Глава 10. Стена молчания

*** Возвращение Арвена на «Ксилон» было стремительным. Миссия завершилась успешно, патоген локализован, и единственной мыслью, гнавшей его через подпространство, был образ Хэлины – её улыбка, её смех, робкий огонёк доверия в глазах. Он даже прихватил с собой диковинный кристалл с той планеты, который переливался в темноте, как её глаза после слёз. Он вошёл в её каюту без стука, с лёгкой улыбкой, уже готовый рассказать о миссии, показать подарок. И замер. Она сидела на койке, спиной к стене, колени подтянуты к подбородку. Но это была не та Хэлина, которую он оставил. Та была хрупкой, но в ней была жизнь. Эта – была пустой. Её глаза, те самые, что недавно сияли от восторга, увидев мир, теперь были пустыми и потухшими. Они смотрели в никуда, не видя его. — Хэлина? — тихо позвал он, делая шаг внутрь. Она вздрогнула, как от удара. Её голова резко повернулась в его сторону, и в глазах, на секунду, вспыхнул такой чистый, животный ужас, что у него похолодело внутри. Она вжалась в стену, её пальцы впились в ткань штанов, костяшки побелели. Дыхание стало частым и поверхностным, предвещая паническую атаку. — Это я, Арвен, — он поднял руки, показывая, что они пусты, и сделал шаг назад, пытаясь уменьшить свою угрожающую фигуру. — Я вернулся. Она не ответила. Она просто смотрела на него, и её взгляд был полон такого немого, леденящего душу страха, что ему стало физически больно. Это был не просто страх перед врачом. Это был страх перед ним. Лично перед ним. — Что случилось? — его голос дрогнул от недоумения и нарастающей тревоги. — Хэлина, поговори со мной. Ты ранена? С тобой что-то сделали? Он сделал ещё один осторожный шаг вперёд, и она зажмурилась, отворачиваясь, словно ожидая удара. Её плечи затряслись от беззвучных рыданий. Арвен замер, ощущая, как почва уходит у него из-под ног. Он ничего не понимал. Он оставил её на попечение компетентного, пусть и суховатого, коллеги. Что могло за несколько дней превратить её обратно в этот испуганный, затравленный комок? — Хорошо, — тихо сказал он, отступая к двери. Его сердце сжималось от боли и непонимания. — Хорошо… я ухожу. Но я вернусь. И мы во всём разберёмся. Он вышел, и дверь закрылась за ним с тихим щелчком, который прозвучал для него как приговор. Первым делом он направился в медицинскую базу данных. Его пальцы летали над интерфейсом, выискивая записи Вэнса о пациенте Хэлина Рид. Он видел стандартные назначения: витамины, препараты железа. Ничего особенного. Пока он не нашёл отчёт о процедуре. «Эндоскопия желудка. Проведена по стандартному протоколу. Пациентка проявляла выраженное беспокойство, требовалась фиксация…» Слово «фиксация» обожгло его, как раскалённое железо. Он пролистал дальше. Видеозапись процедуры. Он почти не дыша, запустил её. И увидел. Увидел её, пристёгнутую ремнями, её искажённое ужасом лицо, слёзы, беззвучные крики. Увидел грубые руки медбратьев, прижимающие её. Увидел холодное, безразличное лицо Вэнса, проводящего шланг, несмотря на её отчаянное сопротивление. Услышал его раздражённый голос: «Держите её крепче. Пациентка мешает». Арвен откинулся от монитора, его тошнило. Ярость – горячая, слепая, всепоглощающая поднялась в нём, сжимая горло. Он не просто оставил её. Он отдал её на растерзание садисту в белом халате. Он, который дал ей слово защитить её. Он, который видел, какую боль причиняют ей медицинские процедуры. Он привёл её в этот ад собственными руками. Он влетел в кабинет Вэнса, не постучав. Тот поднял на него удивлённый взгляд. — Арвен? Миссия завершена? — Что ты сделал с ней? — голос Арвена был низким, звериным рыком. Его глаза, обычно холодные, пылали. Он