Приятная встреча

✦ Прогулка по Фонтейну ✦

Фонтейн сиял в лучах позднего осеннего солнца, которое медленно опускалось за горизонт, окрашивая небо в теплые оттенки оранжевого, розового и фиолетового. Белоснежные фасады домов, украшенные изысканной лепниной в стиле барокко и коваными балконами с цветочными мотивами, отражали мягкое золото заката, создавая иллюзию, будто весь город был окутан волшебным сиянием. Лёгкий ветерок, несущий с собой солёный привкус моря и свежесть брызг от многочисленных фонтанов, разносил по узким мощеным улицам аромат свежеиспечённого хлеба из пекарен, где пекари только что вынимали из печей румяные багеты. В воздухе витал лёгкий туман, типичный для Фонтейна в это время суток, придавая всему вокруг загадочный, почти театральный вид. Прохожие спешили по своим делам: элегантные дамы в шляпках с перьями обсуждали последние сплетни, дети с интересом наблюдали за представлением одного известного фокусника и его очаровательной ассистентки с кошачьими ушками, бегали вокруг фонтанов, а уличные торговцы расхваливали свои товары — от свежих устриц до сверкающих ювелирных изделий. Итэр шёл неспешным шагом по одной из таких улочек, наслаждаясь редким моментом покоя в своей хаотичной жизни путешественника. После всех недавних приключений — ожесточённых битв с чудовищами Бездны в глубинах Тейвата, разгадывания древних загадок в забытых руинах и помощи жителям различных регионов — возможность просто гулять без какой-либо цели казалась почти роскошью, настоящим подарком судьбы. Он вспоминал о том, как неделю назад собрался с девушками — Навией, Фуриной, Клориндой, Линетт, Шеврёз и даже Арлекино присоединилась к ним в их игре. В его Чайнике Безмятежности были воссозданы множество разных декораций. Итэр отыгрывал роль повелителя тьмы — зловещего лорда, повелевающего армиями теней, — и, к его собственному удовлетворению, он полностью разгромил их партию. На секунду он вспомнил про Фурину, а именно про их пир в честь его победы. Эти воспоминания вызвали у Итэра тёплую улыбку, и он невольно замедлил шаг, вдыхая свежий воздух и позволяя мыслям блуждать. Вдруг он почувствовал, как чьи-то мягкие, теплые ладони осторожно закрыли ему глаза сзади. Легкий аромат лаванды и ванили — знакомый до боли, ее фирменный парфюм — сразу выдал виновницу. Голос, звонкий и полный лукавства, прозвучал прямо у его уха, с легким придыханием: — Угадай, кто? — прошептала она, стараясь сделать тон загадочным, но с явной ноткой игривости, которая всегда выдавала ее. Итэр даже не стал напрягаться, притворяясь серьезным. Он знал этот голос лучше, чем свой собственный — он слышал его в моменты радости, в разгар битв и в тихие вечера. — Фурина? — нарочито строго произнес он, зная, что это вызовет бурную реакцию. Он даже слегка наклонился назад, чувствуя тепло ее тела. — Хм! Обидно, между прочим! — возмутилась девушка, театрально топнув ножкой по брусчатке, отчего ее каблучки издали звонкий стук. — Я тебя укушу, если не ответишь правильно! Я серьезно, партнер! — Она слегка прикусила мочку его уха, но так нежно, что это было больше лаской, чем угрозой. Итэр едва сдержал смех, чувствуя, как её пальцы слегка дрогнули от притворного гнева.. — Хорошо, хорошо. Навия, конечно же, это ты. Кто еще мог бы так подкрасться и устроить спектакль посреди улицы? — Вот теперь правильно! — удовлетворённо воскликнула она, убирая руки и гордо расправляя плечи, словно выиграла важный поединок в суде. — А то я уже начала думать, что ты меня забыл среди всех этих героических дел. Он обернулся, и перед ним стояла Навия