Часть третья - финал

Их новый официальный статус: «комиссия по инновационному развитию» открыл перед командой поистине безграничные, а главное — санкционированные возможности для творчества. Вампидап, получив доступ к чертежам замка, обнаружил, что Хогвартс — это не просто здание, а гигантский, плохо отлаженный механизм. Он составил «Карту точек хронического неудобства» и принялся за работу системно. Его следующим проектом стали «Самонаполняющиеся чернильницы» — «Вечный клякс» для библиотеки. Мадам Пинс, сначала встретившая идею с ледяным скепсисом, к концу недели с удивлением обнаружила, что её драгоценные фолианты больше не страдают от разлившихся чернил. Правда, чернильницы иногда переполнялись от энтузиазма и начинали писать сами — обычно это были странные стихи про арбузный укроп, но это считалось приемлемой платой за прогресс. Дан Балан и его говорящий череп нашли своё призвание в общении с полтергейстами и привидениями. Он организовал Совет неупокоенных, чтобы упорядочить их шалости. Теперь Пивз по договорённости воровал не всё подряд, а только левый носок у каждого второго студента, что создавало атмосферу предсказуемого хаоса. Почти Безголовый Ник, вдохновлённый идеей осушения стен, попросил подсушить его подвал тоже, что привело к созданию «Портативного осушителя для призраков» — устройства, которое заставляло его на несколько часов обретать почти физическую форму. Но настоящую революцию устроил Бигдиган. С разрешения Дамблдора он запустил на кухне линию экспериментальных вкусов. Под его руководством домовые эльфы, сначала ужасавшиеся, а потом вошедшие во вкус, начали творить невозможное: · Драконьи крылышки, которые были по сути куриные крылья, маринованные в том самом перце дракона в безопасной концентрации, от которых из ушей шёл безвредный дымок. Пудинг «Сон в летнюю ночь» с волшебным укропом, от которого во рту возникало ощущение прохлады и звучал далёкий смех. Жевательная резинка «Воздух Годриковой Лощины» — со вкусом родительского дома. У каждого он был разный. Рон Уизли, попробовав её, расплакался и сказал, что пахнет как пироги миссис Уизли. Однажды утром Хогвартс проснулся и не узнал себя. Сквозняки в коридорах сменились лёгкими, ароматизированными бризами. Студенты завтракали блюдами, которые меняли цвет и взрывались во рту фейерверком вкусов. Даже Северус Снейп, ведомый любопытством, зашёл на кухню и, пробормотав что-то о профанации, унёс с собой порцию исландского ледяного супа с мятой, от которой зубная эмаль звенела. Их миссия «Культурного обмена» завершилась полным и безоговорочным успехом. Они не просто впечатлили Хогвартс. Они его переизобрели. И когда пришло время уезжать, у ворот замка их ждал не только «Дракула-экспресс», но и почти вся школа. Студенты махали руками, профессора кивали с уважением, а домовые эльфы выстроились в шеренгу, отдавая честь своему вдохновителю — Бигдигану. Вампирбек, сияя всеми клыками, обнял Дамблдора. — Ну что, Альбус, признаёте, что наши методы работают? — Дамблдор, чьи глаза искрились над полумесяцами очков, улыбнулся. — Работают, дорогой коллега. Вы принесли нам нечто гораздо большее, чем технологии. Вы принесли нам… веселье. И, кажется, Хогвартс вам за это благодарен. «Дракула-экспресс», на этот раз без фырканья, плавно тронулся с места. Команда смотрела в окна на удаляющийся волшебный замок. Они ехали домой не как неудачливые дипломаты, а как триумфаторы. И они везли с собой самый ценный трофей — официальное приглашение вернуться в следующем семестре для продолжения работ по оптимизации и улучшению качества магической жизни. Хогвартс стал их домом. Странным, немного сумасшедшим, но бесконечно родным.