Глава 6. Хельхейм и Хела. Один.

      Смерть столь отвратительна, что ни один из нас не в состоянии смотреть на её приближение без ужаса. Жорж Санд (Аврора Дюпен).       Убивать — это такой же навык, как и любой другой. То, что ты умеешь это делать, никак не поможет тебе, если ты не будешь готов к нападению. Сергей Демьянов. «Некромант. Такая работа».       Если царь так богат, отчего бы ему не расплатиться с нами?       — Царь никогда не платит за то, что может получить даром. Поэтому он и богат. Роберт Шекли. «Царская воля».       Хела бесилась.       Запертая в мёртвом, умершем ещё до её рождения мире, будучи совершенно, кромешно одинокой, она пребывала в ярости.       — Один, рога Суртура тебе в задницу! Хела бушевала. Заточённая в чёрный лёд древних заклинаний, она была беспомощнее младенца, разве что смертельно опасна — ненависть к отцу и предавшему её Асгарду питала её. Один, заточив Хелу тут, в древнем мёртвом мире, насмешливо короновал её как царицу Хельхейма. Это, и то, что она была некросом, позволило ей существовать.       Асгард она ненавидела — за то, что асы под командованием Тюра ударили ей в спину, за их ненависть к ней — к той, что огнём и мечом раздвинула границы Асгарда.       Одина она ненавидела и за то, что он не только заточил её тут, но и за то, что лишил её сына. Сына, которого она смогла взять на руки лишь один раз и дать имя. Здесь, в окружении зеркально-чёрных скал, в которых она могла видеть происходящее в Девяти мирах, Хела бесилась. Но это холодное и мёртвое бешенство не могло разрушить те цепи, которыми её опутал Всеотец.       — Ненавижу! — взлетел к безмолвным небесам её крик. — Будь ты проклят, Один Всеотец! Будь ты проклят, Тюр-ублюдок! Тюра она ненавидела не меньше, чем Всеотца: за то, что он ударил ей в спину, за то, что уничтожил верных ей асов. И за то, что уничтожал и семьи верных ей.       Один лишил её того, что было ей положено как царевне Асгарда. Да, на её голове корона из льда и чёрных камней, но это не отменяло того факта, что она лишена всего.       А ещё был Лафей. Лафей, с которым она в своё время трахалась ко взаимному удовольствию. Тот факт, что он выбросил их общего сына, её не удивил. Йотуны невысоко ценили полукровок — для них на первом месте была физическая сила, а Локи… её маленький сын был похож на аса, так что физически он слабее йотуна.       В какой-то момент она почувствовала, что Мироздание дрогнуло, изменяясь, нити судьбы вибрировали и звенели, а ветви Иггдрасиля дрожали.       Чтобы все Девять Миров Иггдрасиля буквально застыли в ожидании — о таком она даже не слышала.       — О норны… — простонала Хела. — Что происходит?       В тот момент, когда Лафей умер, она взвыла от радости, а через мгновение к небесам взлетел полный бешенства голос — душа Лафея ей не досталась, она ускользнула из её рук, вырвалась из ловушки.       Разочарованный стон сорвался с её губ, а в глазах застыло недовольство.       — Что ж произошло? — В скалах, которые окружали её, она видела Лафея. — Ты кто угодно, но не Лафей, — протянула она, глядя на переговоры царя Йотунхейма и крии. — Но это будет интересно. Посмотрим на то, что ты будешь делать дальше.       На ту, что дала ей жизнь, Хела не злилась — аватары слишком редко задерживались в мирах, уходя сразу, как выполняли свою задачу. Ей было интересно, а знал ли её дед, царь Бёр, о том, кто её мать?       — Что ж, Один Всеотец, братец-Тюр, посмотрим, что случится в будущем. Я никогда ничего не забываю. Придёт моё время, и я ещё отомщу вам. Лафей… Любопытно, что ты будешь делать?

