Глава 4: Подарок

      Нас окружает мерцающий свет настенных ламп, стилизованных под настоящий огонь, лёгкий джаз, льющийся из-под тонких пальцев приглашённого пианиста, богато украшенные столы с различными закусками и напитками. От обилия впечатлений голова начинает идти кругом, и Карлайл заботливо подхватывает мой локоть, как только я ощущаю слабость в подкосившихся ногах.       — Сколько здесь вампиров? — спрашиваю я, заинтересованно заглядывая в лица присутствующих и не находя в них характерной бледности.       — Лишь я один, — отвечает Карлайл, приглашая меня занять отведённые нам места.       — И много ли у вас друзей из человеческого мира? — я усаживаюсь на стул, наконец-то расслабляясь на мягком сидении красного бархата.       — Не так уж и много, если подумать. Поэтому я так держусь за подобные связи. Помогает почувствовать себя живым, человечным.       — Я бы никогда не предположила, что вы — иное существо, а не обычный человек. Вы так стойко держитесь при виде чужой крови.       — Столетия самоконтроля играют большую роль. Тебе бы подкрепиться, ты совсем ничего не съела с самого утра.       Я послушно киваю, только теперь заметив, как колюще, болезненно сводит желудок от внезапно нахлынувшего голода. Начало дня и правда не настраивало на желание позавтракать.

***

      Элис всё вертелась вокруг меня, то приподнимая, то вновь роняя широкие полы моего вечернего платья, и всё бормотала себе под нос какую-то несусветицу, от которой руки мои непроизвольно сжимались и ноюще сводило челюсть. Уже целый час она не отходила от меня, явно желая, чтобы на свадебной церемонии мой наряд привлекал больше внимания, чем сама невеста и её жених вместе взятые.       — Я прошу тебя, мне не нужно прихорашиваться, будто это я выхожу замуж, — тоскливо проговорила я, смотрясь в зеркало и находя свой внешний вид уже более чем презентабельным.       — Поверь мне, при подготовке к твоей свадьбе я вовсе ни на шаг от тебя не отойду, — заверила меня вампирша, поправляя неровные складки ткани моего декольте, — Так-то лучше!       — Ты знаешь меня всего ничего и уже настраиваешься быть подружкой невесты? — я улыбнулась, протянув руку и взъерошив её и без того растрёпанные волосы.       — Знаешь, у меня хорошее предчувствие насчёт тебя и твоего будущего. А потому присутствие на твоей свадьбе — не такая и высокая плата за мои предсказания.       Она осторожно, словно боясь повредить драгоценное украшение, открыла резную шкатулку, усыпанную блестящими фианитами; между её пальцами игриво блеснула позолоченная цепочка и за ней — вереница обрамлённых золотом рубинов. Никогда в жизни не видела такой элегантной роскоши, которая, при всей своей детализированности, не возводит свою вычурность в абсолют. В голову уже начинали понемногу закрадываться сомнения по поводу уместности украшения, однако, когда Элис звонко защёлкнула замок ожерелья и повернула зеркало в мою сторону, все противоречия мигом обратились в пыль. Я любила своё отражение, искренне наслаждалась тем, что видела, и так неловко, так стыдливо было заглядывать в глаза этой богато одетой даме, в которой я с трудом узнавала свои черты.       — Что же ты предскажешь мне на сегодня? — спросила я, приподнимая алый подол и любуясь вечерними туфлями на невысоком каблуке, которые будут скрыты от глаз наблюдателей, но не вымотают меня во время случайного танца. Идея Розали, которая уже проявила себя, как особа с изысканным, но прагматичным вкусом.       — Всё будет хорошо, — ответила Элис, вновь взглянув на меня и парой незамысловатых движений поправила неровность завитков моих волос, — Ты только будь на связи, хорошо? Чтобы мы успели среагировать, если… — заминка в её голосе вселила в меня толику тревожности, — Но я уверена, что всё пройдёт просто чудесно. Карлайлу нужно снова выходить в свет, иначе он просто измучит себя. И нас заодно.       Элис сжала мои ладони и губы мои расплылись в воодушевлённой улыбке. Опустив глаза, она вновь произнесла:       — Всё будет хорошо.