подошёл так близко, что Вэнс инстинктивно отодвинулся. — С пациенткой Рид? Провёл необходимые процедуры. Она неконтролируема и истерична. Требует повышенных мер… — ФИКСАЦИЯ? — Арвен рявкнул, и по кораблю прошла ударная волна его ярости. Стены, казалось, содрогнулись. — ТЫ ПРИКАЗАЛ ПРИВЯЗАТЬ ЕЁ? ЗНАЯ ЕЁ ИСТОРИЮ? ЗНАЯ ЕЁ ФОБИЮ? Вэнс побледнел, но попытался сохранить достоинство. — Протокол при повышенной… Арвен не дал ему договорить. Он схватил его за воротник униформы и с силой прижал к стене. Его собственные клыки обнажились, глаза налились чёрным – инстинктивная, хищная реакция его расы на угрозу. — Слушай меня, — прошипел Арвен, и каждый его звук был наполнен смертельной угрозой. — Ты больше ни на сантиметр не подойдёшь к ней. Ты больше не врач на этом корабле. Ты – никто. Если ты посмотришь на неё, я вышлю тебя в открытый космос без скафандра. ЯСНО? Он отшвырнул Вэнса, и тот, пошатываясь, рухнул на пол. Арвен вышел, не оглядываясь, его ярость искала выхода. Он отдал приказ о немедленном отстранении Вэнса от обязанностей и содержании его в камере до следующего порта. Но ярость не могла затмить главного – всепоглощающего, гнетущего чувства вины. Он вернулся к её каюте. Он стоял у двери, не решаясь войти. Он слышал её тихие, прерывистые всхлипы. Он сделал глубокий вдох и вошёл. Она сидела в том же положении. Увидев его, она снова затряслась. — Хэлина, — его голос был хриплым от сдержанных эмоций. — Я знаю. Я видел записи. Я… — он искал слова, но их не было. Как извиниться за такое? — Вэнс больше не придёт. Его здесь нет. Она не ответила. Она просто смотрела на него, и в её глазах он видел не просто страх. Он видел боль. Боль от предательства. И он понимал, что источником этой боли был он. Он медленно опустился на колени в нескольких шагах от неё, чтобы быть на одном уровне, чтобы казаться меньше. — Прости меня, — прошептал он, и это было самое искреннее, что он говорил в жизни. — Я не должен был оставлять тебя. Я не должен был доверять тебя ему. Это моя ошибка. Моя вина. Она покачала головой, слёзы текли по её щекам, но она молчала. Её молчание было громче любого крика. Оно было стеной, которую он сам и возвёл. Он видел, как она пытается сдержать дрожь, как её тело напрягается от усилия не закричать, не убежать. Она боялась его. Его, а не Вэнса. Потому что он был тем, кому она начала доверять. И он обманул это доверие самым жестоким образом. — Я не трону тебя, — пообещал он, его голос был тихим и надломленным. — Я просто посижу здесь. Если захочешь, чтобы я ушёл, скажи. Или просто кивни. Он отодвинулся к самой двери и сел на пол, прислонившись спиной к холодной металлической поверхности. Он не смотрел на неё, чтобы не пугать. Он просто сидел. Как страж. Как напоминание о своей вине. Он сидел так часами. Она не двигалась, не говорила. Только изредка её тело содрогалось от подавленных рыданий. Он слышал, как её дыхание сбивалось, переходя в панические всхлипы, и как она силой заставляла себя успокоиться. Он понимал. Её мир снова рухнул. И он был тем, кто нажал на спусковой крючок. Теперь ему предстояло долгое, мучительное искупление. И он был готов на это. Потому что вид её молчаливой, беззвучной агонии причинял ему боль, по сравнению с которой любая физическая рана казалась царапиной. Он сидел в тишине, и единственным звуком был гул корабля и её прерывистое дыхание. И в этой тишине он давал себе новый обет. Он не уйдёт. Он будет ждать. Сколько потребуется. Даже если она никогда больше не посмотрит на него без страха. Он будет здесь. Потому что это было всё, что он мог для неё сделать. И это было ничто по сравнению с той болью, которую он ей причинил.