в своём привычном элегантном наряде: светло-голубое платье с золотыми акцентами и кружевными вставками, подчеркивающее ее стройную фигуру и изящные изгибы, и широкополая шляпка с пером, которая добавляла ей аристократического шарма. Ее золотистые волосы, слегка развеваемые ветром, играли в лучах заходящего солнца, отбрасывая блики, словно золотые нити. Глаза — ярко-голубые, как чистые воды Фонтейна, — сверкали весельем и теплотой, а лёгкая улыбка на полных губах ясно давала понять, что она что-то задумала, как всегда. Навия была воплощением энергии: ее движения были грациозными, но полными жизни, а аура — солнечной и притягательной. — Давно не виделись, — с теплом сказал Итэр, чувствуя, как его сердце слегка ускорило ритм от ее присутствия. Он протянул руку, и она без колебаний взяла ее, переплетая пальцы. — Вот именно! — Навия энергично кивнула, беря его под руку без всякого стеснения и начиная шагать рядом. — Ты всё бегаешь за Фуриной, сражаешься с чудовищами, решаешь какие-то великие дела, спасаешь мир от очередной катастрофы. А я тут сижу одна и грущу в компании шоколадных пирожных и булочек с кремом. Знаешь, вчера я съела целую коробку эклеров, размышляя, куда же ты пропал на этот раз. — С пирожными, говоришь? Тогда я пропустил всё самое важное, — рассмеялся Итэр, и они вместе направились вдоль переулка, проходя мимо многочисленных лавок торговцев. Один продавец предлагал свежие фрукты — сочные персики и грозди винограда, — другой хвастался шелковыми шарфами из Ли Юэ. Ароматы смешивались: сладость выпечки, пряности специй, свежесть цветов из букетов. Некоторое время они просто болтали — о делах в гильдии искателей приключений, о друзьях — Шарлотта готовила новый репортаж о загадочных происшествиях в Фонтейне, а Клоринда выиграла очередную дуэль; о новых необычных идеях Навии. Она с энтузиазмом рассказывала о своем последнем проекте. Город вокруг жил своей обычной жизнью: где-то вдалеке играл уличный оркестр, исполняя легкий вальс, который эхом разносился по улицам; из кафе доносился запах свежесваренного кофе и ванили, смешанный с ароматом свежих круассанов и шоколада. Они остановились у одного из кафе, и Навия настояла купить по чашке горячего шоколада. Это обязательно, — сказала она, протягивая ему кружку. — Ничто не поднимает настроение лучше, чем шоколад в хорошей компании. Они присели на скамейку у фонтана, потягивая напиток и продолжая разговор. Навия поделилась историей о своем детстве — как она любила бегать по улицам Фонтейна, мечтая о приключениях, — а Итэр рассказал о своем последнем путешествии в Сумеру, где он разгадывал загадки джунглей. Вдруг Навия замедлила шаг, делая вид, что рассматривает витрину ювелирной лавки, где блестели кольца с драгоценными камнями — сапфирами, рубинами и изумрудами, переливающимися в свете фонарей. — Мне кажется, — задумчиво начала она, ее голос стал чуть тише, с ноткой ревности, — ты слишком много времени проводишь с Фуриной. Она многое мне рассказала о ваших "приключениях". Вы там вдвоем веселитесь, а я... Ну, просто сижу и жду новостей. Не то чтобы я жалуюсь, но... Итэр усмехнулся, заметив легкую нотку ревности в ее голосе, которая делала ее еще милее. — А неужели ты ревнуешь? — спросил он, поворачиваясь к ней и глядя в глаза. — Я? — она фыркнула и прижала руки к груди, изображая оскорбленную невинность, но ее щеки слегка порозовели. — Конечно же, нет! Просто... — тут Навия сделала паузу, ее глаза заблестели хитро, почти заговорщицки. — Вот похитят меня как-нибудь злые пираты или жуткие культисты, а ты даже не заметишь! Я