Вампиры

Сумерки сменились мглой. Женщина в пальто кофейного цвета вышла из сквера на ярко освещённую набережную. Подступающий голод отравлял впечатление от прогулки по городу. Вместо прежней расслабленной улыбки на её лице проступало нетерпение, шаг ускорялся. Женщина свернула в двор-колодец, зашла в непримечательную кофейню с тусклой вывеской. Внутри было тепло и сухо. В желтоватом свете её взгляд выцепил молодого человека за столиком возле окна. — Вы не против, если я подсяду? — с облегчённой полуулыбкой спросила она. — Нет, с чего бы, — парень поднял взгляд от телефона. Чёрные волосы почти закрывали глаза, на мертвенно-бледном лице читалось удивление. — Удивительный город. Что ни здание, то произведение искусства, — повесив сумку на спинку стула и поправив пальто, она села. — Вы впервые в Петербурге? — он убрал разложенные по столу бумаги в рюкзак. — О, нет, но я была здесь так давно, что уже ничего не узнаю. Забыла представиться, Кристина, — она протянула руку в сетчатой перчатке. — Александр. — На стол легла тень только от одной руки. — Разве в такую погоду не стоит одеваться теплее? Заранее простите, если лезу не в своё дело. — Я люблю холод. К слову, у вас довольно тёплые руки. — На миг в её голосе отразилось смятение. — А перчатки — подарок мужа. Хоть мы и разошлись, но у меня осталось много подобных мелочей, напоминающих о нём. — Извините, что заставил вас вспомнить о таком. — Не волнуйтесь, меня это не беспокоит. Наоборот, за нашим разрывом стоит интереснейшая история. Хотите услышать? — Не буду против. — Мой бывший муж до ужаса консервативен. Он свято верит, что замок, некогда принадлежавший его далёким предкам, — его законная собственность, а не объект культурного наследия. Весь наш дом был усеян бумагами по этому делу. Могу поспорить, что он до сих пор таскается по судам. Однажды моё терпение лопнуло, а он поначалу и не заметил, что я ушла, — Александр украдкой посмотрел в окно. В отражении он сидел за столиком один. — Теперь я навёрстываю упущенное. Пустилась в странствия, так и оказалась здесь. — И как вам город? Многие жалуются, что здесь слишком мрачно и серо. — Наоборот, к погоде и обстановке у меня не возникло никаких претензий. Про подражание Европе уже высказались все классики, тут мне добавить нечего. Но история за каждым фасадом… будто прошлое становится осязаемым. Это особое чувство ностальгии… Нет, мне его не передать, даже пытаться не буду. — Про фасады вы верно подметили. Но они — не статичное изображение прошлого, их история продолжается и после падения империи. Хуже всего пришлось церквям, как же жестоко с ними обошлись! И подъезды бывших доходных домов, интерьеры и фасады дворцов, даже само здание академии Штиглица. В советское время штукатурку не жалели, щедро клали не в один слой. Даже сейчас реставраторы не остаются без работы. Но здания не держатся вечно. И, что самое интересное, все эти культурные памятники нельзя просто взять и отремонтировать. Как будто ремонт здания сам по себе — очень простое занятие, на него надо ещё и разрешение получить. С одной стороны, разумно, а с другой… Некоторые здания просто гниют, потому что на реставрацию нужны деньги, а на снос — разрешение, другие месяцами стоят в строительных лесах в ожидании очередного разрешения. А усадьба Левашовых-Вяземских, которая просто сгорела? А все утраченные после Великой Отечественной музейные экспонаты? А музеи, забирающие исторические ценности друг у друга? А то, как в Эрмитаже запрещено работать сторонним экскурсоводам, это же просто смешно! Из-за совсем уж скудных зарплат им не хватает экскурсоводов, но свои экскурсии читать нельзя. И это главный музей города. Вы уж простите мою болтовню, профессиональный интерес разыгрался. Только сейчас Александр заметил, как пристально на него смотрела Кристина. Кажется, она даже не моргала. И ритмично постукивала по столу. Перчатки лишь отчасти смягчали стук острых ногтей. — Вы реставратор? — вкрадчиво спросила она, меняя выражение терпеливого ожидания на уже привычную лёгкую улыбку. — Нет, историк. Но часто общаюсь с реставраторами, наслушался от них. Может, кофе или круассан? — Александр был смущён внезапным откровением и попытался перевести разговор в другое русло. Такая тирада была совершенно не в его стиле, тем более в подобной ситуации. — Уже поздно. Я не ем после шести. Негативно сказывается на фигуре. Женские заморочки, вы понимаете, — но, несмотря на сладкие речи, голод лишь нарастал. Повисло молчание. Александр насторожился ещё больше, что отразилось в его позе и лице. У него не осталось практически никакого доверия к улыбчивой женщине, свалившейся как снег на голову. Такое вежливо-участливое лицо может быть только у человека, который надеется или расчитывает что-то от тебя получить. Александр не хотел даже думать, что она может получить от него. — Не понимаю я современной моды на пирсинг. Смотрю что на вас, что просто на прохожих, — Кристина задумчиво развернулась вполоборота, праздно разглядывая обеденный зал, будто только что между ними не было никакой заминки, — и всё не возьму в толк, что вы находите в этом? — Кому-то просто нравится металл, кто-то хочет придать образу уникальности. Для кого-то это показатель… чего бы то ни было, — Александр, не подавая виду, переложил все кольца в правый карман куртки. — Какие металлы вы предпочитаете? — с нескрываемым интересом спросила Кристина, снова развернувшись к собеседнику. Таким тоном обычно спрашивают, нет ли в блюде продуктов-аллергенов. — Из-за аллергии я могу носить только хирургическую сталь и драгоценные металлы. Предпочитаю хирургическую сталь, всё же она дешевле, — он крепче сжал серебряные кольца в кармане. — Ох, я и не заметила, как совсем стемнело. Времени-то сколько! Мне пора. — Кристина подхватила сумку и встала. — Вызвать вам такси? — Пустая трата денег, мне совсем недалеко идти. Но если бы вы предложили меня проводить, я бы не отказалась, — снова пристальный взгляд. — Раз уж недалеко… Александр так и не понял, почему согласился, когда все инстинкты, если, конечно, придерживаться позиции, что у человека они есть, кричали об опасности, а напряжение нарастало с каждой секундой. У Кристины же однозначно были инстинкты, ведь человеком она не была. И один из них сработал, когда двое зашли в небольшой сквер, тот самый, который Кристина недавно покинула. Она осторожно сняла перчатки и спрятала руки в карманы, от нетерпения царапая собственные ладони. — Знаете, когда я только вас увидела, то подумала, что мы чем-то похожи, — в её голосе поселилась хрипотца. — Сейчас вы так не думаете? — Вы угадали. В таком большом городе сложно найти кого-то близкого. Но различия не помешали нам скоротать вечер за беседой. Я довольна проведённым временем, а вы? — Кристина украдкой оскалилась, уже не пряча клыков за вежливой улыбкой. Её глаза с расширенными зрачками словно в трансе были прикованы к шее собеседника, когда внезапно в челюсть ей прилетел кулак. Серебряные кольца отпечатались на ухоженной коже лиловыми пятнами. Вампирша зашипела, обиженно хватаясь за повреждённое лицо. Впервые за много лет Александр перекрестился, а затем бросился наутёк, оставив голодную женщину в одиночестве. У кофейни в неуютном дворе-колодце стало на одного постоянного клиента меньше.