Часть 16 Гринготтс: Танец с драконами

Три уничтоженных хоррукса. С каждым ударом по его бессмертной душе Волан-де-Морт слабел, а его ярость перерастала в истеричную паранойю. Он почти не покидал своего убежища в Подземелье, проводя дни в попытках укрепить последние опоры своего существования. Нагнини, его последний живой хоррукс, теперь редко отползала от него дальше чем на несколько метров, чувствуя его страх и ярость как свои собственные. — Они придут за тобой, — безостановочно бормотал он, его пальцы с белой костью впивались в спинку старого кресла. — Они придут... Но они не получат её. Они не получат... Он провел вокруг Нагнини сложнейшие защитные чары, вплетая в них свою собственную боль и ярость. Теперь любая попытка причинить змее вред обернулась бы для нападавшего ментальной атакой чудовищной силы. Это была отчаянная мера, но иного выхода он не видел. Тем временем в штабе Вонголы царила сосредоточенная атмосфера. Три победы не вскружили им головы. Все понимали — самые сложные цели были впереди. Чаша Когтеврана находилась в самом защищенном банке магического мира — Гринготтсе. А последний хоррукс был живым, мобильным и находился под личной охраной самого Волан-де-Морта. Дечимо Вонгола изучал схемы Гринготтса, разложенные на столе. Они были добыты с огромным трудом и риском. — Прямой штурм исключен, — констатировал он. — Даже для нас. Защита банка — это не только заклинания. Это гоблины, зачарованные сейфы, проклятия, порчи и... драконы. Легенды о подземном драконе, охраняющем самые ценные сокровища, похоже, правдивы. — Значит, нам нужен не штурм, а проникновение, — сказал Ямамото, почесывая затылок. — Но как? Гоблины не поддаются магии внушения, а их детекторы лжи и маскировки считаются лучшими в мире. — У них есть иная слабость, — в разговор вступил Шамон, изучавший гоблинскую магию. — Жажда золота. И гордыня. Они считают свою систему неприступной. Этим и можно воспользоваться. План, который родился после долгих обсуждений, был авантюрой, достойной лучших традиций Вонголы. Они не собирались взламывать сейф. Они собирались заставить гоблинов самих впустить их туда под благовидным предлогом. Главную роль в этой операции предстояло сыграть... Ламбо. Его хаотичная, непредсказуемая натура и умение создавать взрывчатые вещества из ничего были идеальны для роли «магловского чудака-миллиардера», одержимого магией и желающего арендовать самый защищенный сейф в Гринготтсе для хранения своей «величайшей коллекции уникальных магловских артефактов». Подготовка была ювелирной. Ламбо, облаченный в невероятно дорогой, но безвкусный костюм, с помощью Дечимо отточил свою легенду до мелочей. Его сопровождали «советники» — Гокудера в роли сурового телохранителя и Ямамото в роли улыбчивого, но проницательного переводчика и помощника. Визит в Гринготтс был спектаклем. Ламбо, размахивая руками и сыпля техническими терминами, смешанными с полной околесицей, очаровал и одновременно озадачил главного гоблина-управляющего. Он требовал показать ему «самый-самый защищенный сейф», кивая на свои чемоданы, набитые «образцами» — на самом деле, сложными устройствами Шамона, сканирующими защитные чары. — Мои коллекшн! — кричал Ламбо, хлопая управляющего по спине так, что тот чуть не упал. — Очень хрупкий! Нужен лучший сейф! Деньги? Пфф! Не проблема! Гоблины, с одной стороны, презирали эту магловскую вульгарность, а с другой — не могли устоять перед обещанной платой, втрое превышающей стандартные тарифы. Им и в голову не могло прийти, что этот сумасшедший магловский богач — разведчик самой могущественной мафиозной семьи мира. Пока Ламбо отвлекал внимание, Гарри, находившийся под маскировочным полем Шамона неподалеку, с закрытыми глазами сканировал банк. Его новая, очищенная чувствительность к магии позволяла ему «ощупывать» ауры артефактов сквозь стены и заклятья. — Четвертый уровень, — прошептал он в скрытый микрофон. — Западное крыло. Я чувствую её... она в сейфе за стеной, которая пахнет огнем и болью. И... да, там что-то большое. Очень большое. Живое. Это подтверждало легенды о драконе. Сейф Лестранджей находился прямо в логове чудовища. Информация была передана. Первая часть плана была выполнена. Теперь им предстояло проникнуть внутрь. На следующий день «команда внедрения» в составе Гарри (как живой детектор), Хибари (как специалист по преодолению препятствий) и Рёхэя (как сила прорыва) была готова к действию. Они использовали не магию, чтобы не оставлять следов, а технологию Шамона — портативное устройство, создающее кратковременную «складку» в пространстве, позволяющую пройти сквозь стены. Устройство было нестабильным и требовало огромного