буду сидеть в темнице, связанная и беспомощная, а ты продолжишь бегать за Фуриной. — Что за странные мысли? — удивился Итэр, но по ее глазам понял, что она снова затевает какую-то игру. — Хотя, если уж тебя похитят, я, конечно, сразу брошу все свои дела. — Ага! — Навия прищурилась, ее губы изогнулись в озорной улыбке. — Но вот вопрос: куда ты побежишь первым делом? К Фурине за помощью? Или, может, к Шарлотте, чтобы она написала статью о моем исчезновении? Он задумался на пару секунд, притворяясь серьезным, затем ответил с самым невинным выражением лица: — К Фурине. Чтобы она утешила меня в моей беде и спела грустную арию о потерянной любви. Навия распахнула глаза, изображая возмущение, ее руки уперлись в бока: — Ах вот как! Предатель! — воскликнула она, театрально отступив назад и скрестив руки на груди. — Вот ты шутишь, а мне, может быть, обидно! Я думала, мы команда, а ты... Ты меня на Фурину променял! — Она топнула ножкой снова, но в ее глазах плясали искорки смеха. Итэр не удержался от смеха. Решив подыграть, он вдруг встал на одно колено прямо посреди улицы, сложив руки, будто моля о пощаде. Прохожие начали оборачиваться: кто-то улыбнулся, кто-то шепотом комментировал сцену, а пара детей захихикала. — Прошу прощения, миледи Навия! Не гневайся на меня, великодушная защитница Фонтейна и королева моего сердца! Я всего лишь шутник, недостойный твоего внимания. Позволь мне искупить вину — может, поцелуем мира? — Итэр! Вставай немедленно! Неловко должно быть тебе, а со стыда сгораю я! — прошептала она сквозь смех, на её щеках предательски проступил румянец, делая её ещё очаровательнее. Она оглянулась, заметив любопытные взгляды. — Я не встану, пока ты не простишь меня, прекрасная госпожа, — с преувеличенной серьёзностью ответил Итэр, глядя на неё снизу вверх с притворной мольбой. — Хорошо-хорошо! Прощаю! Только встань, пока люди не подумали что-нибудь нехорошее, — она протянула ему руку, помогая подняться, и они оба расхохотались. Сцена завершилась смехом обоих. Навия, чуть смущённая, пыталась сохранить достоинство, поправляя шляпку, но глаза её светились — она явно наслаждалась каждой минутой. Они продолжили прогулку, теперь уже рука об руку, обсуждая мелочи: от погоды в Фонтейне, которая всегда была капризной, до последних сплетен в гильдии. Солнце окончательно скрылось за горизонтом, и город окутал лёгкий туман, а фонари зажглись золотыми искрами, освещая улицы мягким, романтическим светом. Они зашли в небольшой парк у реки, где Навия сорвала цветок и воткнула его в волосы Итэра, шепнув: «Чтобы ты помнил обо мне в своих путешествиях». Когда, наконец, они добрались до её дома — элегантного особняка на тихой улочке, окруженного садом с цветущими розами и журчащим фонтанчиком, — город уже полностью погрузился в вечернюю атмосферу. Фонтаны журчали где-то неподалеку, а в воздухе витал запах ночных цветов и влажной земли. — Ну что ж, пора, наверное, идти, — сказал Итэр, собираясь уйти, хотя в душе не хотел расставаться. — Увидимся завтра. Было приятно прогуляться, Навия. Но едва он сделал шаг, как Навия неожиданно схватила его за руку, ее пальцы были теплыми и чуть дрожали от волнения. — Нет. — Голос её прозвучал мягко, но твёрдо, с ноткой желания. — Останься. Сегодня. