Глава 9

      Дни стали наслаиваться друг на друга. Утро отличалось от ночи только количеством освещения. Спрятавшись в глухом лесу, Гинсу по большей части просто спал. Спал почти без сновидений, за что стоило сказать спасибо таблеткам, взятым из аптеки. Гинсу украл почти все запасы, которые имелись на складе, и употреблял их огромными дозами. Мыслей о том, что медикаменты могут причинить ему вред, не возникало, ведь он знал, что неуязвим. Да, он потерял желание играться в эти игры. Какой в этом смысл, если зрителей все равно нет? Всех, всех до единого у него забрали. Никого не оставили в живых.       Почти.       Но надежд на то, чтобы когда-нибудь еще раз увидеть Шарину, у мальчика не было. Боль от увиденного в памяти того солдата так сильно ранила, что он потерял искру жизни. Лежа на огромной ветке высокого дерева, с которого открывался достаточно красивый вид на раскинувшийся внизу лес, Гинсу ел, пил, справлял нужду и спал. И так день за днем, неделя за неделей. А возможно, и месяц за месяцем. Когда провизия кончалась, он быстро долетал до ближайшего населенного пункта и, заблаговременно парализовав всех присутствующих людей, набирал с собой еды про запас. Иногда становилось скучно, и Гинсу снова ложился спать, предварительно выпив с десяток таблеток снотворного. Отключался он быстро и спал так долго и глубоко, что по пробуждении ощущал страшную жажду и голод.       Когда окружающий мир немного свыкся с чужим присутствием, некоторые дикие звери стали составлять ему компанию. Особенно разного рода древолазные грызуны, которых Гинсу с интересом подкармливал людской едой. Из магазина он, как правило, брал сразу и много, особо не глядя, что там полетит вслед за ним, поэтому и фрукты, и овощи, и даже орехи вполне попадались в куче разной всячины. Таким образом он почти что приручил некоторых особо наглых особей.       Встречались и животные покрупнее. Пришедшие на запах уже немного подпортившейся еды разного рода хищники с интересом обнюхивали дерево, облюбованное странным жителем. Даже медведи, которые неплохо лазали по деревьям и показывали свои навыки на практике, захаживали в гости. Наблюдая за тем, как огромная, мохнатая, дурно пахнущая туша весьма скоро взбирается по толстому стволу дерева, Гинсу затем мягко успокаивал короля леса и наблюдал за быстрым и аккуратным спуском. Компания хоть кого-то живого устраивала мальчика. С ними ему было не так грустно.       Наблюдая за звездным ночным небом, Гинсу думал: «Что может быть там, высоко в небе, где светят эти маленькие яркие точки? Может быть, там, где-то в темноте, меня ждет место, способное ужиться со мной?». Выпуская свою ментальную силу туда, в пустое пространство, он пытался дотянуться до звезд, но они оказывались слишком далеко. И Гинсу, по правде говоря, даже не воображал, насколько далеко они были.       И все же красота ночи удивляла. Тишина, на которую легким фоном накладывалось естественное дыхание леса, успокаивала. Гинсу даже удалось наблюдать пролетающую комету. Счастливым он не мог себя назвать, но сейчас, во всяком случае, он ощущал некоторое спокойствие.       И именно поэтому его внимание было ослаблено, когда пришли недоброжелатели.       Они двигались ночью, когда Луна была затянута облачками, и Гинсу крепко спал, закрепившись в стволе дерева. Он удобно уселся в ямке, образовавшейся при росте дерева, и, опершись на крепкий ствол, спал.       — Ищейка-1, я Ищейка-2, визуально наблюдаю цель, прием.       Две дюжины вооруженных до зубов оперативников, обученных действовать поразительно бесшумно, крались прямо к дереву, на котором спал мальчик. Пришлось потратить немало времени, чтобы обнаружить место, в котором затаился объект сто восемь, однако странные пропажи из магазинов в городе близ этого леса позволили решить задачку «2+2».       — Ищейка-2, я Ищейка-1, действуйте внимательно и осторожно, внимание, стрелять на поражение, повторяю, стрелять на поражение, прием.       