Глава 17. Один. Хела

      В войне вообще не выигрывают, Чарли. Все только и делают, что проигрывают, и кто проиграет последним, просит мира. Рэй Брэдбери. Вино из одуванчиков       Можно проиграть, но нельзя сдаваться. Эта жизнь для тебя (Die Zeitdie man Leben nennt)       Злорадство — наслаждение чужим горем. Плутарх (46–127) древнегреческий философ, биограф, моралист       Злорадство — лучшее из удовольствий. Вадим Норд. Вероника желает воскреснуть       Как же смеялась в квартире Рамлоу Хела, глядя на то, как йотуны выносят асов. Да, это была ещё не война, лишь проба сил, но тем не менее.       А то, как Рамлоу вморозил в лёд одного из братцев по отцу, заставило её злорадно ухмыльнуться — эти шрамы асу оставила она. И она же выдрала ему глаз.       — Какая прелесть, Брок, — облизнулась Хела. — Жаль, я его душу не получу. У папаши бастардов полно — одним больше, одним меньше… Ещё наделает.       Но вот то, как себя вёл этот смертный, проводя ритуальные пытки, заставило её уважительно покивать — пытки были в традициях что Асгарда, что Йотунхейма. И то, как смертные себя держали, вызывало уважение.       — Молодец. — Хела улыбнулась. — А папаша не сунется. Не в преддверии Сна. Он не идиот. Да и не после резни — самые лучшие выбиты. Ну, в этом ты, папаша, виноват сам.       Как она кричала, когда Один и Тюр казнили верных ей! Один не пощадил даже их семьи!       А её, раненую и ослабленную, заточил в мёртвом ещё до её рождения мире.       — Что ж, папаша, — злорадно ухмыльнулась опальная царевна Асгарда, которую никто не лишил титула, — я с удовольствием посмотрю, как Лафей обломает тебя. Интересно, а что тебя ждёт, когда ты явишься в Йотунхейм?       О, она помнила войны с йотунами! Сама не раз и не два водила войска в атаки на Йотунхейм. И знала, что йотуны, несмотря, на то, что их культура сильно уступала культуре асов, были цивилизованной расой.       Но нет ничего более сильного, чем ненависть к родне. А йотуны и асы были родственными расами.       Не будь этого, Бестла не стала бы матерью Одина, а она сама не родила бы сына от Лафея.       — Надеюсь, что ты, Тюр, сунешься в Йотунхейм!       Хела мечтала самолично снести голову братцу, но была объективной — пока она в Хельхейме, до Тюра ей не дотянуться.       — Когда же ты сдохнешь, Один, — простонала она. — И кто будет регентом? Надеюсь, Фригга вынесет эту ношу!       Увы, если в Ванахейме или Йотунхейме к женщинам отношение было как к равным, хоть и с нюансами, то в Асгарде женщины считались почти имуществом.       Послабления существовали для целительниц и тех, кто выбирал стезю валькирий, но таких было мало.       Даже Хеле пришлось тяжело. И что, что она царская дочь, царевна и воин? Она — женщина!       Сколько ей пришлось доказывать, что она имеет право командовать?

