Часть 17 Последняя линия обороны

Известие пришло с утренней совой. Небольшой, потрепанный свиток упал в тарелку с овсянкой Гарри. Почерк был неровным, торопливым, но узнаваемым — Рон Уизли. «Гарри, она пропала. Гермиона. Вчера вечером не вернулась в общую гостиную. Профессор Макгонагалл говорит, что её нашли в пустом классе... без сознания. Рядом лежала эта записка. Они велели никому не говорить, но... я не могу. Ты должен знать.» К свитку была приколота вторая записка, написанная на грубом, желтоватом пергаменте. Всего одна фраза, выведенная изящным, но холодным почерком: «Если желаешь вернуть свою подругу, явись на кладбище в Little Hangleton. Один. Любая магия, кроме твоей личной, будет обнаружена. Её жизнь на твоей совести. Ждать буду до полуночи.» Подписи не было. Она и не требовалась. Гарри почувствовал знакомый, ледяной холодок в груди, хотя связь с хорруксом была разорвана. Это был вызов. Четкий, недвусмысленный и смертельно опасный. Он не колеблясь ни секунды. Схватив записки, он бросился в покои Цуны. Дечимо Вонгола выслушал его, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но глаза стали острыми, как лезвия. — Ловушка, — констатировал он, когда Гарри закончил. — Примитивная, но эффективная. Он играет на твоих слабостях. — Я знаю, что это ловушка! — выдохнул Гарри, его пальцы сжали пергамент так, что кости побелели. — Но я не могу оставить её там! Она — моя подруга. Она ни в чем не виновата. — Ни один член Вонголы не будет брошен на произвол судьбы, — тихо сказал Цуна. Он встал и подошел к окну. — Но мы не будем играть по его правилам. «Один»... Он знает, что ты не придешь один. Он этого и ждет. Он готовился. Он повернулся к Гарри, и в его взгляде горел холодный огонь принятого решения. — Мы придем все. Но не как грубая сила. Мы придем как тень. Как буря, которую он не ждет. Началась самая интенсивная и стремительная подготовка за всю историю их противостояния. План был дерзким до безумия. Они не просто пойдут спасать Гермиону. Они используют эту ловушку, чтобы нанести финальный удар. Чтобы уничтожить и Нагнини, и самого Волан-де-Морта, раз и навсегда. Шамон и его команда работали без сна, модифицируя оборудование, создавая новые устройства на основе данных, собранных за все это время. Они создавали не маскировку, а нечто иное — генераторы «магического шума», которые должны были скрыть не их присутствие, а саму природу их силы от сенсоров Темного Лорда. Гокудера, Рёхэй и Ямамото отрабатывали слаженные атаки, способные в доли секунды нейтрализовать Пожирателей Смерти, которые, без сомнения, будут окружать кладбище. Хибари... Хибари исчез. Он ушел на разведку заранее, чтобы изучить поле боя, стать его частью, стать невидимым оружием, спрятанным в самой земле. Ламбо, под руководством Дечимо, готовил «сюрпризы» — не взрывчатку, а сложные устройства на основе Пламени, которые должны были дестабилизировать магические барьеры и создать хаос в рядах врага. А Гарри... Гарри готовился к главному — к финальной дуэли с Волан-де-Мортом. Он не повторял заклинания. Он медитировал. Он погружался в себя, оттачивая свою волю, свою связь с Пламенем, с семьей. Он должен был быть абсолютно ясным, как алмаз. Любая трещина, любое сомнение — и смерть. Цуна был его якорем. Он стоял рядом, его спокойное, но мощное Пламя Неба было точкой отсчета, центром, вокруг которого вращался весь план. — Он будет пытаться сломать тебя, Гарри, — говорил Цуна. — Не силой. Он уже знает, что твоя сила ему не уступит. Он будет бить по тому, что тебе дорого. По твоим друзьям. По нам. Ты должен быть готов. — Я готов, — отвечал Гарри, и в его голосе не было бравады. Была лишь холодная сталь. — Я не позволю ему сломать меня. Никогда больше. Наступил