Раскрытая истина

✦Сладкое возмездие✦

Ожидание было одним из самых неприятных для Итэра дел — это время, когда разум заполняется сомнениями, а воображение рисует худшие сценарии. Он провел день в рутине: помог жителям Фонтейна с мелкими поручениями, такими как поиск потерянных вещей в каналах или отпор случайным монстрам у городских ворот, но мысли его постоянно возвращались к Навии. А что, если все его улики были лишь рядом совпадений? Ему не сложно было придумать объяснения, почему веревки на фото так слабо затянуты, почему Навия улыбалась, и так со всеми его доказательствами. «Что, если это не игра? Что, если она действительно в опасности?» — шептал внутренний голос, но логика подсказывала обратное: все зацепки указывали на розыгрыш. Чтобы отвлечься, он зашел в кафе, где вчера гулял с ней, заказал кофе и пирожные — шоколадные, как она любила, — и сидел, глядя на прохожих. Вспоминал их разговоры, ее смех, тепло ее руки. «Если это ее план, — подумал он с улыбкой, — то она превзошла себя. И наказание за будет соответствующим». И вот после очередного выполненного поручения — доставки посылки в отдаленный район города — Катерина вместе с наградой передала ему третий конверт от неизвестного. Опять? Ты оказался в центре какой-то интриги? — пошутила она. Волнение захлестнуло Итэра, как волна в шторм: смесь адреналина и тревоги. Он быстро скрылся от любопытных взглядов в темном углу зала гильдии, где воздух пах пылью и старыми картами. Волнение захлестнуло Итэра, и он скрылся в темном углу зала, где дождь стучал по окну. Взяв в руки письмо, он начал его читать, его глаза бегали по строкам. После поздравлений с выполнением предыдущих заданий и похвалы — «Ты доказал свою преданность, путешественник. Твои усилия не напрасны» — там сообщалось, что ему осталось лишь одно задание, самое легкое, чтобы встретиться с пленницей, но подробности были во втором конверте. Вскрыв второй, он вынул фотографию и бронзовый ключик — старый, с гравировкой волн. Третья фотография: Навия стояла, руки подняты вверх, скрытые за кадром — вероятно, подвешены на крюк или цепь. Повязка на глазах — та же черная, туго завязанная, но теперь с легким сдвигом, намекающим на возможность видеть краем глаза. Кляп во рту — плотный, растягивающий губы, но ухмылка явная, озорная, с приподнятыми уголками, как будто она еле сдерживает смех. Румянец — интенсивный, покрывающий щеки и шею, словно от жара или возбуждения. Тело связано веревками: вокруг торса, бедер и ног, но узлы декоративные, с бантами, не впивающиеся в кожу. Одежда — безупречная, без пыли или разрывов, волосы уложены в идеальные локоны, блестящие. Фон — тот же подвал. На обороте фотографии было написано место и время: «Приди в старый жилой дом на окраине города сегодня вечером. Используй ключ. Забери свой приз». Последние сомнения рухнули, как карточный домик: это и правда была лишь игра. Но где-то внутри Итэр не мог полностью подавить тревогу за судьбу Навии — годы приключений научили его, что даже в шутках может скрываться правда. Оставалось лишь подождать вечера и встретиться с пленницей. Ей придется придумать достойное объяснение своей шутки, если она хочет избежать своего наказания. У Итэра уже было множество идей, как он может "наказать" эту пленницу: от легких шалостей до чего-то более интенсивного, что оставит воспоминания на долгое время. Он представил ее реакции — стоны, мольбы, улыбки — и почувствовал прилив возбуждения. «Если она хочет игры, — подумал он, — то получит полную версию». С наступлением вечера, когда солнце скрылось за тучами, а Фонтейн окутали сумерки, Итэр отправился по указанному адресу на окраине города. Дождь наконец утих, оставив после себя густой туман, который клубился вокруг ног, словно пытаясь скрыть путь и создать атмосферу таинственности. Город за спиной затихал, фонари отбрасывали длинные тени, а воздух наполнился запахом дождя и мокрого камня, далекие звуки фонтанов и уличных музыкантов стихали, уступая место тишине окраин, где дома стояли заброшенными, с заколоченными окнами и заросшими садами, полными шёпотом ветра в листве. Все его мысли были заняты Навией и финалом этой истории: что она скажет? Как оправдается? Адрес вел к старому жилому дому — двухэтажному зданию викторианской архитектуры. Но сейчас все его