***

      Один, чувствуя гибель асов — не впрямую, он не Лафей, тем не менее бесился.       Не то чтобы он не пытал йотунов, попадавших ему в руки — пытал, и ещё как!       Бесился он из-за того, что простая проба сил оказалась провальной. Да и сын погиб. Один не переживал из-за потери своего ребёнка — у него было достаточно бастардов, но сам факт!       — Как?! — рычал Один на совете. — Как они увидели асов?! Они никогда их не замечали! Наши набеги всегда оказывались внезапны для йотунов! Что изменилось?!       — Что они могли купить у крии, Всеотец? — спросил его Рэгнволд. — Мог ли Лафей нанять наёмников?       — Пф-ф-ф, — зафыркал Тюр. — Лафей мнит себя выше всех. Вряд ли он изменился. Наёмники? Не думаю. Должно быть иное объяснение.       Тюр был рад, что один из братьев мёртв. Значит, на одного соперника на пути к трону меньше. Тора он не воспринимал соперником — тот слишком мал.       Тюр надеялся, что если — нет, когда! — Всеотец умрёт, он сможет стать царём. И что, что Тор родной и законный, и назван наследником? У него ни боевого опыта, ни мозгов!       А вот Локи…       Тюр скрипнул зубами.       Ублюдочный Локи! И мозгами его норны не обидели, и в воинских умениях он опережал Тора, и в обучении. Да и в искусстве сейда был лучше.       Но сейчас Тюр сосредоточился на проблеме Йотунхейма.       — Значит, — Адальбьёрн потёр лоб, — они просто могли отправить наблюдателей. Их шаманы вполне могли послать кого-то летающего к Биврёсту.       — Но наши ничего не заметили! — взорвался Тюр. — С каждым отрядом шёл сейдман, способный отследить творения шаманов! А наших просто выбили! Выживших убили потом! И мы это оставим?!       Один слегка стукнул Гунгниром об пол.       — Сядь и успокойся, Тюр. Лафей в своём праве. Но это не значит, что мы это так оставим.       Вальгард, один из советников, обратился к Одину:       — Всеотец. У нас есть несколько серьёзных проблем. — Он задумчиво пожевал губами. — Наша армия, о чём вам, уважаемый, — кивнул он Тюру, — должно быть известно, сильно поредела. По сравнению с тем, что было до… — Он не стал договаривать, но все поняли. — Во-вторых, асов стало меньше. В ближайшие века воевать с Йотунхеймом мы не сможем. Пять-шесть веков, не меньше, потребуется на восстановление.       В кабинете поднялся гул — советники в один голос начали возмущаться его словам. Лишь Тюр был мрачен — он знал всё это и без Вальгарда, и мрачнее обычного сидел Один.       — Хватит. — От рыка Тюра заткнулись все. — Вальгард, сколь это ни печально, прав. Нам придётся ждать.       — Кроме всего, — веско уронил Один, — нам необходимо подготовить армию. Бросать против йотунов не знавших настоящего боя эйнхериев значит положить их безо всякой славы. И без всякой пользы для Асгарда. Нам нужны целители для наших воинов и валькирий, сейдмены, — скривился он, — и оружие.       Советники переглянулись: по Одину было видно, что скоро он впадёт в Сон. И до сих пор он не назвал того, кто станет регентом.       Сам Один сейчас склонялся к тому, что Тюр не годится в регенты. Слишком жесток. Рэгнволд будет лучшим кандидатом. Он старый, но умный. И в свары встревать не станет.       Валькирии… Он вздохнул. Увы, их осталось не так много.       — Гудхильд, — произнёс Один в тишине. — Что с валькириями?       — Их мало, — рубанула та, вставая. — Их всего сотня! И достойных дев-воительниц почти нет. Далеко не каждая может пройти отбор в валькирии. Крылатых дев-воительниц всегда было мало.       Советники скривились — валькирий асы не любили. Место женщины не в битве, её дело — заниматься домом и рожать детей. Желательно сыновей. Однако они признавали, что далеко не все девы такие. Многие были воинственны с детства.       — Что нужно, чтобы их стало больше?       — Время. Уважение. И снова время. — Гудхильд пожала плечами. — Мы ищем дев, достойных стать валькириями, но находим немногих.       — Ищите, — веско уронил Один. — Учите. Нам нужна армия. — Он задумался. — Лафей силён за счёт Ларца Вечных Зим. Его надо забрать.       — Это почти невозможно, отец! — воскликнул Тюр. — Храм, где хранится Ларец Вечных Зим, охраняют так, что лезть туда — самоубийство. А сам Ларец может заморозить любого.       — Мне. Нужен. Ларец Вечных Зим. — отчеканил Один. — Без него Йотунхейм ослабнет. К Ларцу я пойду сам.       — Опасно, — покачал седой головой Рэгнволд.       — Знаю. — Один покачнулся. Сон. Ему надо отдохнуть, но пока есть дела. — Ступайте.       Советники, Гудхильд и Тюр встали, поклонились и ушли.       — Да будь ты проклят, Лафей! — взвыл Один. — Ненавижу! И твоего щенка тоже!