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы этот прекрасный вечер заканчивался так рано. Он взглянул на неё — и в этот миг в её глазах отражалось всё: искорка озорства, тень нежности, лёгкая усталость, спрятанная за привычной улыбкой, и что-то более глубокое, страстное, что заставило его сердце сжаться. Итэр улыбнулся в ответ и, не споря, кивнул. — Хорошо. Как прикажет мадам Навия. Я весь в твоем распоряжении. Она довольно фыркнула, взяла его за руку и потянула внутрь, закрывая дверь за ними с тихим щелчком. Дом Навии был уютным и элегантным: высокие потолки, мягкие ковры под ногами, картины на стенах, изображающие пейзажи Фонтейна и морские сцены, и камин в гостиной, где потрескивал огонь, отбрасывая теплые блики. Они прошли через гостиную, где на столе стояли вазы со свежими цветами — розами и лилиями, — и направились прямо в спальню, но сначала Навия остановилась в коридоре, прижав Итэра к стене для быстрого, страстного поцелуя. Я так долго ждала этого момента, — прошептала она, ее губы были мягкими и сладкими от шоколада. Так они оказались внутри спальни — просторной комнаты с большой кроватью, покрытой шелковыми простынями, тяжелыми бархатными шторами на окнах, выходящими в сад, и мягким освещением от лампы на прикроватном столике. В воздухе витал легкий аромат ее духов и свежих простыней. Как только дверь спальни закрылась, атмосфера изменилась: воздух потяжелел от напряжения и желания. Навия повернулась к Итэру, ее глаза пылали от страсти, зрачки расширились. Она начала нарочито медленно раздеваться, демонстрируя своё тело, словно в соблазнительном танце, предназначенном только для него. Сначала она сняла шляпку, позволяя золотистым волосам рассыпаться по плечам волнами, которые переливались в свете лампы. Затем расстегнула верхние пуговицы платья, позволяя ему соскользнуть с плеч, открывая взору Итэра её идеальную фигуру: стройные длинные ноги, изящные бедра, тонкую талию и полную грудь. Под привычной одеждой оказалось чёрное кружевное бельё — лифчик с тонкими бретельками, облегающий её формы и подчеркивающий соблазнительные изгибы, и трусики, почти прозрачные, с кружевными вставками, которые дразнили воображение. Материал был тонким, шелковистым, и в свете лампы отбрасывал тени, которые подчеркивали каждую кривую её тела. Она стояла перед ним, слегка выгнув спину, позволяя ему насладиться видом. — Ты явно была готова к моему визиту, — сказал Итэр хриплым голосом, подходя ближе и зажимая рукой её левую грудь через кружево. Ткань была мягкой, но под ней он почувствовал тепло ее кожи и твердость соска, реагирующего на его прикосновение. Навия выгнулась навстречу, издавая тихий стон удовольствия, её дыхание участилось, а тело слегка задрожало. — А может быть, я всегда готова к твоему визиту? — ответила Навия, её голос был низким, соблазнительным, с хрипотцой. Она взяла его вторую руку и поместила её на свою правую грудь, прижимаясь ближе, так что их тела соприкоснулись. — Ведь ты знаешь, как я люблю «приключения»... особенно с тобой. Покажи мне, насколько ты меня хочешь. Итэр сжал обе груди сильнее, чувствуя их упругость и тепло, его пальцы ласкали соски через ткань, кружа вокруг них медленными движениями, то нежно, то грубо, вырывая из Навии новые стоны, которые эхом разнеслись по комнате. Она запрокинула голову, её губы приоткрылись, а руки запутались в его волосах, прижимая ближе с силой, почти болезненно. Они стояли так несколько минут, Итэр наслаждался её реакциями: как её кожа покрывается мурашками, как дыхание становится прерывистым и хриплым, как она прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать крик, но не может. Он наклонился и поцеловал её шею, проводя языком по ключице, оставляя влажные следы, а затем спустился ниже, целуя её, кусая кожу через кружево. — Ты такая красивая... Такая соблазнительная, — прошептал он, его голос был полон