мысли были заняты Навией и финалом этой истории: смесью облегчения от уверенности в том, что всё это розыгрыш, и предвкушения "наказания", которое он уже мысленно планировал в деталях. «Если это твоя игра, то я сделаю её незабываемой — ты будешь умолять о пощаде», — подумал он, сжимая в кармане бронзовый ключик, его пальцы белели от силы хватки. Подойдя к дому с облупившейся белой краской, покосившимся крыльцом и плющом, обвивающим стены, словно пытаясь скрыть его секреты и придать вид забытого особняка из жутких легенд. Вопреки ожиданиям, дом не выглядел слишком старым или запущенным: окна были целы, хоть и зашторены плотной тканью, а дверь — крепкой, с резными узорами волн и фонтанов, намекающими на морскую тематику Фонтейна, и даже свежей смазкой на петлях. На секунду заколебавшись — проверяя адрес на обороте фото, прислушиваясь к тишине и сканируя окрестности на предмет ловушек или наблюдателей, — Итэр вставил ключ в замок. Металл скрипнул тихо, но повернулся легко, с приятным щелчком, и дверь открылась с тихим вздохом, выпуская наружу прохладный воздух с примесью пыли, старого дерева и знакомого аромата — лаванды и ванили, духов Навии, теперь смешанного с легким дымом от свечей. «Она здесь», — подумал он, ступая внутрь и закрывая дверь за собой, запирая её на ключ для приватности. Внутри царила кромешная тьма, прерываемая лишь слабым лунным светом, проникающим сквозь щели в шторах и отбрасывающим серебристые блики на пол. Итэру, с его обостренными чувствами путешественника, потребовалось лишь несколько секунд, чтобы зрение адаптировалось: он разглядел внутренний интерьер — потертые обои с выцветшими цветочными узорами, старые мебели под белыми чехлами, покрытые тонким слоем пыли, и деревянный пол, скрипящий под ногами, как в старом фильме ужасов. Если поначалу всё выглядело обыденно для заброшенного жилого дома — гостиная с холодным камином и пыльными книгами на полках, кухня с ржавой утварью и паутиной в углах, — то воздух становился тяжелее по мере продвижения вглубь, пропитываясь ароматом воска, кожи и металла, намекая на скрытые секреты. Он обыскал первый этаж быстро: заглянул в спальню с продавленной кроватью и зеркалом в трещинах, в кабинет с пожелтевшими бумагами, но ничего подозрительного. Затем обнаружил вход в подвал за потайной дверью в кухне — деревянной панелью, скрытой за старым шкафом, который он отодвинул с тихим скрежетом. Ступени заскрипели под его весом, спускаясь в темноту, и Итэр отворил нижнюю дверь, шагнув во тьму. Тут же его нос уловил усиленный запах духов Навии, смешанный с чем-то более острым — воском свечей, кожей и металлом, создавая атмосферу подземного лабиринта, полного опасностей. Атмосфера подземной части здания была кардинально иной: сырая, с низкими сводчатыми потолками из камня, освещенная тусклыми масляными лампами на стенах, которые он зажигал по пути, используя Пиро способности, повсюду ему чудились жуткие тени. Стены были из грубого камня, покрытого плесенью в углах и паутиной, а воздух — прохладный и влажный, как в древней темнице, с легким эхом шагов. Заглядывая в разные комнаты в поисках Навии, он обнаруживал всё больше странных, наводящих на опасные мысли инструментов: в первой комнате — полки с кнутами разных длин и материалов, от тонких кожаных хлыстов до толстых плеток с металлическими шипами, наручниками из кованого железа и мягкой бархатной кожи, веревками в катушках — шелковыми, джутовыми, даже с шипами для особых ощущений. «Это коллекция для... пыток и удовольствий», — подумал Итэр, сердце начало стучать чаще, адреналин смешался с возбуждением, вызывая прилив крови в его мозг и не только. Во второй комнате — разнообразные крепления для фиксации: деревянный крест в форме X с кожаными ремнями и металлическими кольцами, подвесные крюки на цепях от потолка, способные выдержать вес тела, стулья с фиксаторами для рук, ног и даже шеи, странное устройство вроде качелей с кожаными петлями. Пол был покрыт толстыми коврами для комфорта, а на стенах — зеркала во весь рост, отражающие всё, чтобы "жертва" видела себя со всех сторон. Итэр провел пальцем по одному из ремней, представляя Навию здесь — связанную, извивающуюся и стонущую от удовольствия. Проходя мимо залов с орудиями пыток — средневековыми на вид, но явно современными