Глава 4. Один. Фригга. Тор и Локи.

      — Если царь так богат, отчего бы ему не расплатиться с нами?       — Царь никогда не платит за то, что может получить даром. Поэтому он и богат. Роберт Шекли, «Царская воля Джейнис Ферра»       Власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Джон Эмерих Эдвард Дальберг-Актон       Один был мрачен — хорошие новости из Йотунхейма никогда его не радовали. Он с трудом убрал любые упоминания и о… дочери, и о том, из какого именно мира была его мать, а всех, кто мог что-то сказать, связал клятвами и обетами.       И истово ненавидел Йотунхейм и Лафея, так, как могут ненавидеть только близкие родичи.       — Как? Как не допустить усиления Лафея? — этот вопрос был для него важен. Но, увы, сил для того, чтобы прижать царя Йотунхейма, у него не было. — А использовать Биврёст одновременно по всем планетам не выйдет. Проклятье! — Да, он знал про Ларец Зим, да, он знал, что именно благодаря магии Ларца в системе возможна жизнь… Но именно поэтому он и мечтал заполучить Ларец!       Один был недоволен ещё и тем, что подкидыш, сын Лафея и… демонстрировал более царственное воспитание, чем родной сын Тор. Да, им пока по две сотни лет, ещё совсем дети, но… Локи уже показывал, что из него может вырасти более достойный наследник, чем из брата.       И это раздражало. Тор был не настолько успешным, хотя учителя работали с ним более серьёзно — как-никак признанный наследник.       Да и Фригга… От мыслей про жену Один скривился — взятая «на копьё» ванахеймская царевна, опутанная прорвой обетов и клятв, тем не менее пакостила по мелочам, в частности, смогла вывернуться и начала учить Локи сейду.       Не то чтобы Один был против, но чего можно ожидать от царевны захваченного царства и чему она может научить Локи, он не знал и подозревал, что Фригга учит Локи не только и не столько сейду, сколько чему-то ещё.       Но сейчас ему было важнее узнать, как если не уничтожить Йотунхейм, то хотя бы сильно ослабить йотунов. Война, увы, не была выходом: советники правы, лезть в Йотунхейм сейчас равносильно самоубийству.       К сожалению, у Асгарда не было флота, а со всеми, кто мог бы предоставить корабли в аренду, испорчены отношения.