количества энергии, которую обеспечивало их собственное Пламя. Операция была подобна хождению по лезвию бритвы. Один неверный шаг — и их обнаружат. Они проскользнули в банк под прикрытием ночи, используя данные, собранные Ламбо. Обходя заклинательные ловушки с помощью приборов Шамона и инстинктов Хибари, они добрались до четвертого уровня. Воздух здесь был густым и горячим, пахнущим серой и пеплом. Глухой, мощный рокот исходил из-за массивной каменной арки. За ней лежало логово дракона. — Он слепой, — тихо сказал Гарри, чувствуя ауру существа. — Его ослепили гоблины... и он страдает. Хибари фыркнул, словно это не имело значения. Но Гарри на мгновение сжалось сердце. Еще одно существо, искалеченное магией и жадностью. Им предстояло пересечь пещеру, чтобы добраться до сейфа Лестранджей на другой стороне. Прямой конфликт с драконом был верным самоубийством. — Отвлекающая атака, — беззвучно прошептал Рёхэй. — Я вызову его и отвлеку. Вы — прорывайтесь. Это был самый опасный вариант. Но иного выхода не было. Рёхэй выскользнул из укрытия и выпустил сгусток своего зеленого Пламени Леса в противоположную стену пещеры. Взрыв эхом раскатился под сводами. Слепой дракон, разбуженный и разъяренный, с ревом развернулся в сторону шума. Его пасть выплюнула столп пламени, осветивший всю пещеру адским светом. В этот момент Хибари и Гарри ринулись вперед. Они двигались как тени, используя скалы и сталактиты как укрытие. Дракон, ведомый слухом и запахом, продолжал атаковать место, где был Рёхэй, но тот, используя свою скорость и Пламя, уворачивался, ведя за собой разъяренное чудовище. Гарри и Хибари достигли сейфа. Дверь была запечатана сложнейшими чарами. Хибари приложил к ней руку, и его фиолетовое Пламя Облака начало медленно, с шипением, разъедать магическую защиту. Это было похоже на то, как кислота разъедает металл. Но процесс был медленным, а времени почти не было. Внезапно дракон, почуяв их присутствие или поняв уловку, резко развернулся. Его огромная голова с слепыми глазами повернулась в их сторону. Он втянул воздух, ноздрями, и с низким рычанием начал двигаться к ним. Рёхэй, увидев это, с криком «ПРЕДЕЛЬНЫЙ ВЗРЫВ!» обрушил всю свою мощь на голову дракона. Чудовище отшатнулось, оглушенное, но не побежденное. Оно было слишком огромным и могучим. — Быстрее! — крикнул Гарри, чувствуя, как сейф вот-вот поддастся. В этот решающий момент Гарри неожиданно для себя самого шагнул навстречу дракону. Он не собирался атаковать. Он поднял руку, и его оранжевое Пламя Неба вспыхнуло вокруг него не как оружие, а как... успокаивающий свет. Теплый, живой, полный сострадания. — Успокойся, — сказал Гарри, и его голос, усиленный Пламенем, проник сквозь ярость и боль чудовища. — Мы не твои враги. Мы здесь, чтобы помочь. Слепой дракон замер. Он не видел света, но чувствовал его. Он чувствовал исходящее от Гарри тепло, так непохожее на холодную жестокость гоблинов и темную магию, что веками окружала его. Он издал низкий, горловой звук — больше не рык ярости, а стон растерянности и надежды. Этой секунды хватило. Сейф с громким щелчком открылся. Хибари выхватил из него золотую чашу, украшенную рубином, — чашу Пффтивен. — Есть, — коротко бросил он. Гарри, не отводя взгляда от дракона, медленно отступал к выходу. Существо не нападало. Оно лишь следило за ним своими слепыми глазами, будто прощаясь. Они выбрались из пещеры тем же путем, оставив разъяренного, но сбитого с толку дракона позади. Рёхэй, весь в пыли и с легкими ожогами, присоединился к ним. Четвертый хоррукс был уничтожен прямо в подземелье Гринготтса, в заброшенном боковом туннеле. Чаша, обработанная объединенным Пламенем Гарри и Хибари, превратилась в безвредный кусок расплавленного золота. Когда на следующее утро гоблины обнаружили взлом сейфа, начался переполох. Но они не нашли никаких следов, никаких evidence. Лишь слепой дракон в своем логове вел себя странно спокойно, словно что-то понял. Волан-де-Морт, почувствовав потерю четвертой части души, не закричал. Он замолк. Эта тишина была страшнее любой ярости. Он сидел в своем кресле, абсолютно неподвижный, и лишь его алые глаза glowed в темноте с новой, леденящей душу решимостью. Он понял. Бегство бесполезно. Скрываться бесполезно. Остался только один хоррукс. Нагнини. И он сам. Пришло время для последней битвы. И он сделает так, чтобы она произошла на его условиях. На его территории. Он послал своему верному слуге, Питеру Петтигрю, короткий, но страшный приказ. Приказ, который должен был выманить Гарри Поттера и всю его «семью» на открытое поле боя. Приказ, касающийся последних, кто был дорог Гарри в мире магов. Они похитили Гермиону Грейнджер.