репликами: зажимы для сосков с регулируемой силой, свечи для восковых игр в разных цветах и температурах, вибрирующие устройства на батарейках с пультами, полки с маслами, лубрикантами, даже элементальными артефактами для шоковых ощущений, масками и кляпами в форме шаров или колец. На секунду поколебавшись в своих убеждениях, Итэр представил себе ужасные сцены того, что могли реальные похитители тут делать с Навией: её крики, слёзы, муки. Он бы возненавидел себя, если она и правда страдала, пока он просто выполнял эти глупые задания, бегая у них на побегушках. «А если это реально? Если кто-то использует её, чтобы манипулировать мной?» — Итэр, ужаснувшись от картины, нарисованной его воображением, остановился, но затем логика возвращалась: запах духов слишком свежий, инструменты слишком чистые. «Или это тоже часть её плана? Если да, то когда я доберусь до неё, покажу, как использовать это на практике. Она пожалеет — и одновременно взмолится о большем». Чтобы развеять сомнения, он заглянул в ещё одну комнату — с большим деревянным столом для фиксации, окружённым инструментами для создания разнообразных ощущений: перьями, льдом, горячими маслами и разными эликсирами, повышающими чувствительность, и целой кучей разных афродизиаков. «Это не тюрьма — это игровая зона», — осознал он, возбуждение нарастало. Следуя запаху духов, который становился сильнее, словно путеводная нить в лабиринте, Итэр постепенно приближался к своей цели. Пройдя ещё несколько комнат — одну с большим ложем, покрытым чёрным шелком и окружённым зеркалами для полного обзора; другую с полками книг с особо извращённым содержанием и огромным количеством интимных рассказов на любой вкус; третью с ванной, полной ароматических масел, солей и цепей для водных игр, — он наконец нашёл пленницу в самой дальней комнате, скрытой за тяжёлой дубовой дверью. Это была уютная камера в контрасте с остальным подвалом: мягкий свет от дюжины свечей в серебряных канделябрах, отбрасывающий теплые блики; стол с изысканным чайным сервизом из фарфора, украшенным золотыми узорами; ковры на полу, толстые и мягкие; даже камин, где потрескивал огонь, разгоняя сырость. Навия спокойно, как ни в чем не бывало, сидела в своей привычной одежде — том же светло-голубом платье с золотыми акцентами, без даже намеком на повреждения — за столом и пила чай с булочками, густо намазанными кремом и посыпанными сахарной пудрой. Её поза была расслабленной, ноги закинуты одна на другую, а на лице — озорная улыбка, как будто она ждала гостей на чайную церемонию в своём особняке, а не спасения из жуткого подвала. Рядом стоял поднос с фруктами и шоколадом, а в воздухе витал аромат свежей выпечки. Возмущению Итэра не было предела — ярость от дней тревоги смешалась с облегчением и возбуждением, — но он был готов выслушать её оправдания, скрестив руки на груди и прислонившись к дверному косяку. — О, партнёр, я так рада, что ты пришёл спасти меня из лап этих ужасных бандитов! — улыбаясь, поприветствовала Итэра Навия, откусывая часть от булочки с кремом и запивая чаем из изящной чашки. Её глаза искрились весельем, а тон — театрально-драматичным, с притворным вздохом, как у Фурины в роли жертвы на одном из спектаклей. Она даже вытерла губы салфеткой, добавляя комичности. — А были ли вообще бандиты? — сдерживая возмущение, спросил Итэр, подходя ближе и оглядывая комнату с прищуром. — Это не тюрьма — это декорации для спектакля. И ты — главная актриса. — добавил он. — Да, они же меня похитили! Связали, заперли здесь... О, это было так страшно, я чуть не умерла от ужаса! — озорно улыбаясь, сказала Навия, её голос дрожал от притворного ужаса, но глаза выдавали смех, искрясь, как звезды. Она встала, грациозно подходя к нему и кладя руку на его плечо. — Представь: тёмный подвал, цепи, угрозы, даже пытки, но вот ты, мой герой! — Что-то не похоже всё это на реальное похищение. Чай, булочки, свечи... И ты выглядишь так, будто только что с бала, а не из плена ужасных бандитов, — ответил Итэр, его тон стал строже, но в глазах мелькнуло озорство. Он схватил её за руку, притягивая ближе с силой, заставляя почувствовать его напряжение. — Фотографии, запах твоих духов, слабые узлы, твоя ухмылка... И этот подвал. Признавайся, Навия. Всё это — твоя затея? — Ну ладно, ты меня