Глава 30.

«ВАНЕССА»

      Его рука на столе, и я ощущаю не просто страх, а то чувство, когда каждое движение может стать последним. Мой взгляд цепляется за тень за спиной, за любой звук — за шорох бумаги, за дрожь лампы. Дверь автоматически защёлкнулась, и я почувствовала, как холодный воздух клубится вокруг меня, сжимая грудную клетку. Паника растёт, она обволакивает меня плотной, липкой тьмой, не давая дышать. – Присаживайтесь, Ванесса.       Я пытаюсь дышать, но каждая клетка моего тела кричит «беги». Конечности онемели, пальцы подергиваются, словно сами по себе хотят уползти. Я готова заплакать, но слёзы кажутся бесполезными. Они только добавили бы ещё один слой бессилия. – Ванесса, вы вновь испытываете мое терпение.       Его голос пробивает всё — как ледяной нож в спину. Я вижу, как двигаются его губы, слышу белый шум его слов, но смысл теряется в панике.       Он смотрит на меня, своими чертовыми глазами, будто читает каждую мою мысль, будто знает все мои тайны, страхи, желания. – Не заставляй меня повторять в третий раз, иначе для тебя, он станет последним, Несс.       Стук сердца. Давление в груди. Кажется, что воздух исчез, а я задыхаюсь в собственном теле. Паническая атака сжимает меня железным кольцом. Я мечусь между криком и оцепенением.       Помоги мне.       Не подходи ко мне.       Прикоснись ко мне.       Не смей меня трогать. – Ванесса!       Голос рвёт мои мысли, рвёт покровы паники, заставляя поднять взгляд. Он рядом. Всего в нескольких сантиметрах, и его ореховые глаза прожигают меня насквозь. Я смотрела в его глаза, те самые глаза, и старалась не прислушиваться к сердцу, которое бешено стучало в груди и норовило выскочить.       Я ощущаю странное — почти невместимое чувство беспокойства, странный отблеск чего-то почти человеческого... но нет. Маньяки не беспокоятся ни о ком, кроме себя.       Еще позже, проскользив взглядом по его лицу ниже, я посмотрела на его губы. Красивые губы. Такие, в которые хочется впиться зубами и искусать до крови, слизав затем все без остатка.       Двигаясь еще дальше, я заметила его руку, которая не ясно в какой именно момент, но оказалась у меня на предплечье, аккуратно поддев мой локоть, что бы я, наверное, не упала. – Ванесса. – Я вернула свой взгляд к его глазам.       Меня словно вышвырнули из кокона. Я часто задышала, оттолкнув его от себя, да вот только бестолку. Он даже не двинулся и на миллиметр.       Усмехнулся.       Черт возьми, он просто усмехнулся. – Присаживайтесь, мисс Росс.– Он снова вернулся за стол.       Я села. Кресло напротив него. Но я ощущала себя пленницей, каждой клеткой тела, каждым взглядом. Всё здесь — его собственность. Даже воздух.       Я старалась сосредоточиться на его фигуре в черном костюме, не глядя на эти губы и глаза, но это давалось и впрямь очень сложно. – Я расскажу тебе историю. – Он снова встал. – Виски?

***

      Отец сказал, что в этом месте я смогу найти новых друзей. Но зачем мне новые? Я так хочу домой!

***

      Джинни все время плачет. Ей здесь не нравится. И мне тоже. Я так и не завел себе здесь друзей – мальчишки со двора забияки. Мне здесь не по себе.

***

      Я нашел друга! Его зовут Кевин. Кевин очень классный! У нас с ним много общего. Вот только почему-то отец проводит в его доме очень много времени.

***

      Мама плачет. Я знаю зачем мы сюда переехали. Оказалось, что Кевин - мой брат. Мама кричала, что ненавидит его, но мне Кевин нравится. Я рад, что у меня есть брат.

***

      Отец отвез меня и Кевина на стрельбище. Мы учились стрелять. Как сказал папа: это отличный навык, который может нам пригодиться. Зачем я не знаю, но мне понравился звук выстрела. Он похож на салют!