вечер. Команда Вонголы, невидимая и бесшумная, выдвинулась к Little Hangleton. Они не использовали магические средства передвижения. Они использовали технологии Шамона, скользя сквозь пространство, как призраки. Кладбище в Little Hangleton было местом, пропитанным смертью и темной магией. Старые, покосившиеся надгробия, полуразрушенная часовня, и в центре — огромная, черная мраморная гробница с именем «Том Реддл». Ирония Волан-де-Морта была мрачной и самолюбующей. Гарри, как и было приказано, шагнул на территорию кладбища один. Он был в простой одежде, без мантии, с единственным оружием — своей волей. Из-за гробницы вышел он. Волан-де-Морт. Его тело все еще было неестественным, змееподобным, но теперь от него веяло новой, сосредоточенной силой. Он был спокоен. В его руках он держал свою палочку из тиса. Рядом, обвившись вокруг могильного камня, лежала Нагнини. Её глаза, такие же алые, как у хозяина, были прикованы к Гарри. — Гарри Поттер, — прошипел Темный Лорд, и его голос был тихим, но он резал слух, как нож. — Как любезно с твоей стороны принять мое приглашение. — Где Гермиона? — потребовал Гарри, не двигаясь с места. — Ах, да... твоя маленькая подружка-грязнокровка, — Волан-де-Морт жестом указал на тень за часовней. Там, прикованная к старому кресту магическими цепями, стояла бледная, испуганная Гермиона. Её рот был зажат, но в глазах читался ужас. — Не бойся, она жива. Пока что. Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. — Ты отнял у меня многое, Поттер. Мои величайшие творения. Моё бессмертие. Но сегодня... сегодня я возьму своё. Я возьму твою силу. Я возьму твою жизнь. И я возьму твою душу, чтобы залатать дыры, что ты проделал в моей. — Ты ничего не получишь, — холодно ответил Гарри. — Ты проиграл, ещё не начав. — Думаешь, твоя маленькая семья спасет тебя? — Волан-де-Морт усмехнулся, и это был ужасный звук. — Я чувствую их. Они здесь. Прячутся, как тараканы. Но это не спасет их. Сегодня все они умрут. Он взмахнул палочкой, и из-за могил, из-под земли, из самой тени поднялись десятки Пожирателей Смерти в масках. Они окружили кладбище плотным кольцом. — А теперь, — прошипел Волан-де-Морт, — начнем. Он не стал читать заклинание. Он просто выбросил вперед руку, и волна чистой, сконцентрированной ненависти, темной магии, обрушилась на Гарри. И Гарри... не уклонился. Он встретил её. Его собственное Пламя Неба вспыхнуло вокруг него оранжевым щитом. Две силы столкнулись с оглушительным грохотом, который содрогнул самые старые могилы. Это была не магия против магии. Это была воля против воли. В тот же миг начался ад. Земля взорвалась под ногами группы Пожирателей. Из разлома, окутанный лиловым Пламенем, поднялся Хибари. Его тонфы уже были в руках, и он принялся за свою работу — беззвучную, эффективную и смертоносную. С другой стороны кладбища Гокудера и Рёхэй обрушились на врагов, как ураган. Красное и зеленое Пламя выжигали ряды Пожирателей, которые не ожидали такой ярости и слаженности. Ямамото, с своей вечной улыбкой, парировал заклинания своим мечом, покрытым бирюзовым Пламенем, рассекая темные чары, как паутину. С неба посыпались «подарки» от Ламбо — не взрывы, а сферы, испускающие ослепляющий желтый свет и оглушительный визг, дезориентирующие врагов. Волан-де-Морт на секунду отвлекся на этот хаос. Его план рушился на глазах. Его люди, его верные Пожиратели, оказались не готовы к этой войне на уничтожение, которую вели не маги, а воины. — НАГНИНИ! — проревел он. Огромная змея ринулась вперед, её пасть распахнулась, чтобы укусить Гарри. Но Гарри был готов. Он помнил предупреждение Шамона о защитных чарах. Он не стал атаковать её физически. Он встретил её своим Пламенем. Оранжевый огонь обрушился на змею. Но вместо