раскусил. Это была моя идея, ну почти моя — Фурина и Клоринда лишь немного помогли с декорациями, фото и этим подвалом. Про подвал мне, кстати, Фурина и рассказала, он использовался группой богачей-извращенцев очень давно для очевидных целей. Я, между прочим, всё спланировала ещё месяц назад, и мне ничуть не стыдно! — отпив чай для драматического эффекта, призналась Навия, её улыбка стала шире, а глаза — хитрыми. — Никто не пострадал: те бандиты давно укрывались от закона, и ты их сдал властям, герой. Кристаллы? Просила Тиори для новых украшений — она создаст новую коллекцию «Сокровища Тейвата», вдохновленную твоими приключениями. Так что все счастливы и всё хорошо! — продолжила Навия, не скрывая свою улыбку, и даже поклонилась, как актриса на сцене после финала. Она налила ему чашку чая, протягивая — Попробуй, партнер. Это твой любимый, с медом. — Постарайся так больше не делать, — сказал Итэр, мысленно перебирая кары, которые может обрушить на голову своей девушки за такой розыгрыш. Его хватка на её руке стала крепче, пальцы впились в кожу. — Я действительно волновался за тебя. Эти дни были пыткой — бегать по миру, думать о тебе в опасности, представлять самые ужасные картины... — Я знаю, в этом и был план, — продолжая улыбаться, произнесла Навия, прижимаясь ближе и проводя пальцем по его груди, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки. — Зато я уверена, эти несколько дней я занимала все твои мысли до единой. Мне приятно знать, что ты все эти дни думал только обо мне, а не о Фурине и других девушках, не о приключениях и подвигах. А обо мне. Ревность — это специя, партнёр! — Конечно, я готова к последствиям за свои поступки, — продолжила Навия, сдерживая смех, её улыбка лишь расширилась, а в глазах загорелся озорной огонёк, давая Итэру понять, что именно этого она и добивалась. — Что ты там придумаешь в качестве моего наказания? Свяжешь меня? Будешь доводить до сотни оргазмов? Или что-нибудь особенно жестокое? Я вся в твоих руках... Буквально. Покажи мне, насколько я была плохой девочкой. — Поцеловав Итэра, произнесла Навия. Мысли Итэра неслись с бешеной скоростью, представляя соразмерное наказание за такой розыгрыш. Тут же он вспомнил о многочисленных инструментах в других комнатах — этот подвал был идеальной сценой для мести. Она всё это спланировала, зная, что он найдёт её здесь, среди этих "игрушек", и он отплатит ей сполна, сделав "наказание" долгим, интенсивным и незабываемым, смешав боль, удовольствие и доминацию до предела. Итэр не стал медлить с наказанием. Его глаза потемнели от смеси гнева, желания и доминации — он схватил Навию за подбородок грубо, заставляя смотреть в глаза, его пальцы впились в кожу, оставляя красные следы. — Раздевайся. Медленно. Сейчас мы проверим, насколько ты раскаиваешься, — приказал Итэр строгим, низким голосом, отпуская её с толчком и отступая назад, скрестив руки, его взгляд, словно клинок, пронзал её. Навия, дрожа от предвкушения и легкого страха, начала нарочито медленно раздеваться: сначала платье соскользнуло с плеч медленным, соблазнительным движением, открывая черное кружевное белье — лифчик, облегающий полную грудь, и трусики с влажным пятном, свидетельствующим о её сильном возбуждении. Она повернулась, демонстрируя тело, проводя руками по коже, дразня соски и бедра. Как прикажешь, партнер... Хозяин, — прошептала она хриплым голосом, её дыхание участилось. Итэр наблюдал холодно, его эрекция нарастала, но он сдерживался, планируя возмездие. — Ты, кажется, уже ждёшь этого, — заметил Итэр, подходя ближе. — А разве ты нет? — парировала Навия, но в её голосе слышалась лёгкая дрожь. Он не сомневался над первой частью наказания: раз ей нравилось фотографироваться, он повторит все три фото, но с его акцентами, теперь это будет не игра, а реальность. Отыскать ту самую камеру — старую механическую с вспышкой — и остальной реквизит с её фото не составило труда — в соседней комнате, полной инструментов. Спустя считаные минуты Навия была привязана к стулу: веревки врезались в кожу в интимных местах — вокруг бедер, груди, натирая клитор и соски, заставляя стонать в кляп от желания. Кляп — шаровой, растягивающий рот, и повязка — тугая, лишающая зрения полностью. Итэр сделал несколько фото с разных углов, похлопывая её по