***

      Один злился — Хела! Трижды проклятое дитя, дочь от аватары самой Смерти!       Он был молод, стремился расширить границы Асгарда, хотел власти… И попался в ловушку.       Она была прекрасна — высокая, тонкая, стройная, как ванахеймский клинок, со звёздно-чёрными глазами и угольно-чёрными волосами. Нельзя было не влюбиться.       Вот он и влюбился, как мальчишка. Его отец, царь Бёр, так и не узнал, кто мать девочки, которую он короновал как признанную царевну Асгарда.       Она росла, и когда вошла в возраст, Один с ужасом осознал, что в Асгарде растёт некрос, способный стать высшим. Хела с детства воспитывалась как воин, как та, что поведёт войска Асгарда от победы к победе. Её с детства тренировали лучшие из лучших.       Хела умудрялась маскироваться под асинью, почти ничем не выдавая, что она некрос.       Но Один с каждой победой понимал, что некрос на троне Асгарда — это катастрофа. Увы, Хела была популярна. И слишком много асов поддерживало её.       Хела не делала ошибок, прикидываясь асиньей. И слишком многие воины тихо говорили, что она будет достойной царицей.       Сам Один старался ограничить её растущее влияние, потому что знал — стоит Хеле занять трон, как некрос развернётся во всю ширь.       Момент, когда Хела связалась с Лафеем, его ненавистным кузеном, он упустил.       Тот факт, что Хела умудрилась забеременеть, стал крайне неприятным сюрпризом. К сожалению для Хелы, в планах Одина счастливой и долгой жизни для неё и её отпрыска предусмотрено не было.       Так что пришлось принимать стратегическое решение — и рождение сильного сына приговорило Хелу.       Убить царевну, признанную царевну Асгарда? Увы, это было невозможно. Так что оставалось только одно — и мёртвый ещё до его рождения мир принял в свои объятия новую царицу.       А ребёнка он взял в род и семью как своего и Фригги сына. Как признанного царевича Асгарда. Да, это почти обрубило тому возможность занять трон Йотунхейма, но у Лафея не было — пока не было — законного ребёнка.       — Что, дорогой мой родич… — хмыкнул Один, глядя, как его младший сын занимается фехтованием, — кто знает, как сложится судьба? И воспитанный как царевич Асгарда йотун займёт трон Йотунхейма?       То, что он смог заточить Хелу, а её мать не вмешалась, не удивило Одина. Аватары уходили, как только выполняли то, для чего созданы.       Проблемы мог доставить Тюр. Его старший сын ненавидел Фриггу и Тора. После того как он поддержал отца и ударил в спину Хеле, Тюр рассчитывал на то, что Всеотец назовёт его наследником.       Но слишком жестокий, слишком высокомерный и непримиримый характер Тюра не давал ему надежды на получение трона.       — Что ж, надеюсь, Тор будет более достойным наследником. Главное — не допустить Фриггу к воспитанию сына. Довольно ей и Локи. Хотя магия…       Сам Один, хоть и был опытным сейдманом, учить сына не был готов — многих тонкостей он просто не знал, делая упор на физическую силу и голую мощь.Так что придётся дать возможность Фригге обучать Тора.       Совет, к слову, был рад, что у Всеотца появился законный сын и наследник. Тюр был бастардом, хотя в армии его уважали, но из-за того, что он был слишком жесток, члены Совета опасались, что он будет жесток и к асам.       А вот Тор не демонстрировал жестокости и нетерпимости. Но и ума ему, к сожалению, не хватало. Локи, к своей беде, показывал слишком блестящие результаты.       Один часто задумывался над тем, как использовать внука. Сделать его наследником? Или Тора? Пока ничего не ясно.       — Посмотрим, как распорядиться Локи, и посмотрим, что он мог взять от Хелы.       Если будут хоть малейшие намёки на то, что он пошёл в мать, участь Локи будет решена.