ничего, кроме... [приоритет: Тучанка, Завеса, рефлексия]

      Тридцать шесть лет – не такой уж короткий срок. Особенно для саларианца. Ведь редкий саларианец проживет больше сорока.       За тридцать шесть лет жизни Мордин Солус много кем успел побывать. Проблемным ребенком. Образцовым студентом. Оперативником ГОР. Светилом науки.       ...врачом.       Мордин никогда не считал себя врачом в полной мере. Он просто хорошо понимал биологию – вынес это знание из генетических лабораторий – и хорошо орудовал скальпелем – за это, наверно, стоило благодарить группу особого реагирования. Знания было легко применить на практике. А за личиной врача было легко спрятаться. Убежав от своего прошлого – странного, сумбурного, смутного, в котором одни называли героем, а другие клеймили палачом – было легко открыть клинику на Омеге и притвориться, будто его в самом деле ничто не заботит больше, чем судьбы этих несчастных. Искать интересные случаи. Изредка находить их – и ликовать, с жадностью вгрызаясь в каждую новую неразрешимую загадку. Словно он снова в ГОР. Снова светило науки. Ждать. Размышлять. Скрываться. Жить.       Быть врачом – не об этом. Не о слепом выживании. Не о полезности обществу. Мордин встречал настоящих врачей. Он знает. Быть врачом – о надежде. О ярости. О боли, которую ты принимаешь как естественную часть себя.       О любви.       Мордин думает об этом, пока капитан Шепард рассказывает ему о саботаже лечения генофага. Ожидаемо. Прискорбно. Ничего не меняет. Нужно возвращаться к работе.

***

      До лифта – всего каких-то пятнадцать шагов, но времени, за которое он их проходит, Мордину хватает, чтобы ещё раз хорошенько всё обдумать. Он чувствует отчаяние. Что бы там ни говорили о том, как низко саларианцы ценят собственную жизнь, ему совсем не хочется умирать. Он чувствует гнев. Этого не должно было случиться. Он чувствует тоску. Мечта увидеть расцвет новой жизни для кроганов тает с каждой секундой. Но Мордин быстро проживает эти эмоции. Он позволяет себе обернуться и посмотреть на Шепард только когда усмиряет эти смятённые пламенные чувства. Капитан знает, на что он готов пойти, а профессор знает, что она не станет его останавливать. Говорить почти не о чем.       Они коротко прощаются, лифт начинает движение к вершине Завесы. Мордин уже не боится. Смирившись с практически неминуемой смертью, он прикрывает глаза и снова вспоминает всю свою жизнь с самого начала.       Он никогда не был врачом. Никогда не хотел спасать жизни. Никогда не чувствовал вещи так остро. Им двигал холодный научный интерес. Верность народу и далатрессе, быть может. Решимость поступить правильно. Только не любовь.       То, как самые страшные ранения мало-помалу затягиваются, оставляя после себя участки рубцовой ткани, то, как разум запечатлевает на себе встреченный образ и тянется к нему даже сквозь световые года, то, как вид развивается, преодолевая неблагоприятные условия, адаптируясь, изменяясь. Всё это – неискоренимость жизни. Умирающий от неизлечимой болезни цепляется за своё время, вырывая у вечности каждую секунду ценой страшных мучений. Каждый, кому есть что сказать, тщится продержаться в этой вселенной как можно дольше, в меру сил стараясь привнести в неё красоту. Кроганы… Кроганы много лет пытаются добиться того, чем любой вид владеет с рождения. Права сохранять и изменять свой народ. Права на генетический дрейф. На эволюцию. Саларианцы хотели управлять их эволюцией. Это было эффективно. Но только недавно, на тридцать шестом году жизни, профессор Солус впервые задумался: не было ли это жестоко? И теперь, работая с Евой и Рексом, видя, как они могут изменить мрачную историю Тучанки, он впервые всем сердцем пожелал кого-то спасти. Не из интереса. Не ради эффективности. Не ради далатрессы или ГОР. А ради самих кроганов.       Эволюция – это высшая форма любви. Мордин больше не станет никого контролировать. Холодный расчёт, живое оружие в страшной войне. Больше нет. Он закончит лечение генофага, и этот вид будет свободен развиваться. Жизнь кроганов пойдёт своим чередом. Возможно, что-то изменится. Мордину очень жаль, что он этого не увидит.       …когда Завесу сотрясает взрыв, и окружающий мир превращается в месиво из пыли, металла и огня, Мордин Солус не чувствует ничего, кроме любви.