щекам и зажимая соски между пальцев, доводя до предела её возбуждение. «Это за первую ложь и мою первую ночь без сна», — прорычал он, его пальцы проникли внутрь ей трусиков грубо, стимулируя и почти до края, но останавливая. Закончив с первой, Итэр перешёл к воссозданию второй, но с изменением: теперь на сосках Навии находились зажимы с вибраторами, выставленными на максимум, обеспечивая дополнительную стимуляцию, пока она оставалась привязанной к столбу цепями, впивающимися в запястья и лодыжки. Её тело корчилось, крики глушились кляпом, пот тёк по коже. Итэр сделал фото, делая зажимы сильнее, затем легонько хлопая по бёдрам хлыстом. «Это — за обман и кристаллы, которые чуть не стоили мне жизни в бурях Инадзумы». На третьей фото Навия была подвешена к потолку на крюк и цепи, руки растянуты практически до боли в плечах, тело висит, ноги перестают касаться пола. В дополнение к вибраторам на сосках добавился вибратор внутри, на клиторе и даже анальная пробка с вибрацией, доводя её до предела, но не давая оргазм: Итэр контролировал их через пульт с золотой окантовкой, направляя вибрации в тело пленницы, её тело в конвульсиях, стоны стали беспрерывными, слюна капает из-под кляпа. «Это — за мою тревогу и ужас, которые ты вызвала. Теперь мучайся, как я». Закончив с первой частью наказания — фотографиями, которые он планировал сохранить как напоминание и показать ей позже, а может быть, и не только ей, — настало время второй части. Навия была зафиксирована лицом к стене с широко разведёнными ногами, неспособная пошевелиться, всё ещё в повязке на глазах, но без кляпа, чтобы он слышал её мольбы. В руке Итэра оказалась короткая гибкая плеть из мягкой кожи. Первый удар прозвучал негромко, но оставил на её ягодице ярко-алую полосу. Навия вскрикнула, но не от боли, а от каскада новых ощущений. Удары сыпались на её ягодицы, бёдра, верхнюю часть спины. Они были точными, хлёсткими, но идеально рассчитанными, опытная рука прекрасно контролировала силу ударов — он не хотел причинять ей настоящие травмы, лишь разогревал кожу, заставляя кровь бежать быстрее. Теперь третья часть. Итэру понравилась её шутка про сто оргазмов, но для наказания непослушной девочки больше подходило сто недостигнутых оргазмов. Надёжно связав её, он, напоив Навию афродизиаком и сам сделав несколько глотков, используя вибраторы, ту же плеть, что и на прошлом наказании, лёд и огонь от специальных свечей — капающий воск на кожу, — доводил Навию до пика, останавливался в последний миг. Час за часом: её тело в спазмах, слёзы ручьями, умоляя: «Пожалуйста... милосердия... кончить!» Но он был неумолим, щипая, кусая и стимулируя, пока он не решит остановиться. Теперь началась финальная часть наказания: Навия скакала на его члене, но с добавками — зажимы на сосках, плеть в его руке для ударов по спине, руки связаны за спиной. Он имел её яростно, меняя позиции: на четвереньках; против стены; на столе, с вибраторами внутри. Она кончала один за другим — десятки, каждый сильнее предыдущего, тело в конвульсиях, крики эхом разносились по подвалу. Он шлепал и царапал её, шепча: «Это за каждый день твоей игры». Закончив с наказанием — спустя часы, когда она истратила последние силы, — Итэр развязал её и уложил на мягкий ковёр среди догорающих свечей. Луна лила холодный свет через маленькое окно, освещая их тела — её кожу, покрытую красными полосами и следами многочисленных укусов. — Прости, — прошептала она, прижимаясь к его груди, тело дрожит. — Я была плохой девочкой. — Ты заплатила сполна, — ответил он, гладя её волосы, целуя в макушку. Её пальцы скользили по его груди, лёгкие, как перо. — А если я снова буду плохой девочкой? — улыбнулась она. Итэр приподнял её подбородок, заставляя смотреть. — Тогда я накажу тебя жёстче, — пообещал он, голос мягкий, но с угрозой. Навия прижалась, тело дрожит от перенапряжения. — Обещаешь? — прошептала она. — Обещаю, — ответил он, целуя её. И они остались лежать так, окружённые тишиной и тенью, зная, что игра никогда не закончится. Незадолго до того, как провалиться в сон, он вспомнил ещё об одной девушке из Фонтейна, которая неделю держала его в похожем подвале. Однажды он отомстит ей стократ за её игры, но сейчас он был безмерно счастлив, обнимая Навия, что использовала его грудь как подушку.