Часть 1: Золотая клетка и тихий рассвет.

Чонгук прожил все свои восемнадцать лет в мире, где воздух был густ от запаха денег и власти. Его отец, Чон Дэсон, был не просто бизнесменом; он был современным богытырём, выстроившим свою финансовую империю на стальной воле и умении сокрушать конкурентов без тени сомнения. Их особняк на окраине Сеула больше походил на музей современного искусства, где каждая деталь кричала о цене, но ни одна — о душе. Чонгук был единственным наследником этого царства. Ему с детства внушали, что он исключителен, что правила для других — не для него. И он впитал это с молоком нянек и охраны. Результат был налицо: избалованный, наглый и до пошлости прямолинейный юноша, считавший, что весь мир существует для его удовольствия. Его улыбка была оружием, его деньги — аргументом, а его презрительная усмешка — приговором. Он менял дорогие спортивные машины как перчатки, скучающим взглядом окидывал девушек, бросавшихся ему в ноги, и развлекался, проверяя границы дозволенного, зная, что папины адвокаты решат любую проблему. Но даже у золотой клетки есть свои пределы. После очередного скандала — на этот раз Чонгук устроил ночные гонки по центру города, закончившиеся разбитыми витринами, — Дэсон сломался. Не из-за счетов за ущерб, они были для него мелочью, а из-за растущего чувства, что он воспитал чудовище. «Ты едешь в обычный университет, — объявил он сыну, не оставляя места для возражений. — Без охраны, без личного водителя, без бесконечной кредитки. Ты будешь жить в общежитии и учиться, как все обычные люди. Или ты станешь человеком, или лишишься всего». Чонгук взбунтовался. Кричал, что это ниже его достоинства, что эти «обычные люди» ему противны. Но в глазах отца он впервые увидел не гнев, а холодное разочарование, которое пронзило его глубже любой ярости. Пришлось подчиниться. --- Тэхён же был полной противоположностью. Его мир состоял из теплого света настольной лампы, запаха старой бумаги и тихих мелодий, что он напевал, рисуя в своем скетчбуке. Он вырос в скромной, но полной любви семье, где главными ценностями были доброта и честный труд. Переезд в Сеул из небольшого города дался ему нелегко, но он мечтал стать дизайнером и был готов ради этого терпеть тесноту общежития и постоянную нехватку денег. Тэхён не был затворником, он легко находил общий язык с людьми, но его спокойствие и внутренняя гармония были его крепостью. Он предпочитал шумным вечеринкам тихие встречи с друзьями, а его улыбка, в отличие от чонгуковой, была искренней и теплой, будто первый луч солнца. Их встреча произошла в первый учебный день, в коридоре университета, за пять минут до начала самой важной вступительной лекции. Тэхён, спеша и листая конспект, не глядя свернул за угол и с размаху врезался во что-то очень твердое. Его скетчбук и папка с бумагами выскользнули из рук и разлетелись по грязному полу. — Чёрт! — выругался он, больше от расстройства, чем от боли. Перед ним стоял парень в дизайнерской куртке, которая стоила больше, чем Тэхён тратил за полгода. Глаза у парня были темные, полные неподдельной досады и высокомерия. — Слепой, что ли? Ходить не умеешь? — прорычал Чонгук, отряхивая рукав, как будто на него пролили кислоту, а не просто в него врезались. Тэхён поднял взгляд, готовый извиниться, но слова застряли в горле от этого тона. Вместо этого он спокойно, глядя прямо в глаза Чонгуку, сказал: — Извини, я не заметил. Но ты тоже не памятник, чтобы в него только врезались. Чонгук ошалел. С ним так еще никто не разговаривал. Никогда. Он привык, что люди либо лебезили, либо трусливо отступали. А этот… этот паренек с розовыми волосами и спокойным, но твердым взглядом стоял на своем. — Ты знаешь, кто я? — фыркнул Чонгук, поднимая одно из разбросанных рисунков Тэхёна. Набросок был талантливым, полным жизни. Чонгук ехидно ухмыльнулся. — Мило. Будешь развлекать детей на улице? Тэхён почувствовал, как по щекам разливается жар, но сдержался. Он выхватил рисунок из рук Чонгука. — А ты, я смотрю, специалист по уличным развлечениям. Опыт большой? — парировал он, собирая остальные бумаги. Чонгук не нашел что ответить. Его обычный арсенал — деньги, статус, угрозы — здесь, в этом коридоре, среди толпы спешащих студентов, казалось, потерял свою силу. Он мог купить все, что угодно, но не мог заставить этого странного парня его бояться или уважать. — Вали отсюда, — сквозь зубы процедил Чонгук, чувствуя, как его знакомая маска наглости дает трещину, обнажая непонятное ему самому раздражение. Тэхён, подобрав последний лист, встал, кивнул с ледяной вежливостью и пошел прочь, не оборачиваясь. Чонгук смотрел ему вслед, сжимая кулаки. Внутри все кипело. Кто этот никчемный художник, чтобы так с ним разговаривать? Но кроме гнева, там шевельнулось что-то еще — щемящее, неприятное чувство, похожее на зависть. Зависть к тому простому, спокойному достоинству, с которым этот Тэхён держался. Достоинству, которое нельзя было купить. А Тэхён, заходя в аудиторию, на мгновение задумался. В глазах того наглого мажора он увидел не только спесь. Он увидел пустоту. И почему-то ему стало немного жаль этого заблудшего, избалованного парня, запертого в своей золотой клетке. Их знакомство состоялось. И оно обещало быть бурным.