***

      Фригга же в это время была в ярости — чёртов ублюдочный Тюр! После вторжения Асгарда в Ванахейм эйнхерии под командованием этого маньяка устроили резню, уничтожив почти четверть знатных семейств. Она его ненавидела.       А после того, как несколько молодых ванов неосторожно высказались в разговорах…       Сейчас она громила свои покои — среди тех, кого варвары Тюра убили, была и её лучшая подруга.       — Приберите тут всё, — приказала она служанкам и ушла в сад, в беседку. Да, она повела себя не очень сдержанно, но, норны! Она царевна Ванахейма, жена захватчика, опутана обетами по рукам и ногам, брачная клятва больше напоминает рабскую, и помочь своей родине она ничем не может!       Радовало её лишь то, что она могла хоть немного облегчить жизнь Локи. Несмотря на то, что она Видела его жизнь и знала, кто его родители, она смогла вывернуться, исхитриться, но нашла способ помогать младшему сыну. Один, сам того не зная, провел ритуал признания Локи их сыном и тем полностью отрезал ему все возможности занять трон Йотунхейма — Локи был скорее асом с магией льда, чем йотуном.       — Матушка! — раздался звонкий голос её младшего и более любимого сына. — А я вас искал!       — Локи, — улыбнулась Фригга, — садись.       Когда сын опустился рядом, она жестом подозвала служанку и приказала подать травяной сбор, традиционные ванахеймские крохотные пирожки с фруктами, маленькие, на пол-укуса булочки со сладкими начинками, фрукты в сахаре и вяленые фрукты с орехами в медовом сиропе.       — Матушка, а что с Всеотцом? Он в последнее время очень мрачный.       Фригга вздохнула. Как объяснить сыну — а Локи она изначально восприняла как родного сына, — что Один ненавидит что Йотунхейм, что йотунов, что Лафея?       И как рассказать, не трогая нити клятв и обетов, что Локи — родной сын Лафея? Хотя…       Если нельзя напрямую, то кто ей помешает рассказать сказку?       — Хочешь сказку? — обняла она сына. — Столько, сколько успею сегодня.       — Сказку? — Локи обнял маму. — А о чём?       — Об одном правителе, его семье и о выборе.       — Интересно!       — Слушай. — И Фригга мягким напевным голосом заговорила: — Был один Владыка, далеко и давно, его звали Альмод…       — Всесильный? — чуть подпрыгнул Локи.       — Да, хороший мой. И была у него дочь. Красивая и статная, да и воительница не из последних. Её звали Асхильд, что значит…       — Верховная богиня-воительница?       — Верно, хороший мой. Она была его старшей дочерью, но имя её мамы не знал никто. И никто не видел супругу Альмода.       — Значит, — Локи задумчиво погрыз палец, — она была его ребёнком… Но никто ничего не знал? Почему?       — Потому что, — Фригга спешно искала слова, чтобы объяснить ребёнку, что и мать… Той никто не знает, — Альмонд решил, что это неважно.       Фригга-то догадывалась, от кого Она… но держала эту догадку при себе.       — А что было с Асхильд?       — Девочка росла. Она была не похожа на окружающих — золотоволосых и могучих. Она была стройной, тонкой как клинок, красивой — иной, не такой красотой. — Фригга надеялась, что Локи поймёт. — Она росла как воин и наследница трона.       — А разве женщина может наследовать?       — Ох, почти нигде в Девяти мирах. В истории Ванахейма были королевы, которые правили наравне с королями. В Асгарде нет — трон передаётся от отца к старшему сыну.       — К старшему? — А вот теперь Локи задумался. — Тор старше меня. Ненамного, но старше. Но… Всеотец говорил, что мы оба достойны трона.       «О-один… Скотина!»       — Вы оба ещё дети, дорогой мой. Всеотец, — гореть ему в племени Суртура! — ещё силён. До того момента, когда придёт время решать, кто займёт трон, ещё очень и очень долго. В Альфахейме трон Льосальфгард может занять старший ребёнок, независимо от того, сын это или дочь.       Локи задумался, грызя яблоко.       — То есть… получается… что Тор старший, поэтому трон может достаться ему?       — У Всеотца, — ласковая улыбка, — есть два брата — Ве и Вили. Ве старше, но их отец решил, что Один более достоин трона. А пока, дорогой мой, не пора ли тебе к наставникам?       Локи охнул, подпрыгнул и убежал, умолив маму продолжить сказку позже.       А Фригга выругалась — дочь и сестра царей, она училась у лучших воинов Ванахейма и материться умела.       — Твар-р-ь! Скотина! Да что б тебя Суртур поимел! — Нити клятв и обетов буквально дрожали, намекая — пока намекая — на последствия. — Дрянь!       Успокоившись, она плеснула себе медовухи, выпила, не чувствуя вкуса, и задумалась: когда Один принёс ей Локи, она Видела его судьбу, а вот сейчас…       Сейчас нити судеб словно кто-то могущественный просто оборвал, и не только у Локи, но и у Асгарда… У всех.       О таком ей когда-то говорила наставница: так случается, когда в судьбы живущих вмешиваются Высшие.       — Значит, Высшие. — Она смотрела в никуда. — Кто из Вас? И что нам теперь ожидать? Что Ваше вмешательство принесёт нам, смертным?       Это было страшно — больше не Видеть будущее. Не Видеть события, не знать, что будет дальше. Но, с другой стороны, такое незнание во благо.       — Я сделаю всё, урод ты одноглазый, — зашипела Фригга, — чтобы не дать тебе испоганить Локи. Тор, увы, почти потерян для меня. Но Локи… Надеюсь, что Её мать не оставит внука своей милостью.       О да, Фригга знала, кто именно был матерью старшей дочери её мужа. И очень надеялась, что во внуке не проявится и тени Её силы!       — Да уберегут Локи Высшие от тени Её силы!       Слишком было жутко. Где, как и чем Один привлёк само воплощение… И Фригга оборвала мысли — даже думать о таком опасно