Командир первого отряда, нажав кнопку передатчика, покрепче взялся за оружие. Он уже хорошо видел спящую фигуру на высоком дереве, но ему хотелось подойти ближе, чтобы точно не промахнуться. На оперативной сводке им докладывали, что объект практически неуязвим и следует быть особо осторожными. Веры в полную неуязвимость, очевидно, быть не могло. Все в этом мире не вечно, и этот мальчишка — не исключение. Сейчас, пока он спит и не контролирует свою силу, позволяющую ему быть в безопасности ото всех внешних нападений, отличный момент, чтобы убрать его одним метким выстрелом. Прямо в глаз. Но для этого нужно подойти немного ближе.       Двигаться так тихо, как на это способны Ищейки, не может никто. Листья под их сапогами не шелестят, ветки, попадающие под пятку, не ломаются, а снег, когда на него опускается нога, не скрепит. Из сотни кандидатов только один подходит для этой работы, из десятка отобранных только два могут успешно закончить обучение и только один из двух способен стать настоящей Ищейкой. Лучшие из лучших, единственные во всем мире.       И они пришли сюда, чтобы пристрелить ребенка.       Будь это обычный заказ для их ЧВК, очевидно, Ищейки отказались бы от подобной чернухи. Устранение политиков, президентов, развязывание межгосударственных конфликтов — у Ищеек весьма обширный спектр предлагаемых услуг, однако детоубийство в них не входило.       Да, до последнего момента.       Когда твоим заказчиком становится сам Президент твоей страны, отказаться становится сложно. Особенно когда тебе предлагают сумму, превышающую средний чек на несколько нулей.       Когда на месте Ищеек оказываются другие наемники, пробирающиеся по лесу, тот моментально реагирует на них. Дело не только в естественном шуме, который производит вооруженный человек, пробирающийся по кривым тропинкам, заросшими корнями. Сама природа места чувствует исходящую от незваных гостей ауру опасности и затихает. Птицы либо улетают подальше, либо умолкают, тихо наблюдая за вторжением. Звери вовсе предпочитают не приближаться близко, чуя враждебность, исходящую от вооруженного человека. Но Ищейки были другого уровня. Их муштра позволяла вливаться в естественный цикл природы так ловко, что их вмешательство проходило невидимо. Как и в этот раз.       Ищейка-1 приблизилась достаточно близко, чтобы выйти на дистанцию, на которой промах невозможен. Командир отряда, сдерживая нарастающее сердцебиение, жестами приказал своим людям окружить дерево. Ребенок по-прежнему спал. Хороший знак. Не было сомнений, что, проснувшись, он бы сразу же убил их всех. Поэтому у командира был только один меткий выстрел, прямиком в закрытый глаз, чуть заметно покачивающийся в такт дыханию.       Ищейка поднял оружие, не издавая ни звука ремнями. Закрыл один глаз, прицелился, обратно открыл его. Он ясно видел свою цель. Палец мягко ласкал спусковой крючок. Где-то поблизости фырчал ёж. Палец, напрягшись, стал оказывать возрастающее давление на курок.       Выстрел.       Ищейка ярко видел, как пуля долетела аккурат до закрытого глаза мальчика. С такой дистанции, из такого оружия, она должна была пробить его череп насквозь, в том числе и ствол дерева позади него. Но вместо этого Ищейка услышал, как пуля, падая вниз, ударилась о неровную кору дерева. Он задержал дыхание.       Гинсу проснулся.              Мальчик спал глубоко, не видя сновидений. Когда пуля ударилась о его барьер, он не сразу почувствовал это. О том, что ему может угрожать опасность, Гинсу узнал от внутренней системы безопасности, которая стала насильно вырывать его из спокойного и мирного сна. Поэтому, открыв глаза, Гинсу не сразу понял, что вообще происходит. Опершись на локти, он широко зевнул и стал протирать глаза рукой. Вычищая из уголков глаз соринки, скопившееся там ото сна, он не видел, что на него целится дюжина стволов. Только тогда, когда они все разом извергли из себя огненные сгустки металла, Гинсу, вздрогнув, огляделся по сторонам, наконец замечая нежеланных гостей. Конечно, ни одна пуля не могла достичь цели и все они разве что портили ствол дерева, на котором спал мальчик. Но шум, который все равно производили автоматы с глушителями, пробирал мальчишку до костей, напоминая ему картину, увиденную в голове мертвого солдата.       