Мольба (001/003/005)

Каждый совершенный тобой поступок обратится благом или несчастьем. Энергия мира циклична и вечно стремится к равновесию. Каждое благое деяние вернется благом в ответ, каждый негативный поступок отзовется карой. Лишь поняв истинную сущность бытия, можно жить верно. Только ступая по верному пути, возможно обрести то, чего искренне желаешь. Ничья энергия не исчезает из мира, ведь все циклично... "Я вновь тебя увижу… Мне нужен лишь шанс…" Сложив руки в молитвенном жесте, на полу своей камеры сидела заключённая под третьим номером – Каэдэ Хикари. Каштановые волосы девушки значительно отрасли и спутались, запястья девушки покрывали бинты, а цветок из ремней, что был на форме, ныне обратился бесформенно висящими ремнями. Время, проведенное здесь, оставило шрамы не только на физическом состоянии девушки, но и на моральном… Улыбаться всем, притворяться, что все в порядке, и врать в лицо становилось с каждым днём всё тяжелее и тяжелее… Девушку радовал лишь факт того, что после завершения второго суда настанет и ее черед… "Пожалуйста, покончи с этими муками..." Наконец, разомкнув молитвенный жест, девушка поднялась с колен и, отряхнув платье, покинула комнату. Короткими шажками девушка пересекала комплекс. Если не двигаться, то можно погибнуть раньше времени, а потому она старалась покидать камеру хотябы раз в пару дней… Увядшие должны тянуться из последних сил, в надежде, что их страдания прервут, не дав им окончательно увянуть. Так, погруженная в свои мысли, заключённая шла, пока не наткнулась на небольшой силуэт во тьме коридора. Хоть девушка хотела скрыться и уйти незамеченной, у нее это не получилось, ведь взор золотых глаз уже заприметил путницу. – Здравствуйте, мисс Хикари! Давно вас не видела, все хорошо? – из темноты явилась пятая – Акира. В отличие от третьей, девочка расцвела здесь. Черные волосы были собраны в хвостик, форма немного испачкана в краске, а лицо заключённой украшала лёгкая и непринужденная улыбка. – Привет… Чувствую себя чуть лучше, чем обычно… Хах… – выдохнув, промолвила заключённая. Окинув взглядом собеседницу, Акира немного погрустнела и с неким укором задала вопрос: – Вы так и не начали нормально питаться? Я уже говорила, если нужна моя помощь, то я буду заходить к вам...– – Нет... Действительно не стоит... Я не заслуживаю...– почёсывая бинты девушка отвела взгляд, после чего, зацепившись за первое, что пришло в голову, сменила тему, – Лучше расскажи, чем ты тут занимаешься? Каэдэ не хотела доставлять кому-то ещё больше проблем, чем сейчас... Отвратительное чувство... Ещё неприятнее стало после того, как Курай поджав губы и отведя взгляд, попыталась сделать вид, будто не заметила намерений собеседницы... – Думаю чуть-чуть украсить коридор, не хотите присоединиться? – сказала Акира, явно пытающаяся поддержать обобщение любым способом... К счастью для пятой, третьей было столь же неловко, от чего она, молча кивнув, прошла чуть ближе к тому месту, откуда выходила Курай… Идущий по окружности коридор соединяющий камеры был всем до боли знаком... Но в этот раз нечто было иначе: ранее белая стена возле четвертой камеры, ныне была покрыта вьющейся лозой, местами незаконченной, но уже разгоняющей гнетущее настроение этих стен. Рядом с незаконченными рисунками стоял парень вечно ходящий за Акирой, будто хвостик – Йори Ясуда. Он держал в руках кисть и старался выводить линии, справляясь с этим не без труда. Заметив женщину, он прикрыл глаза и помахал рукой в знак приветствия. – И я рада видеть, что ты… Не завял окончательно… – с некой печалью ответила Каэдэ на приветствие. Реакцией первого стал лишь краткий кивок. – Мисс Каэдэ, держите. – протянула ей кисть и палитру пятая, стараясь мило улыбаться. Стоило третьей принять протянутые девушкой вещи, как та сама приступила к рисованию, стараясь не обращать внимания на заключённую. "Больно... Ей тоже... Если я оставлю что-то после себя, она расстроится чуть меньше... Надеюсь..." Движения кисти оставляли на стене то, что в один момент было для девушки спасением, в другой же раз стало "спасением" для дорогого ей человека – Цветы. Краткий миг спокойствия не могло опорочить ничто, даже бутон третьего суда, что норовил распуститься…