Часть 6. Вампир

      В детстве Глип с широкой усмешкой рассказывал младшим братьям о вампирах, и с упоением наблюдал, как те завороженно его слушали.       Вампиры, вопреки распространенному мнению, не боялись солнца, богини или чего-нибудь такого. Это было мертвецы, которые после смерти начинали тянуть вакфу с других существ. Принца был одновременно прост и сложен. Но, ежели говорить по порядку, служет рассмотреть то, откуда вообще взялась эта зараза.       Принесли ее, если верить предположениям братьев и Шинономе, демоны. Некогда эти мерзкие существа вторглись в их мир, но получив отпор быстро взвыли, попросив перемирие. После него они обязывлись более никогда не трогать ни одного элиатропа, и навсегда покинули их мир, но осадок таки остался. Вскоре после их ухода стали выявлять первые случаи таинственной болезни. Первичное название помнили уже, разве что, всевозможные полиглоты по типу Килби и Глипа. Ныне народ называл тварей достаточно просто - вампиры.       Суть их была крайне занята. Ежели при жизни какой-нибудь вампир достаточно часто тянул из тебя вакфу, то есть шанс, что после смерти ты станешь ему собратом. Разумеется, тонкостей там уж слишком много. Тело должно быть цело. Голова на месте, не разрезано, скажем, напополам, и уж тем более не развеяно вакфу по миру. Да и даже при соблюдении всех этих условий, шанс крайне мал, иначе бы от этой заразы было не отмыться. Тем не менее, по сей день она процветала, даже несмотря на то, что многие считали ее лишь сказкой.       Новообращенные вампиры ничем не отличаются от людей с истощением вакфу. Обычно все происходит по одинаковой схеме. Элиатроп умирает, но тут же становится вампиром и приходит в себя. Ему пишут клиническую смерть в медицинской карте, отпаивают вакфу, считая, что у него истощение, и вскоре выпускают в свободное плаванье. Признаков вампиризма пока еще нет. Отличить новообращённого от обычного человека невозможно. Но дальше - больше. Со временем вакфу вновь уходит. Появляется голод, и тогда вампир идет искать способы его утолить. Поначалу они тянут энергию из растений, затем - из животных, но с каждым разом нужно всё больше и всё скорее. Так вампиры доходят до других элиатропов. Им, несмотря на сотни мелодрам и прочей ереси, не нужна человеческая шея. Достаточно находится подле жертвы. А ежели смогли дотронуться до нее, да сохранить физический контакт - и вовсе легкотня. Самое страшное, что люди сами тянутся к вампирам.       Став вампиром, элиатроп меняется. Но не так, как принято считать у маленьких девочек. Нет. Да, они становятся чуть привлекательнее, но это не более, чем улучшение того, что было. Вампиры, несмотря на то, что при жизни могли быть замкнутыми людьми, становятся открытыми и общительными. Они тянутся ко всем и довольно ловко уходят от вопросов. Они притягивают людей к себе своей игривостью и задором.       Отличия проявляются уже после первого столетия такого существования. Тогда вампиры начинают терять людские черты. Голод становится сильнее, и при его малейшем ощущении существа теряют над собой явный контроль. Ежели голод длится еще дольше, то о понятии контроля речи и не идет. Покуда вампир не отведает столько вакфу, сколько ему надобно, он не сможет здраво мыслить. Еще одним отличием является то, что у них медленно и верно пропадают крылья из вакфу. Вакфу, пусть и чужая, более не циркулирует в теле. Она лиль наполняет его, застаиваясь, да испаряясь для поддержания эдакого подобия жизни. Меняется и цвет глаз. Опять таки, не сразу. Требуется от полутора столетия на то, чтобы вы могли увидеть различие при самом тщательном просмотре. И четыре столетия на то, чтобы цвет окончательно поменялся. На небесно голубой. На цвет льда. На цвет безоблачного неба. На цвет, столь чистый и яркий, коим не обладает даже вакфу.       Но имеются у существ, разумеется, и слабости. Достаточно разорвать их на кусочки, или отрубить голову, вырвать большинство органов, чтобы вымпир умер. Еще можно их сжечь. Но сработает это не прямо таки всегда. По крайней мере сейчас не сработает. В любом случае. Убить не так сложно. Есть еще один способ. Более изощрённый, он же является и слабостью существ. Стазис. Его вампиры боятся больше всего на свете. Взаимодействие со стазисом убивает их. Стремительно и мучительно. Посему вампиры избегают даже малейших намеков на него. Как следствие, избегают и драконов. Но, верно, впервые в истории, это правило было нарушено.       Еще одним фактом, больше забавным, нежели страшным и печальным, является то, что вампиры отрицают свою смерть на словах. Умом они понимают, что мертвы, но попробуй их заставить это признать - язык не повернётся. Забавно.       — Ты чего там лыбишься?! — Юго топнул ногой, а затем тут же навалился сверху, прислонив свою голову к чужой, лениво смотря в книгу, которую Адамай тут же, с тяжким вздохом, закрыл, оборачиваясь на брата.       Еще одним фактом о вампиризме было то, что его нельзя вылечить. Это не магия, не проклятие, и не то, что обратимо. Это болезнь, поражающая только что умерших людей в виде стечения множества обстоятельств. Обзавестись вампиризмом в разы сложнее, чем всевозможными генетическими заболеваниями. И его брат, видимо, был самым везучим в мире. Потому что он им обзавёлся.       Юго смотрел на дракона своими большими карими глазами, в которых читалась честность, любовь и доверие.       Еще одной деталью вампиризма было то, что пораженные им не были монстрами. Они сохраняли рассудок, отдавали отчет своим действиям. Они паразитировали, но были собой на сто процентов, за исключением тех случаев, когда голод одолевал и сводил с ума. Но им до этого, если верить записям, ещё лет двадцать.       Юго, широко зевнув, обошел диван, а после фривольно завалился на Адамая, хихикая.       Кожа у него была теплая. Вампиры поддерживали ее температуру с помощью вакфу, причем неосознанно. Даже сердце у них билось, но это только столетия до четвертого такого бытия. Со сном всё было точно так же. Четыре столетия, а после - пугающая неизвестность.       — Я устал, — канючил младший брат, цепляясь за дракона, кажется, ещё и тихонько хныкая.       — Ты умер, — Адамай хотел ответить холодно и непреклонно, но голос таки подвел его, дрогнув, посему он лишь прикрыл глаза, качая головой.       — И устал, — не выдержав, дракон поднялся на ноги, прижимая к себе близнеца, и так они направились в ближайшую спальню, которая, к счастью, принадлежала Юго.       Брата он аккуратно уложил на кровать. Вампиры, к слову, были достаточно хрупкими созданиями. Отрубленную конечность им нельзя было тут же пришить. Глубокие раны нельзя было зашить, и они бы не затянулись. Они бы так и остались красоваться, чтобы ты с ними не делал. Организм их умер. Умер. Не было никаких процессов, за исключением некоторых.       Открыв огромный шкаф, Адамая спешно вытащил оттуда острый тесак. Стоило дотронуться до лезвия, как то тут же рассекло крепкую чешую четырехсотлетнего дракона. Оружие у Юго всегда было остро. Это было и благодатью, и проблемой.       Брат тем временем с интересом наблюдал за происходящим. Дракон же, не проранив ни слова, поставил тесак подле постели, с той ее стороны, где собирался лечь сам. В этом не было нужды. В случае необходимости он мог оторвать голову голыми лапами. Да и к тому же, стазис внутри его, пусть и вперемешку с вакфу, пугал близнеца, так что шанс проснуться от истощения вакфу был равен нулю. Но оружие служило более элементом запугивания, и стояло для того, чтобы показать, что будет, если брат вознамериться что-то выкинуть. И Юго, судя по всему, это прекрасно понял. Он хмыкнул, попытавшись потушить про то, что Адамай выглядит особенно убийственно, но шутка вышла откровенно дрянной, посему, погасив свет, братья легли спать в абсолютном безмолвии. Вернее, попытались лечь спать. Спустя несколько минут в комнате раздались душераздирающие всхлипы. Следует напомнить, что вампиры осознают факт своей гибели, они лишь не могут вслух этого признать. Юго рыдал.       В сомнениях Адамац метался не долго. Вскоре, прижав к себе близнеца, он безмолвно гладил его по спине, выслушивая сбивчивую речь. Что-то о том, что ныне он - последний из вампиров. Что это карма за то, что он полез к ним, в потугах искоренить зло. Еще немного о том, что Адамаю не придётся его убивать, ведь он справится сам. И лишь после всего этого Юго затих, продолжая дрожать в чужих объятиях.       — Мы должны рассказать совету, — спустя час после истерики выпалил младший брат, уже, верно, находясь между явью и сном.       — Нет, — решительно оборвал его Адамай, сильнее прижимая к себе.       Рассказать совету означает то же самое, что и убить Юго. А то и хуже - отдать на опыты. Он этого не допустит. Не допустит и того, чтобы младший брат наложил на себя руки сам. Вампиры могут существовать столетиями, прежде чем это начнет доставлять хоть какие-то проблемы. Ну а тогда они вполне смогут поселиться где-нибудь далеко, где нет людей, и прожить так не одно столетие.       Адамай сделает всё, что потребуется, но брата не отдаст. Больше он его не потеряет. Ощутить смерть близнеца, даже если через мгновение он услышал его голос, было невыносимо. Больше такого не повторится.