желания и доминации. — Я не могу остановиться. Я хочу всю тебя. — Тогда не останавливайся, партнер... Возьми меня всю, — выдохнула Навия, ее руки скользнули по его спине, царапая ткань рубашки с силой, оставляя красные следы даже через одежду. Он ласкал их, сжимал с силой, кусал через ткань, заставляя Навию извиваться и стонать громче, ее соски стали болезненно чувствительными, — Итэр быстро, почти рывком, избавился от своей одежды: сначала рубашка полетела на пол, открывая мускулистый торс с шрамами от прошлых битв; затем штаны, оставшись в одних трусах, под которыми уже была видна его возбужденная эрекция, пульсирующая и твердая, натягивающая ткань до предела. Навия, не отрывая глаз, полных голода, расстегнула свой лифчик, позволяя ему упасть на пол. Её груди освободились, полные и соблазнительные, с розовыми сосками, затвердевшими от желания и прохладного воздуха. Итэр наклонился и укусил её за левую грудь сильно, обводя языком сосок, затем впиваясь зубами, оставляя красный след и посасывая с силой, вызывая у Навии громкий крик боли и удовольствия. Она ахнула, её руки крепче сжали его волосы, дергая с силой. — Итэр... да... вот так, сильнее... — простонала она, ее тело выгнулось дугой, бедра потерлись о его эрекцию. Пока он ласкал её грудь языком, зубами и губами — чередуя нежные поцелуи с жесткими укусами, посасывая соски и обводя их кругами пальцами, сжимая и скручивая, — его пальцы скользнули вниз, под кружевные трусики. Он почувствовал её влажность, тепло, гладкую кожу и начал ласкать грубо, сначала кружа вокруг клитора пальцем с давлением, дразня, а затем проникая внутрь тремя пальцами сразу, растягивая её, находя чувствительные точки и стимулируя их. Навия закричала, её бедра двинулись навстречу его руке с отчаянием, она была уже мокрой, влага текла по его пальцам. — Партнер!? — выкрикнула Навия, когда пальцы Итэра проникли глубже, активно стимулируя её, двигаясь в быстром ритме, то ускоряясь до предела, то замедляя пальцы внутри. Её тело напряглось, она была на грани оргазма, мышцы сжимались. — Да, я слушаю, — с сарказмом ответил путешественник, но его слова утонули в криках девушки. Она схватила его за плечи, ногти впились в кожу глубоко, оставляя кровавые следы. — Ты такая чувствительная... Такая горячая внутри. Кончи для меня... Но не сейчас. Навия не ответила, только зарычала от удовольствия, её глаза закатились. Но Итэр не стал дарить ей оргазм сразу — он замедлил движения до мучительной медленности, дразня, заставляя её умолять: «Пожалуйста... не останавливайся... трахай меня пальцами сильнее!». Вместо этого он, прекратив играть с её грудью — оставив соски красными, набухшими и пульсирующими от боли и удовольствия, — повалил её на кровать рывком, почти бросив, избавляя Навию от последнего элемента одежды одним жестким движением. Она лежала перед ним обнаженная, её тело блестело от пота, бедра широко раздвинуты, приглашая, клитор набухший и красный, влага блестела на внутренней стороне бедер, попадая на простыни. Удовлетворенно взглянув на её попку — круглую, упругую, идеальную, — Итэр решил «украсить» её, шлепнув своей рукой по правой ягодице с силой, звук шлепка был громким, как удар хлыста, вызвав у Навии крик удовольствия, смешанный с острой болью. Её кожа покраснела мгновенно, отпечаток ладони горел, и она выгнулась, явно ожидая продолжения, ее глаза молили о большем. — Тебе нравится, да? Нравится, когда я всё контролирую? — прорычал Итэр, шлепнув еще раз, теперь по левой ягодице, еще сильнее, оставляя красный отпечаток и заставляя её тело