Все закончилось слишком быстро. Когда Ищейки, находясь в пути к месту начала операции, воображали, что с ними будет, если они провалят тот самый единственный выстрел, они строили картины, напоминающие киношный блокбастер. В котором по лесу будут летать деревья, свинец литься ручьем, крики, оры, стоны; решали, кто выживет, а кому придется умереть для остроты картины. Реальность, однако же, была полна разочарований.       Никакого блокбастера. Никаких криков. Огонь прекратился с первым опустевшим магазином, потому что вставить свежий уже никто не мог. Никто не взлетел в воздух, смешно маша руками. Деревья остались на своих местах.       Кто-то из оперативников упал на месте, когда его мозги сгорели. Другие, слегка приподнявшись над землей, смотались в узел, переломав себе буквально все кости. Одному даже не повезло, и ему пришлось вывернуться наизнанку. Так или иначе, но весь отряд Ищейка-1 был убит в течение пары секунд, без единого крика. Кроме командира отряда.       Ментальные щупальца, которые набросились на жертву, как только мальчик проснулся, нашли того, кто располагал наибольшей информацией. Грубо, без прелюдий, они выпили из него каждую частичку памяти, которую можно было бы просмотреть. И бедолага чувствовал, как нечто совершенно чуждое не только человеку, но, наверное, и этому миру в целом, роется в его голове, шастает, как у себя дома. Нервы, соединенные с мозгом, сходили с ума от случайных импульсов, испускаемых погибающим органом, принося чудовищные, ни с чем не сравнимые страдания. Для настоящего мира все длилось какие-то мгновения, но для последней выжившей Ищейки они превратились в отдельную жизнь в искусственном аду.              Путешествуя по памяти, Гинсу заранее знал, что хочет увидеть. Среди скучных моментов обыденной жизни человека найти определенное воспоминание было не так легко, и стоило это сделать до того, как весь массив данных перейдет к нему в голову, потому что, когда информация станет полностью его, отфильтровать ее будет еще сложнее. Среди сотен обыкновенных дней, когда не происходило ничего значимого для мальчика, попадались моменты работы. Секретные операции. Устранения. Похищения. Этот человек чем только не занимался на своей службе. И он гордился ею. Считал, что делает если не хорошую, то, во всяком случае, необходимую работу. Ту, на которую не поднимется рука у более слабохарактерных служак. Ох, как же он гордился собой!       Среди миллионов часов воспоминаний Гинсу смог, почти случайно, наткнуться на оперативную сводку в штабе. И то, что он там увидел, ему не понравилось.       — Он будет скрываться где-то в этой области, — огромный мужчина в камуфляжном костюме с суровым выражением лица указывал на какую-то точку на карте с помощью указки. В кабинете сидело множество других мужчин, одетых в похожую форму одежды, и внимательно слушало его. — Из населенного пункта, располагающегося в этой области, поступает достаточное количество жалоб на странные пропажи, чтобы мы не обратили на них внимание. Будьте предельно осторожны…       Он долго рассказывал, как себя стоит вести при захвате, чего делать ни в коем случае нельзя. Когда лучше атаковать. Куда целиться. Устранить цель без промедления. Не обращать внимания на малый возраст. Их противник — ТВАРЬ, которая ставит саму государственность под угрозу. И они исполняют священный долг.              «Тварь… вот как они видят меня. Видят меня тварью», — зажмурившись, подумал Гинсу. Сердце заболело. Зубы заскрежетали от возникшего давления, так крепко он их сжал. Он ведь просто хотел жить и быть любимым кем-то. Ну почему они смотрят на него именно так? За что?       «Неужели теперь во мне никогда не увидят человека? Но я же обычный мальчик. Я никогда не хотел никому причинять вреда. Но… раз меня уже заклеймили… то пусть будет так. Я хотя бы не буду думать, отчего такое отношение», — решил для себя Гинсу и взмыл в воздух. Он знал, куда ему нужно лететь. Путь был не близкий, но и у него теперь появилась цель.