И воссиять над миром смертных

Если встретил зверя — убей,

А убить не можешь — не тронь.

Ибо кто прошел сквозь огонь,

Тот уже во сто крат сильней.

***

Улицы ночного города встретили непривычным гулом. Разве могли люди быть настолько громкими? Беспорядочными? Беспечными? Полночь будто пробудила в них новые силы. И толпы детей и подростков разодетых в костюмы всевозможной нечисти бродили в поисках угощений. Хэллоуин. День мертвых. И воскресших. «Неужели сегодня действительно Хэллоуин? Это ж сколько прошло времени с моей…?» — Обращение длилось почти пять дней, — ответ прозвучал мгновенно. — Ты была слишком истощена. И процесс затянулся. — Ясно… — тихое слово сорвалось с губ и она отвела взгляд. Чем ближе они подходили к шумным улицам города, тем сильнее Элизабет ощущала трепыхание чужих сердец. Это пульсирующие биение вызывало пока ещё глухое предвкушение у её новой сущности. — Осторожнее, дыши как можно реже, — голос Владислауса раздался совсем рядом. — Ты ведь не хочешь покалечить бедных детишек, что так радуются празднику? И хоть голос его был более чем серьезным, но Элизабет краем глаза заметила, как на его лице расплылась полная ехидства улыбка. Плотоядная улыбка, от которой даже ей стало не по себе. Как же она могла не заметить этого в их первую встречу? Цесиус был идеальным хищником, что заманивал незадачливую жертву в свои сети с легкостью и изяществом. «А кто теперь я? Жертва или охотник?» — А сама как думаешь? — Хватит читать мои мысли! — вспылила Элизабет, резко остановившись посреди дороги. Но мужчина и не думал останавливаться, он пошел дальше, только бросив через плечо: — Тогда прекрати так громко думать. — Легко сказать, — она пробормотала себе под нос. Но затем спохватившись кинулась догонять своего спутника. — Подожди! А Альберт? Кем он приходится тебе? Разве могут ва… вампиры уживаться с другими существами? — Пересмотрела фэнтези, Элизабет? — хмыкнул Владислаус, будто это была старая избитая шутка. — Забудь все, что там увидела. — Но ведь мы не отражаемся в зеркале… — Поправочка, мы не отражаемся в старинных серебряных зеркалах. А современные… — он остановился у одной из витрин и приглашающе махнул рукой, — что ж посмотри сама. И правда. В отражении витрины Элизабет впервые смогла рассмотреть произошедшие с ней изменения. Вроде и несущественные на первый взгляд, но каждая деталь меняла внешний облик кардинально. В движениях стала прослеживаться невиданная прежде грация. Волосы аккуратными мягкими волнами спадали по спине. Лицо чуть-чуть вытянулось, стало острее. А глаза, они стали насыщенного янтарного оттенка. «Это так…» — Необычно? — он снова дополнил её мысль, но на сей раз она не стала спорить. — Со временем ты привыкнешь. — И долго ты привыкал? — вот теперь ей было интересно узнать все, что можно о своем сородиче. Не братом же ей его называть в конце концов. — Десяток-второй. — И сколько же тебе лет? — Четыреста сорок, плюс-минус пара лет. От услышанного Элизабет едва не подавилась воздухом. Это ж означало, что он был свидетелем… — Лондонского пожара, открытий Ньютона и Дарвина, Французской революции, Первой и Второй мировых войн и много другого, да ты полностью права, — с усталостью ответил мужчина, словно это был самый банальный вопрос, который она могла ему задать. — Что ещё тебя интересует помимо дурацких вопросов: пожимал ли я руку Муссолини или раскуривал сигары с Кастро? Новый вопрос о Мерлин Монро так и не сорвался с губ, вместо него прозвучал другой, более животрепещущий: — Вампиры всегда убивают своих жертв? Она боялась услышать ответ, хоть и понимала его необходимость. Всего недавно она была человеком, что жил в своем замкнутом мирке, а теперь спрашивала про необходимость убийств. До чего быстро все может меняться. — Не обязательно, тут уж дело вкуса, — отозвался он, уводя её в боковую улицу подальше от толпы беснующихся людей. — Хотя после много мороки скрывать тела. Двадцать первый век с его вездесущими камерами. Впрочем, некоторые даже специально ищут славы серийных убийц. — То есть все те новости в интернете с чудовищными смертями, это дело рук вампиров? — Не всех конечно, но по большей части да. Элизабет почувствовала, как её замутило, и наверняка бы стошнило, если бы желудок не был пустым. Она и не помнила когда вообще хоть что-то ела в последний раз. Но стоило ей задуматься об этом, как горло полыхнуло огнем. Руки инстинктивно схватились за шею в тщетной попытке охладить пожар. — Да ты посмотри на себя, девочка жаждет крови. — Н-нет, я не переношу вида крови, — волна паники накрыла резко и внезапно, отчего даже горло слегка остыло. Ночную мглу прорезал смех. Владислаус искренне и заливисто рассмеялся. — Вот уж, кто бы мог подумать. Нет, еще не было ни одного вампира, который бы терял сознания от вида крови. Так что оставь в сторону свои беспочвенные страхи. — Но я не хочу убивать… — Тогда не убивай. Они остановились в грязной подворотне у черного входа одного бара, куда раньше Элизабет заглядывала время от времени. — И что мы тут делаем? — удивленно поинтересовалась девушка, рассматривая окружающие их мокрые лужи и наполовину полные мусорные баки. — Ждем. И она покорно ждала, отвлекаясь пересчетом кирпичей на стенах соседних зданий. Улучшенное зрение определенно было плюсом. А вот слух… это было проблемой. Если не отвлекаться на что-то другое, то бесконечный окружающий гул любого свел бы с ума. Затем Элизабет услышала, как дверь бара открылась, и на пороге показался бармен. Над ухом раздался тихий шепот Цесиуса: — Чего же ты ждешь, Элизабет? Иди к нему. — Но… — паника охватила её, — я не знаю. — Не волнуйся, инстинкты все сделают за тебя. «Не волноваться, легко сказать» На негнущихся ногах она подошла к молодому парню. Из-за начинающегося ливня, он не услышал её приближения и не чувствовал нависшей над ним опасности. Да и сама Элизабет не чувствовала опасности, пока разделяющее их расстояние не сошло на нет, вот тогда голову внутри неё подняла иная сущность, что требовала свободы и контроля над телом. Рвалась наружу, скребясь по телу, поближе к источнику силы, жизни и наслаждения. И Элизабет просто отпустила контроль. Мир вспыхнул новыми красками. Она слышала, как бешено колотится его сердце, как горячая кровь гулко пульсирует в жилах, зовя, маня. Вкус железа ударил в память, и разум потонул в голоде. Она вонзилась в его шею почти неосознанно — мягко, точно, будто делала это всегда. Тепло хлынуло в рот, разлилось по венам, обжигало и исцеляло одновременно. Бармен дернулся, выдохнул, и всё стихло. На краткий миг она ощутила покой — без мыслей, без страха. А потом ужас нахлынул вновь. Элизабет отпрянула, дрожа, сжимая окровавленные ладони. — Я-я-я… он что м-мертв? Шок сменил прежнее наслаждение. Она потянулась к Владислаусу за поддержкой, но наткнулась только на его холодный и голодный взгляд. — А ты ожидала чего-то другого от новорождённого вампира, Элизабет?