Глава 2: Ответный ход

Звонок прозвенел, словно сигнал тревоги. Лина сорвалась с места, пытаясь раствориться в потоке учеников. Нужно было бежать, спрятаться, стереть с памяти его пронзительный взгляд и с кожи — след его прикосновения. «Успокойся, — давила она на себя, пробираясь к гардеробу. — Он учитель. Он ничего не сделает. Не посмеет». Но ее тело, предательски ожившее при одном его взгляде, с ней не соглашалось. Тот самый влажный жар снова разлился по низу живота, настойчиво напоминая о своем унизительном появлении в автобусе. Она судорожно надела пальто и почти выбежала из школы, жадно глотая холодный воздух. Путь домой пролетел в тумане. Она не замечала ни прохожих, ни машин, снова и снова переживая те несколько секунд, когда его взгляд раздел ее догола. Дома, обнаружив, что родителей нет, она с облегчением забралась под душ, надеясь смыть с себя весь этот день. Струи горячей воды били по коже, но не могли смыть воспоминания. Она закрыла глаза, и ее ладонь сама, почти без воли, скользнула вниз по животу. К черту стыд. Ей нужно было выпустить это напряжение, эту смесь ярости и возбуждения. Она представила его грубые руки на своей талии, его горячее дыхание на шее, тот самый твердый член, который давил на нее сквозь ткань, теперь — голый, скользящий между ее ног… Она довела себя до стремительного, почти болезненного оргазма, прислонившись к мокрой кафельной стене с глухим стоном. А потом по ней поползли тихие, жгучие слезы стыда. Вечером, проверяя почту, она обнаружила новое сообщение в школьной системе. Отправитель: «Янбеков А.В.». Тема письма была пустой. В теле — всего одна строка. «Напряженность твоего бедра могла бы стать темой для целого сонета. Жду продолжения на следующем уроке. А.Я.» Сначала ее охватила ярость. Горячая, слепая. Как он смеет? Он — учитель! Пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы написать «Отстань от меня», но она замерла. А что, если он покажет это кому-то? Скажет, что это она сама его спровоцировала? Всем было бы проще поверить уважаемому педагогу, а не серой мыши из угла. Может, он так уже поступал с другими? Чувствовал свою безнаказанность, прикрываясь положением? Он же видел ее реакцию в автобусе, чувствовал, как она ответила ему телом. Он был уверен, что она слишком запугана и скомпрометирована, чтобы что-то предпринять. Ярость сменилась леденящим страхом. Он все знает. Видит ее насквозь. Играет с ней. Она — мушка в паутине, а он наблюдает, как она бьется. Потом наступило оцепенение. Она просто сидела, уставившись в экран, не в силах пошевелиться. Мир сузился до этой одной строки. И лишь спустя долгие минуты, когда первоначальный шок прошел, из глубин этого оцепенения начала подниматься странная, холодная решимость. Он думает, что имеет дело с запуганной школьницей? Что она будет молчать и краснеть? Ее пальцы зависли над клавиатурой. Мысли метались, оценивая риски. «Если я не отвечу, он решит, что я испугалась, и станет еще наглее. Если отвечу грубо — он может отомстить, у него есть власть и эти письма. Но если я отвечу... так, чтобы это было и броней, и острием... я покажу, что вижу его игру. И что я не жертва. Я стану участником, равным игроком. Это риск. Но молчание — больший». Она вдохнула, выдохнула и медленно, с нажимом, вбила букву за буквой: «Сомневаюсь, что ваша поэзия выдержит проверку на прочность. Л.» Она не дала себе времени передумать. Курсор завис над кнопкой «Отправить». Сердце колотилось, стуча по ребрам. Палец дрогнул и нажал. Сообщение ушло. Она вышла из системы, отключила компьютер и упала на кровать, прикрыв глаза. Тишина в комнате была оглушительной. Игра началась. И она только что сделала свой первый ход.