мага магом? Умение использовать заклинания! Вступление сразу заставило задуматься. «Теоретически заклинания можно произносить на любом языке, но латынь выбрана не случайно. Это мёртвый язык, который уже не используется. У слов нет живого контекста, нет эмоционального «шума». Следовательно, когда произносятся слова, то к образу не будет примешиваться случайный смысл самого слова. Это позволяет колдовать с чистой головой». — Пока вроде понятно, — нахмурился я, ещё раз вернувшись к обложке книги. Не для детей, это точно. «Латынь также удобна короткими и легко произносимыми словами, которые хорошо ложатся на формулы». — С этим спорить не буду. Никогда не интересовался латынью. «В средневековье, ещё до того, как маги окончательно ушли за Завесу, латынь (умерла с распадом Римской империи) использовалась для написания трактатов. Так повелось и впредь. Поэтому заклинания в Европе остались латинскими: это язык-«триггер», который не конфликтует с другими значениями. В остальных странах закрепились иные языки: древнекитайский, санскрит, древнеегипетский, суахили. У каждой цивилизации есть свой «язык магии». Однако общемировая практика доказала, что наиболее эффективным является использование «мёртвого языка». — От оно что, Михалыч… Михель то есть, — хмыкнул я. Получается, что в теории маг может колдовать на любом языке, даже на своём родном, однако в таком случае у слов всегда будет какая-то «тень смысла», которая имеет шанс исказить образ, что сделает чары слабее или нестабильнее. «Слова нужны для облегчения контроля, а не усложнения. К тому же это будет мешать ему при общении. Если волшебник, держа палочку в руках, скажет колдовской активатор, это может создать непроизвольное заклинание. Но станет ли он говорить то же самое на латыни? Вряд ли». С этим было сложно спорить. Кажется, я решил ещё один из ранее непонятных для себя моментов. Таким темпом приду в Хогвартс, хоть чуть-чуть напоминая «цивилизованного мага», а не «маглорождённого дикаря»!