Глава 9. Брок и Хела. Разговор по душам

      Чем более странным нам кажется сон, тем более глубокий смысл он несёт. Зигмунд Фрейд (1856-1939) австрийский психолог, психиатр и невролог       Страшный был сон?       — С чего ты взял?       — Если человек во сне сжимает кулаки так, что ногти впиваются в кожу, ему снятся отнюдь не пони. Остаться в живых (Lost). Джек Шепард — Клэр Литтлтон       Брок заебался настолько, ругаясь до сорванного голоса со старейшинами, что вырубился, стоило голове коснуться подушки. Усталость была такой, что он не сразу сообразил, что вокруг него не совсем сон.       Тусклое серое нечто, глухая тоска и леденящий кости холод.       — Хм-м-м… — Брок оглядел себя — выглядел он и был одет как тогда, когда они попытались сорвать ебучее Озарение. — Ну и где я, во имя всех демонов Инферно? — Вокруг даже эха не было.       — Интере-е-е-ес-с-с-сно… — протянул-прошелестел вроде как женский голос. — И кто же ты такой?       Резко развернувшись, Брок увидел высокую стройную красотку с гривой чёрных волос, одетую как асинья, но во всё черное.       Память Лафея подсказала: Хела, дочь бывшей аватары Смерти, некрос, старший ребёнок Одина. Законный, что немаловажно, и признанный Бёром. Провозглашённая Одином Наследница. Не лишённая, к слову, титула.       — Хела, — спокойно кивнул Брок.       После общения с Йотунхейхмом некрос его не пугала — и вообще его тут ничто не пугало. Совершенно.       Пугалки не выросли.       После Гидрасупера и его шавки Рамлоу ничто не колебало.       — Повторяю: ты забавный. — Хела обошла вокруг смертного, который, в свою очередь, поворачивался вслед за ней. — Метка Изначальной Смерти, знаешь ли, о многом говорит.       — Я тебя забавляю? — Не, Хела была красавица. Причём такая, что вставало всё. И встало бы и у скелета. Но… не в его вкусе. — Ты красотка, такая, что даже несмотря на то, что я люблю и любим искренне, и даже смерть не разлучила нас, но и у меня встал. Но, опять же, я тебе не цирковая зверюшка.       Хела расхохоталась, и её смех разнёсся по этому «нигде».       — Хотела посмотреть на изменившегося Лафея… А вместо него вижу смертного с тенью йотуна. Значит, ты занял место Лафея, когда тот умер. Точнее, тебя сюда запихнула та, чьей аватарой была моя мать.       — Вообще-то… — Брок прищурился. Из памяти Лафея, из того, что рассказал Йотунхейм, он был уверен, что Хела абсолютно невменяема и опасна. Но-о-о… перед собой он видел достаточно адекватную женщину. — Выбора как такового не было. Иногда бывают предложения, от которых не отказываются. И бывают те, от предложений поработать на которых тоже… не отказываются.       — Выбор без выбора, — кивнула Хела. — Понимаю. По большому счёту, делить нам нечего. Я заперта в мёртвом мире до самой смерти Одина. Ключ к моей свободе — смерть Одина.       — А потом ты пойдёшь жрать Асгард и все миры? — прищурился Брок. — Извини, но это не выход. Мне тут жить.       Хела горько хмыкнула: — Я бы и да. Но… как ты думаешь, за счёт чего я ещё жива? В вымершем ещё до того, как я родилась, мире? Да, моя мать — аватара Смерти. Да, я некрос.       — Ты… — до Брока дошло, — ты жива только потому, что тянешь силы из Хельхейма… Но они не бесконечны. И или ты выжрешь мир до праха, и тогда просто сама умрёшь… Или… или Хельхейм сам сожрёт тебя. Даже если Один умрёт завтра, ты…       — Я почти иссушила свой резерв, — горько улыбнулась Хела. — Я просто не смогу выжрать живые миры. Если Один умрёт до того, как я достигну предела, то… Бёр признал меня царевной, так что Асгард подпитает меня.       — Другое дело, что не все будут рады тебе, так?       Хела вздохнула:       — Да. И в первую очередь Тюр. Правда, Один провозгласил сына от Фригги наследником.       — И тут вылезает твоё право первородства. А так как ты старший и законный ребёнок, это раскол и война. Асов и так мало, да и Один с Тюром многих вырезали…       — Именно, — грустно кивнула его собеседница. — Чтобы занять трон, права первородства мало. Нужны те, кто поддержит притязания, а у меня, увы, с этим сложновато.       — Как ты понимаешь, если я как царь Йотунхейма поддержу тебя силой, ты станешь не законной царицей, а узурпатором. Если Один впадёт в сон, кто будет регентом? Фригга? С ней можно иметь дело?       — Фригга? — Хела фыркнула. — Да ни за что. Один женщин вообще ни во что не ставит. Меня он ценил, пока была полезна. Так что регентом станет Тюр. Если мой папаша будет умнее, то или Рэгнволд, или Адальбьёрн. Но Рэгнволд стар. Хотя мозги у него работают, да-а-а-а… А иметь дело с Фриггой можно. Но она брачными клятвами связана по рукам и ногам.       Брок зашипел — женщин он уважал. Его Мэй, Наташа, Мария Хилл, Пеппер Поттс, и многие другие женщины творили свою жизнь сами. И такое отношение… В Йотунхейме за малейшую попытку принудить йотуншу к близости идиота ждала смерть.       Те женщины на Земле, что выбирали идти в армию, могли идиота разделать сами.       — Так, — он растёр лицо. — Как тебе помочь? В смысле вытащить? И… Может, попробовать поговорить с Хельхеймом? Йотунхейм многому научил нас.       — Вытащить никак. Я, увы, буквально по шею вплавлена в лёд. Один постарался, чтобы я не смогла выбраться. Но я попробую, не всех моих союзников Тюр вырезал. С Фриггой я поговорю — Одина она терпеть не может, родной сын, Тор, отдаляется от неё. Отдушина — Локи, но многое она ему дать не в силах. Она почти рабыня и ничего не в состоянии противопоставить Тюру, который хочет её себе.       Брок витиевато, длинно и непечатно обстоятельно объяснил, что он думает про Одина, Асгард и их нравы.       Хела лишь промолчала. Что она могла сказать? Этот смертный был прав. Даже её лишь терпели. Да, армия, валькирии и эйнхерии ей подчинялись… Но — трон ей не светил, даже не будь у Одина сыновей. И что с того, что Бёр провозгласил её царевной и наследницей?       — Мы можем общаться так? Во сне? — нахмурил брови Брок. — А то ты деградируешь полностью. — Словно в ответ на его желание окружающее их «нечто» плавно изменилось и стало его гостиной. — О! — Он оглядел комнату и цапнул забытую на столе книгу — «Гарри Поттер и Философский камень». Пролистав и убедившись, что весь текст на месте, он развернулся к Хеле. — Как тебе? Тут не только книги, но и фильмы. Наверное. Еды нет.       — Это твой дом? — Хела осмотрелась. — Красиво. Отдохну. И спасибо за книги. Теперь я смогу приходить сюда.

