Глава 21.

«ВАНЕССА»

      Очень странное понимание фразы «держись подальше» или «не лезь в это дело» у этого парня, скажу я вам. Ведь тот, кто говорит держаться подальше, не станет сам приближаться настолько близко, верно?       Но он... он нарушает это правило так, что воздух вокруг становится плотным, как если бы кто-то сжал горло невидимой рукой.       Хотя, мне ли говорить о логике в действиях человека, когда я сама весьма хаотична.       Я сижу за столом и смотрю на два букета. Один уже стоял здесь. Почему я не выбросила его? Жалость? Любопытство? Или желание почувствовать его присутствие даже через лепестки? Я не могу понять. Я не понимаю себя, и это тревожит. Почему меня заботят его действия? Почему я не обратилась к коллегам, после первого случая, когда он приблизился слишком близко, почти вошёл в мою жизнь как тень? К кому угодно — ведь это преследование должно иметь свидетелей. Но я молчу. Я нахожу себе тысячу оправданий и при этом знаю, что правда куда темнее.       Черт, да я просто не хочу. За счет моей природной особенности лезть в свое дело, мой авантюризм, побуждает адреналин в моей крови возрастать и оказывать на меня отнюдь не отрезвляющий эффект. Все с точностью наоборот. Я настолько пьяна этим ощущением, что даже не хочу это прекращать.       Когда мне поступило СМС о появлении подозреваемого в деле Карателя, я и вовсе забыла все, что хотела сделать ранее. Адреналин, буйство и возбуждение – вот мое лекарство от хандры и самоанализа.

***

      В отделе раскрытия преступлений никогда на моей памяти не было столь оживленно. Я давно не видела штат в полной комплектности в одном здании, однако сегодня видимо мир решил перевернуться на 180°. Ощущение — будто время здесь течет иначе, а атмосфера давит, как тяжёлый свинцовый купол.       Меня, как первого представителя СМИ чуть не силком волокли в комнату допроса, чтобы засвидетельствовать этот кульминационный момент.       Я же, если честно, шла туда не просто с воодушевлением, но и с крупицей страха, что теперь я его увижу. Чем ближе мы подходили, тем больше я хотела уйти. Развернуться и сбежать, куда глаза глядят, лишь бы не столкнуться с его. Но, вторая часть меня, та которая не знает слова «страх» наоборот, подталкивала меня, побуждая бросить вызов окружающей среде. Ну и, в первую очередь, разумеется ему.       Когда мы заходим в кабинет я не могу поверить своим глазам. Парень сидит к нам спиной так, что я могу видеть только его шевелюру цвета дерева. По росту он тоже подходит. Неужели это и в правду он...?       Я, с бешено стучащим сердцем огибаю парня так, что оказываюсь у него перед лицом. Но стоит ему посмотреть в мои глаза, как мое нутро разочаровано вздыхает.       У этого парня голубые глаза. Цвета гребаного неба. Но это не мои ореховые. Не мои. Но в воздухе висит его присутствие, будто тень Карателя, которую невозможно смыть.       Я держу себя в руках, что бы не сболтнуть ненароком, что это не он, и что вы взяли не того, как парень начинает говорить. – И так, вот он я. Вы же хотели меня поймать. Я сам пришел к Вам.       Его самодовольная улыбка адресована мне – прямая угроза и вызов одновременно. Черт, почему он вообще смотрит на меня, а не на следователя, стоящим перед ним? – Зачем ты сдался, парень? Что, неужто надоело убегать?       Следователь по имени Кевин, мужчина лет сорока, весьма заносчивый и самоуверенный тип. Его рабочие методы граничат с игрой в «горячо-холодно» или «хороший-плохой». Возможно что этот метод используют все в отделе следствия, но я работала только с Кевином, так что мне предельно ясна его стратегия.       Он старается действовать мягко, как будто разгадывает шахматную партию, где фигуры живые и двигаются сами. Но я вижу за его формальной маской тревогу — он знает, что ситуация выходит из-под контроля. – Да. Совершенно верно. Арестовывайте уже.       Но что-то не так. В комнате висит напряжение, которое невозможно измерить или скрыть. Я чувствую, как он наблюдает только за мной. – Эй, парень.       Вообще, мне запрещено вмешиваться в процесс допроса, но я была бы не собой, не сделай я это. Кевин зло на меня зашипел. Ух ты, он и впрямь шипит.       Не обращая на него никакого внимания я продолжила: – Сколько у тебя было жертв?       Вопрос — провокация. Если он дилетант или подражатель, это проверка. Я уже и так знаю, что он один из двух. Кевин посмотрел на меня так, словно видит впервые, и в его глазах засквозило одобрение и понимание.       Дело в том, что последнюю жертву Карателя, того самого ублюдка под номером XI, никто не освещал в прессе. Я не подавала материалы о нем в публицистический отдел в администрацию города, поскольку они были еще не готовы, и именно этот промах, сейчас служит отличным методом проверки на лжеца. Мы все здесь играем в тени — и никто не знает, кто на самом деле контролирует ход событий.       Как и ожидалось, паренек озвучил не ту цифру. Разочарованно вздохнув, Кевин вышел за дверь. – Эй! Куда пошел тот здоровяк? Почему вы меня не арестовываете?       Я устало на него посмотрела. – Слушай, парень, я не знаю, что на тебя нашло и почему ты так сильно стремишься попасть за решетку, но я тебя уверяю: оно того не стоит.       Он смеётся. Тонкий холодный смех, в котором скрыта угроза и что-то болезненно интимное: – Зато ты того стоишь, Ванесса.       Я встаю, словно вкопанная, словно весь мир замедлился. Поворачиваюсь на него, и в этом взгляде — целый океан опасности, желание и обещание мрака. Даже Кевин возвращается лишь для того, чтобы дать формальную отмашку. – Парень, ты свободен. Нет доказательств твоей вины и ради бога, не возвращайся сюда. – он нервно трет переносицу– Ванесса, ты тоже можешь идти. Спасибо.       Мне не нужно повторять дважды, я как никто другой хочу от туда просто испариться, но взгляд того парня остаётся. Он остаётся. И я понимаю, что игра только начинается, а тень Карателя теперь нависла над каждым моим шагом.