того чтобы сжечь её, он... успокоил. Пламя Неба, воплощающее гармонию и жизнь, вступило в конфликт с темными чарами, защищавшими её. Оно не ломало их. Оно... растворяло. Нагнини зашипела от боли и замешательства. Её собственная темная сущность, усиленная хорруксом, горела в этом очищающем огне. Волан-де-Морт, видя это, с криком ярости обрушил на Гарри всё свою мощь. Зеленый свет «Авады Кедавра» смешался с черными лучами древних проклятий. Гарри парировал, его Пламя превращалось то в щит, то в клинок, то в сеть, опутывающую темную магию. Это была битва, какой мир не видел веками. Никакого изящества, никаких правил. Только грубая, первобытная сила, сталкивающаяся с такой же грубой, но светлой волей. В разгар этой битвы Цуна, который до этого наблюдал, оценивая ситуацию, наконец, сделал свой ход. Он не пошел на Волан-де-Морта. Он пошел к Гермионе. Он просто шагнул сквозь строй Пожирателей, и его оранжевое Пламя отбрасывало их в стороны, как щепки. Он подошел к ней, посмотрел на магические цепи и положил на них руку. Цепи не сломались. Они... рассыпались в пыль, их магия была просто стерта более высокой силой. — Всё в порядке, — тихо сказал он ей. — Ты в безопасности. В этот момент Волан-де-Морт, увидев, что его заложница освобождена, окончательно потерял самообладание. Его ярость достигла пика. Он забыл о Гарри, о Пожирателях, обо всем. Он увидел в Цуне источник всех своих бед. — ТЫ! — завопил он и ринулся на Дечимо Вонгола. Это была его роковая ошибка. Он направил на Цуну самое сильное проклятие, какое только знал. Смертоносный луч, способный испепелить душу. Цуна повернулся к нему. Он не поднял руку для защиты. Он просто посмотрел на него. И в его глазах вспыхнуло Пламя Неба такой чистоты и силы, что оно было видно физически. Проклятие Волан-де-Морта, столкнувшись с этой силой, не просто рассеялось. Оно... отрикошетило. Оно развернулось и, словно обладающее собственной волей, понеслось обратно к своему создателю. Волан-де-Морт, не ожидая такого, не успел среагировать. Зеленый свет ударил его прямо в грудь. Но не «Авада Кедавра» убила его. Его собственное бессмертие, его разорванная душа, не выдержала удара собственной же мощи, усиленной и обращенной против него силой Пламени Неба. Его тело не умерло. Оно начало распадаться. Рассыпаться на части, как песчаный замок. — НЕЕЕЕТ! — это был уже не гордый рев, а предсмертный хрип. — Я... ВЕЧЕН... — Ничто не вечно, — повторил Цуна свои слова, сказанные когда-то призраку Реддла. Тем временем Гарри, видя, что Нагнини ослаблена и дезориентирована, собрал всё свое Пламя в один, последний сгусток. Это было не просто Пламя Неба. Это была воля всей Вонголы, переданная ему через связь с Цуной. Оранжевый шар света ударил змею. Не было взрыва. Было лишь ослепительное сияние, которое окутало Нагнини. Когда свет рассеялся, от огромной змеи осталась лишь небольшая, обычная гадюка, которая с испуганным шипением скользнула в траву и исчезла. Хоррукс внутри неё был уничтожен. На кладбище воцарилась тишина, нарушаемая лишь стонами раненых Пожирателей и тяжелым дыханием Хранителей. Волан-де-Морт исчез. От него не осталось ничего. Ни тела, ни духа. Ничего. Он был уничтожен. Окончательно и бесповоротно. Гарри стоял, опустив руки, и смотрел на место, где только что был его величайший враг. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал лишь пустоту и бесконечную усталость. Он обернулся. Цуна стоял рядом, его Пламя уже погасло, и он смотрел на Гарри с безграничной гордостью и облегчением. Гермиона, всё ещё бледная, но уже улыбающаяся сквозь слезы, смотрела на них. Хранители, собравшись вокруг, молча кивали ему — их лица были серьезны, но в глазах читалось глубокое уважение. Война была окончена.