***

      Церемония начинается. Затухает свет, и все взгляды уставлены прямиком к украшенной яркими цветами арке, у подножия которой стоит раскрасневшийся от впечатлений жених, нервно ощупывая рукав пиджака. Издалека, прямо как на всех классических церемониях, гордо ступая по красной ковровой дорожке отец невесты ведёт свою дочь к алтарю, на ходу утирая непрошенные слёзы нагрудным платком.       — Он ей вовсе не отец, — шепчет Карлайл, чуть склоняясь в мою сторону, — Взял на воспитание девочку из дома ребенка. Всего у него одиннадцать детей.       — Футбольная команда… — посмеиваясь, говорю я.       У самого алтаря восхищённый жених радостно поднимает девичью фату, чтобы встретиться взглядом с сияющими глазами любимой. Между рядов гостей прокатывается вздох умиления. Карлайл всё так же печально улыбается, будто это вошло в привычку. Я невольно тянусь ладонью к его холодным тонким пальцам и тут же одёргиваю руку, коря себя в неэтичности. Теперь даже простой жест дружеской поддержки видится мне чем-то запретным, чем-то, на что у меня пока ещё нет права. Пока ещё.       Громкие апплодисменты выводят меня из задумчивой мечтательности, и я рассеянно присоединяюсь к ним, глядя на целующихся молодожёнов. Пробегает забавная шальная мысль, которой я ненароком улыбаюсь: было ли точно так же у Чарли и Рене?       Жениха зовут Трэвис. Давний друг мистера Каллена, можно сказать, коллега — вместе работали в неотложном отделении Форкса; приятен, улыбчив и по-своему забавен в своих размашистых жестах и пустых речах. Удивительно, как Карлайл, явно не привыкший разбрасываться словами на ветер, с таким терпением и даже интересом способен внимать рассказам этого балагура, который, завидев давнего товарища, казалось, и забыл о существовании своей новоиспечённой невесты.       — Рад тебя видеть, Карлайл, — они тепло пожимают руки, — Холодный, как и всегда, ты посмотри-ка! Я всегда знал, что что-то странное с тобой творится. Вот и незнакомку сейчас вместо родной жены привёл!       Я скромно сжимаюсь, едва услышав последние слова, вылетевшие из болтливого рта мужчины, и краем глаза подмечаю, как белеют костяшки на крепко сжавшемся кулаке Карлайла.       — Эсме больше нет с нами, — сквозь зубы выдавливает мистер Каллен, на секунду опустив голову, будто причудливый рисунок мраморного пола и правда так его интересует, — Это Иоланта. Подруга Элис и, по совместительству, мой нежданный модельер. Помогает с костюмом на похороны.       Сконфузившись, Трэвис мямлит несколько торопливых извинений, после чего окидывает мою фигуру нелестным взглядом и произносит:       — Если ты создала это платье сама, то я готов проклинать Карлайла за то, что не познакомил тебя с нами до церемонии. Я столько проторчал с Лили в салонах, пока она не отыскала себе удобоваримое платье, это что-то…       Он пускается в запутанный рассказ о предсвадебных хлопотах, и я замечаю, что Карлайл начинает скучать, и только лишь сдержанная воспитанность не даёт ему права лениво зевнуть, прикрыв рот ладонью. За этим действительно забавно наблюдать со стороны, но ещё более нелепым выглядят жалкие попытки невесты завести непринуждённый полуромантический разговор с молоденьким официантом, который ещё до начала церемонии открыто обнимался с другим юношей. У меня уже не хватает сил изумляться происходящему. Вся обстановка, музыка, свет, реки шампанского, торжественные тосты и даже заезженный приём с выпусканием голубей в воздух — всё это кружит мне голову, и мы с мистером Калленом возвращаемся к нашим местам, чтобы в отдалении от остальных погрузиться в неторопливую беседу о происходящем.       — Трэвис показался мне слегка бестактным… — замечаю я, сталкиваясь взглядом с кислой усмешкой Карлайла.       — Всегда таким был. Ему бы побольше зрелищ, шарма, пафоса…       — Это не для вас?       — Всё хорошо в меру. Но я не люблю тщеславия, а он привык кичиться своими богатством и славой. Сейчас он приезжает в Форкс, только чтобы навестить стареющего отца и из чувства насмешливой ностальгии по временам, когда у него не было ни гроша в кармане. Он уже сделал себе неплохую карьеру хирурга в столице штата и, как ты видишь, чувствует себя вполне неплохо.       — Почему же вам не хочется переехать? Всей вашей семье. Ведь всё же досадно, что вашим приёмным детям уже которое десятилетие подряд приходится посещать старшую школу, притворяться, изворачиваться, чтобы сохранить тайну…       — Я устал искать, — признаётся он, бросая на меня исподлобья измученный взгляд человека, который тащит на своих плечах гораздо больше, чем он способен вынести, — Я устал бегать, менять личности, скрывать собственную сущность… Каждый прожитый день теперь — как день сурка, и я иногда ловлю себя на мысли, что было бы неплохо, если бы это когда-нибудь закончилось, я… — он прикрывает лицо рукой, чуть понижая тон голоса, и затем стыдливо признаётся, — Я завидую Эсме. Что у неё всё же вышло вырваться из этого нескончаемого круга рутины, лжи и страха за сохранность нашей тайны. Мною всегда двигало желание помогать людям, однако с каждым годом я ощущаю, как пропасть между мной и моим человеческим «Я» становится только шире. Иногда самым простым выходом из сложной ситуации видится только собственная смерть.       Он буднично хватает бокал с шампанским, осушив его до дна с таким напором, словно это был такой желанный смертельный яд. Моё сердце бьётся тихо, медленно, не даёт мне пропустить мимо ушей ни единого слова Карлайла, боясь потревожить мой слух случайным ударом.       — Так что нет, переезд не имеет никакого смысла, — заключает он, вновь вернув мне осмысленный взгляд, — Будь что будет, если я ещё жив, значит, у судьбы на меня есть ещё какие-то планы. Знать о них я не хочу, но и убегать не стану.       Между нами застывает нежное переплетение двух чувств: его отчаяния и моей бесконечной благодарности за его искренность. Я молчу, но в этом мгновении тишины заключено всё моё бесконечное желание помочь, которое тихо, будто одинокий росток через толщу асфальта, пробивается к Карлайлу. Что-то в нём есть, чего в других не сыщешь, и мои щёки вновь наливаются краснотой, когда свадебный ведущий громко объявляет начало белого танца.       — Вы хотите?.. — потупив взор, спрашиваю я, несмело протягивая свои пальцы к его руке, которая, к моему великому удивлению, отдаляется от меня.       — Мне приятно твоё внимание, Ланта, — утешающе говорит он, — Но мне нужна минута покоя. Пригласи лучше этого несчастного официанта. Похоже, невеста ему совсем покоя не даёт…       Я молча киваю, поднимаясь с места и неловко цепляясь каблуком за широкий подол платья. Выругавшись себе под нос, я повинуюсь словам мистера Каллена, стараясь не оглядываться, пока ноги мои уже сами ведут меня к рослому юноше, явно испуганному чрезмерным проявлением внимания со стороны невесты. Беру его за руку, уверенно притягивая прямиком в центр танцплощадки, и благодарный взгляд служит мне утешением.       — С-спасибо, — запинаясь, говорит он, неумело кладя руку на мою талию и пальцами второй судорожно вцепившись в мою ладонь, как если бы я вытянула его прямиком из тёмной глубины, кишащей акулами, — Она бы т-точно не отцеп-пилась…       — Твои предпочтения оказались бы для неё большим сюрпризом, — отвечаю я, ненароком бросив взгляд за наш стол и не обнаруживая за ним Карлайла. С минуту я беспомощно оглядываюсь по сторонам, пытаясь не сбиться с медленного ритма танца, и в этот момент крепкая мужская рука властно отстраняет от меня юношу.       — Я передумал, — сообщает мне Карлайл, беря ритм танца под свой контроль, неспешно ведя нас по кругу, и в этих движениях уже чувствуется сила и опыт, которые просто недоступны новичкам.       — Вы только что оставили этого юношу без защиты, — я усмехаюсь, одной рукой скользнув к его плечу и укрепившись на нём осторожным захватом ладони.       — Уверен, он разберётся сам, — равнодушно замечает Карлайл, аккуратно поддерживая мою талию.       Музыка протекает сквозь наши руки, уверенные движения наших ног, и до этого момента такой хаотичный танец вдруг становится крайне логичным и понятным, словно я знаю его с младенчества. Карлайл почтенно держит приемлемое расстояние между нами, а мне всё никак не дают покоя неосознанные видения, предстающие передо мной, стоит мне только вспомнить моё наивное случайное объятие во время снятия мерок. Я поднимаю взгляд, открыто улыбаюсь вампиру, тихо ликуя в душе, когда его губы отвечают мне дружелюбной улыбкой, и его пальцы ненароком поглаживают мои, и всё это кажется таким чудесным сном, что мне хочется разрыдаться от противоречивых чувств: страха совершить ошибку в движениях и радости от пребывания в моменте. Время застывает, и я ощущаю его кожей с каждым поворотом, и лишь только мне представляется шанс перехватить инициативу в танце, голос официанта выдёргивает меня из пелены мечтаний. Я рассеянно оборачиваюсь, несколько раз переспрашивая его, что же случилось.       — Вас к телефону, миссис Свон. Ваша подруга Элис.       — Я подожду тебя здесь, — заверяет Карлайл, коснувшись моего плеча успокаивающим жестом, — Сообщи мне, если она скажет что-то важное.       Я киваю, вновь обретая способность контролировать свои движения, и послушно следую за официантом в небольшое подсобное помещение за рестораном. Приложив к уху зацарапанный телефон, я спрашиваю:       — Элис?       — Вам надо убираться немедленно! — взволнованный голос на другом конце провода заставляет меня отрезвляюще встрепенуться.       — Что случилось, Элис, почему, что такое? — вопросы сыпятся из меня, пока я оглядываюсь, выискивая Карлайла в толпе богачей.       — Это засада! Мне было видение, просто убирайтесь оттуда, мы постараемся прийти на помощь как можно скорее, я.!       Сигнал резко обрывается, пронзая мой слух телефонным шипением. Я отстраняюсь от трубки, стараясь осознать происходящее. Чувство ускользающего времени заставляет меня в панике подскочить с места. Я уже торопливо выхожу из подсобки, поддерживая платье двумя руками, как навстречу мне, загадочно улыбаясь, выходит знакомый юноша-официант, преграждая дорогу.       — Ты очень обаятелен, но у меня сейчас нет времени… — начинаю я и тот резко прерывает меня.       — Времени у тебя будет более, чем достаточно. Но мы должны торопиться, Вольтури не могут ждать.       Я с трудом заставляю себя вызвать в памяти один из многочисленных рассказов про сильнейших лидеров вампирского клана, и только активнее заглядываю за плечо юноши. Там, вдалеке, прямо посреди зала, Карлайл, почуявший явившую себя опасность, крутит головой по сторонам, выглядывая меня в полутьме. Я хочу закричать, однако ледяные пальцы вмиг закрывают мне рот и не отпускают, несмотря на мои отчаянные попытки прокусить прочную кожу. Только теперь мне становится заметно и слепое безумие в алеющих глазах вампира, и хищнические повадки убийцы, и эта осточертевшая холодность, о котороую мне приходится обжигаться вновь и вновь. Я пытаюсь позвать Карлайла, но из горла вырываются лишь невнятные приглушённые крики.       — Ты действительно думала, что среди посетителей здесь — только люди? — он приближается и я ощущаю на себе его холодное дыхание мертвеца, — Карлайл соврал тебе. Каждый гость этого вечера должен был принести свой подарок. Ты и есть его подарок.       Я мотаю головой, не желая прислушиваться к его речам.       — Плата Вольтури за воскрешение его жены, — продолжает он, скалясь всё шире и шире, пока улыбка эта не приобретает черты неестественного ужаса.       Моё дыхание становится сбивчивым; безуспешно пытаясь отцепить его руку от своего лица, краем глаза я выхватываю из яркого света прожекторов согнувшийся силуэт Карлайла, против воли поставленного на колени перед тремя неизвестными. Один из них одаривает меня взором хищника, и громко сообщает, потирая бледные руки:       — С девчонкой мы ещё побеседуем.