***

      У Джинни была температура. Папа ушел к соседям, что бы узнать, есть ли что-то, что может помочь? Видимо у нас нет подходящих лекарств.       Мама снова плачет и не отходит от постели Джинни. Папа уходил со скандалом, а мама кричала, что-то про «иди в дом к своему выродку». Я не знаю, что это значит, но мне кажется, что речь о Кевине. Почему мы не можем жить, как одна большая семья?

***

      Папа не пришел. Ни через час, ни через два. Джинни уснула. Мама тоже. А я сидел и ждал папу. Где папа? Я слышу крик сестры, а вслед за ним крик мамы. Я бегу наверх.

***

      Два силуэта в черном стоят в спальне Джинни, которую закидывает на плечо третий силуэт, параллельно закрывая ей рот. А затем сам вопит от укуса, который он получил от нее. Один из двоих других застыл в тот самый момент, как я появился в дверном проеме. А первый.. первый вытаскивает нож из спины моей матери, которая больше не кричит. Не дышит. Он ее убил.       Я начинаю пятиться назад, но следующее, что я помню: темнота.

***

      Я не знаю сколько времени я нахожусь здесь, где моя сестра и мой отец.       Картинки смерти мамы стоят перед глазами каждый раз, когда я их закрываю.       Я сижу, привязанный к батарее и полностью голый. Меня никто не навещает, только приходит человек, одетый с ног до головы в черное, и в маске, так что я не вижу его лица. Он никогда ничего не говорит, а только приносит мне еду и воду, в которую я думаю, что что-то добавляют, ведь я очень быстро засыпаю. Вот, как сейчас.

***

      Мне показали ее. Мою сестру. Меня вывели из моей могилы , чтобы показать мне ее. Я, продрогший донельзя стоял и смотрел, как худое тело моей девятилетней сестры лежит на старом матрасе, а над ней, навис какой-то голый, вонючий и толстый мужик, засовывая в нее свой дряхлый член.       Я кричал. Я брыкался так сильно. Я дрался и кидался на них, что бы сделать хоть что-то. Что бы помочь ей хоть как-то.       Но я не смог. Меня огрели чем-то тяжелым по голове и я запомнил, прежде чем потерять сознание, только их смех.

***

      Они не остановились на этом. Второй раз, когда меня вывели из камеры, стал разом, когда мне показали ее труп. – Смотри внимательно, гаденыш. – Меня заставили смотреть на нее, направив мое лицо в сторону, где она лежит.– Вот что будет с тобой, если ты будешь плохо себя вести. Твоя сестренка сдохла, так что теперь вместо нее будешь ты. – Он противно засмеялся. – Какая разница куда вставлять? Жаль только, что тут дырок поменьше. – Снова смех.– Завтра переезжаешь сюда. – Он меня отпускает.       Мне надо убежать отсюда. – Жаль, что мы не отымели твою мамочку, перед тем, как заколоть ее, как свинью, парень. Уверен, что ее вагина была бы поприятнее, чем зад твоей сестры.– Смех.– Хотя, если бы ваш папаша вовремя отдавал долги, то ничего бы не было. Он сам проиграл вас нам, когда делал очередную ставку. И сбежал, как трусливая скотина.– Слезы застигают глаза.– Ну-ну, не плачь.– Он их вытирает.– Мы зарубили и его. Перед этим он нам отсосал.– Меня швыряют в камеру.

***

      Я поднимаюсь, ноги едва держат, но уже не важно. Бегу по веткам, по земле, по чужой крови. Каждое движение — борьба за жизнь. Каждая секунда — выживание.       Я убил его, что бы жить.       Я убил его, что бы не убили меня.       Я убил его, и убью еще.       Я убью их всех.

***

      Месть.       И в этот момент я понимаю: тьма — это не просто ощущение. Она во мне. Она внутри, и она уже никогда не уйдёт. Она — мой компаньон, мой оружейный ремень, мой единственный союзник в этом безумном мире, где я — жертва и охотник одновременно.