Первая глава, где Мона видит красивый кленовый лист

      Быстрая, с весёлыми ритмами музыка лилась отовсюду, заглушая гомон толпы, суетящейся вокруг. И Мона, пританцовывая, шла вперёд, стараясь делать каждый новый шаг с резвыми ударами барабана.       Не зная, зачем. А ведь зачем-то она всё-таки шла. Никогда ведь не ходила по неизвестным улицам просто так. Даже в слишком хорошем настроении. Да и танцевать никогда не умела. И кажется, что что-то не так...       Мудрая мысль почти догнала её. Но Мона была в разы быстрее. Как и невидимый её взору барабанщик. Хотя казалось бы, идёт она не слишком быстро, ведь делает лишние движения, да и толпа всё-таки замедляет процесс. Вот только она уже оказалась где-то вдалеке от шумных улиц. В лесу, среди высоких деревьев, закрывающих голубое небо. Только звёзды были видны. Да такие яркие, как никогда. Будто именно они освещают небосклон, вместо солнца. И даже Селестия не может закрыть их свет.       Счастливая, она потянулась к одной из ближайших звёзд и, неожиданно для себя, дотянулась. Подтянула к себе поближе, рассматривая жёлтое светило. И поняла, что в руках держит новогодний фонарик из Ли Юэ. Красивый, узорчатый.       И стоит где-то в каком-то зале, созданном, как будто из растений. Подняла голову – фонарики-звёзды никуда не исчезли. Но теперь они летали под потолком с округлой дырой, сквозь которую были видны могучие ветки какого-то дерева. Зелёная листва шуршала на ветру. Но это было где-то там. А здесь, в комнате, по простой траектории летел красный кленовый лист.       Моне хотелось поймать его. Но как-то не сложилось. Ведь лист прилетел прямо в руки какого-то парнишки, которого она не замечала, пока на него не указал уставший алый путник, прилетевший с небес.       Парень, казалось бы, совсем подросток с мальчишеским округлым лицом, крутил листок перед собой, схватив его за ножку. Будто зачаровывал девушку. Пытался заставить её влюбиться. Что было несложно, ведь внешность привлекала. Даже при том, что одет он был так, будто его где-то пятьсот лет назад заморозили где-то в Инадзуме, а теперь он очнулся от долгого сна и вышел в мир.       Они оба молчали. Не стремились подходить друг к другу. Действия парня не менялись. И Мона заметила, что он улыбается. Вот только в этой улыбке затаилось что-то. Что-то важное. – Грусть, – выпалила Мона на выдохе, резко принимая сидячее положение на мягкой перине. Это был сон.