***

      Брок проснулся и мрачно выругался. А потом попробовал позвать Йотунхейм, и оказавшись во льдах, вздохнул — вышло.       — Что привело тебя снова сюда, смертный?       — Я тут пообщался с Хелой. Она, оказывается, не сумасшедшая. Вполне разумная.       — Вот как? — Йотунхейм удивился. — Раз так, попробую связаться с Воплощением Хельхейма и посмотрим на неё. Что она хочет?       — Свободы и корону. Она живёт за счёт своей силы. Выжирать всех живых она не хочет. Но голову Одина и Тюра жаждет.       — Неудивительно.       — Вопрос — что с Фриггой?       — Она рабыня брачных клятв. Для Асгарда женщины фактически бесправны, все, кроме воительниц вроде валькирий. Но Фригга умная и нашла, как обходить клятвы. Вытащить её невозможно, пока Один не умрёт. Или не лишится трона.

***

      Брок, сидя у затянутого прозрачным металлом окна, смотрел на бушующие ледяные ветра и думал, что ему со всем этим делать.       И Хелу, и Фриггу было по-человечески жалко: обе пленницы Одина. Убить Одина? Не, он может. Но что это даст?       Ладно. Сначала Ларцы. Потом визит в Сердце Йотунхейма, а потом уже всё остальное.