содрогнуться. — Да... нравится... Шлепай меня сильнее, я вся твоя! — прошептала Навия, ее голос дрожал от возбуждения и боли, слезы удовольствия выступили на глазах. Довольный своей работой, Итэр пристроился к ней сзади, сначала проведя членом по её влажным складкам грубо, дразня вход, потрев им по клитору, затем войдя внутрь одним резким, глубоким толчком, растягивая её до предела. Навия завопила от удовольствия и боли, её тело приняло его полностью, мышцы сжались вокруг него в спазме. Он начал активные движения, сразу в быстром, яростном ритме, входя глубже с каждым толчком, ударяясь о её попку с силой, шлепки тел эхом разносились по комнате. Его руки держали её за бедра, пальцы впивались в кожу глубоко, оставляя синяки, контролируя ритм, прижимая её лицом в подушку. — Глубже... быстрее! — умоляла она, ее голос прерывался криками, тело двигалось навстречу с желаемым. Итэр не заставил ждать: он ускорил темп до бешеного, шлепая её по попке с каждым толчком, чередуя удары, оставляя на её коже красные отметки, — вызывая новые крики. Спустя несколько минут интенсивных движений Навия достигла первого оргазма — её тело содрогнулось в конвульсиях, мышцы сжались вокруг него в тисках, и она выкрикнула его имя, волны удовольствия смешались с болью, слезы текли по щекам. Но это было только начало. Итэр не остановился, продолжая двигаться с еще большей силой, меняя позиции для большего интенсивности. Сначала он перевернул её на спину рывком, чтобы смотреть в глаза: её лицо было раскрасневшимся, губы приоткрыты в крике, глаза полны страсти и слёз. Он вошёл снова, резко, целуя её губы с силой, кусая нижнюю губу до крови, шею, грудь, его руки ласкали клитор то грубо, то нежно, усиливая ощущения. Навия обвила его ногами, прижимая ближе, её ногти царапали спину глубоко, оставляя кровавые борозды. Затем на боку: он лежал сзади, одна рука на её груди, сжимая слегка, для усиления ощущений, другая между ног, стимулируя клитор с силой, пока он двигался в яростном ритме. «Ты моя... только моя, моя», — рычал он, кусая мочку уха до боли. Они меняли ритм — то быстрый и яростный, когда комната наполнялась звуками шлепков, криков и стонов; то медленный и мучительный, растягивая удовольствие, с поцелуями и ласковыми словами, смешанными с угрозами. Итэр шлепал её по попке, бедрам и даже по груди еще несколько раз в разных позициях, оставляя красные следы, которые только усиливали её возбуждение — Навия любила эту смесь боли и удовольствия, крича: «Еще!». Она отвечала взаимностью, царапая его спину и грудь, кусая за плечо до крови, шепча слова любви и желания: «Я люблю тебя... возьми меня сильнее... сделай так, чтобы я не могла ходить!». В одной позиции она оседлала его, скача сверху с бешеной скоростью, её груди подпрыгивали, а он держал её за бедра, шлепая и направляя, толкая вверх с силой. Так Навия кончила еще трижды. Спустя больше двух часов, полных криков, стонов, пота и интенсивных ощущений, когда их тела были покрыты потом, следами укусов, царапин, а воздух в комнате пропитан мускусным ароматом их любви — на попе Навии красовалось уже несколько следов от рук путешественника, красных и жгучих, а сама она без сил рухнула на кровать, обняв Итэра как подушку, тело все еще дрожало в послевкусии. Её дыхание было тяжелым, тело расслабленным, но покрытым болью, а на лице — довольная, уставшая улыбка с каплями крови на губе. Итэр лежал рядом, гладя её волосы, целуя в лоб, чувствуя, как их сердца бьются в унисон. «Ты невероятная... моя Навия», — прошептал он, и они заснули в объятиях, окруженные тишиной ночи.