Права забирает ночь

Ровно в девять вечера я выбегаю из дома, из-за плеча выкрикивая родителям, что вернусь домой поздно. В спину слышу возглас, чтобы я не задерживалась долго, но разве я буду их слушать? Конечно же нет. Как обычный подросток, я уже успела поконфликтовать на эту тему до самого праздника. Кое-как мы нашли компромисс, и теперь я бегу к месту встречи к друзьям. Точкой общего сбора на Хэллоуин сделали центральную улицу деревни. Улица была украшена к празднику. Фонари из тыкв ярко освещают террасы домов, а куча людей в разных костюмах постепенно заполоняют улицу. Множество призраков, вампиров, зомби и других монстров мельтешат перед глазами и весело смеются сквозь разговоры. Я подхожу к нужному дому и среди толпы выискиваю своих друзей. Слышу громкий голос друга и иду на слух. Вскоре нахожу друга, который что-то увлечённо объясняет моей подруге Кате. Он замечает меня, машет мне рукой: — Мари! Привет. — Всем привет, — подбегаю я, бегло оцениваю образ парней, которые решили стать маньяками, и особое внимание уделяю образу подруги. Катя выбрала образ тёмной девушки в чёрном платье с порванными лоскутами, на её щеке и шее были нарисованы ужасные шрамы с кровоподтёками. Я аккуратно обнимаю подругу, стараясь не прикасаться к её лицу своим, чтобы не тронуть краску. Катя отпускает меня из объятий, отклоняется и оценивает мой образ ведьмы. — Всё же ты приобрела их, — говорит она. Я смотрю на свои полосатые чёрно-серые колготки. Начинаю красоваться, показывая себя со всех сторон. — Да, решила всё же остановиться на них. Выглядят лучше, чем однотонные. — Так, все в сборе. Пошлите уже наконец охотиться за конфетами. А то нам ничего не останется. — говорит Алекс, поднимает руку с сумкой для конфет и трясёт ей, — Слышите что-нибудь? — Эм, нет. — отвечаю ему я. — А должны звучать конфеты. Пошлите, образы свои потом обсудите. Алекс вместе с Денисом направляются к первому дому, около которого мы собрались. Я вместе с Катей иду за ними. Алекс стучит в дверь. Ему открывают, и мы в четыре голоса произносим «Сладость или гадость?». Улыбчивая хозяйка дома по очереди кладёт в наши раскрытые сумки разные конфеты. Получив сладости, мы направляемся к следующему дому. «Сладость или гадость?» звучит со всех сторон. Фредди Крюгер, чем-то очень недовольный по виду, пинает тыкву на крыльце, спрыгивает, минуя лестницу, и бежит подальше от дома. Хозяин с криками спускается с крыльца и грозит мальчугану рассказать его родителям о хулиганстве. На это мы лишь хихикаем, переглядываясь друг с другом. Мы обходим всю длинную главную улицу. Подходим к последнему дому в ряду. Я стучу в дверь и жду с остальными, когда её откроют. Но никто не открывает. Я стучу ещё раз. Осматриваю крыльцо. Тыквы со свечкой внутри стоят на перилах. Украшенный дом — значит, хозяин ждёт гостей. Я смотрю на Дениса. Он ловит мой взгляд и пожимает плечами, раздвигая руки в стороны. Я стучу ещё раз, но сильнее. Никто так и не открывает. — Ладно, пошлите, — говорит Алекс и спускается по лестнице. Мы следуем за ним, переходим дорогу и подходим к следующему дому. Алекс стучит в дверь, и мы вновь ждём. Но нам снова не открывают. Алекс ждёт некоторое время, машет рукой в сторону двери и уходит. Мы за ним. Идём к следующему дому. Встречаемся с привидением по середине пути к крыльцу дома. — Не ходите туда, там не открывают. — Что, у всех резко закончились конфеты? — возмущёно спрашивает Алекс. Приведение лишь пожимает плечами. Мы идём дальше, но ситуация не меняется. Перестают открывать двери даже те, у кого мы были. Теперь вместо «Сладость или гадость» отовсюду слышатся «Не открывают». На пятом доме, где нам так и не открыли, мы решаем возвращаться домой. Я смотрю на время на телефоне. 00:00 Возвращаемся мы без спешки. Я и Катя обсуждаем наши образы. Останавливаемся около дома Кати, когда она рассказывает, как делала грим шрамов. Парни останавливаются около нас, оживлённо обсуждая что-то своё. Мы болтаем, как мне кажется, очень долго. Перепрыгиваем с темы на тему. Болтали бы так и дальше, если бы не мысль, что нас ждут родители. Не хотелось бы портить праздник послепраздничным наказанием. Прощаюсь с Катей, обнимаюсь с ней, машу рукой на прощание и вместе с парнями иду дальше по улице домой. Большинство подростков тоже разбредаются по домам. Кто-то открывает замки дверей, кто-то стучит в дверь и ждёт, когда их впустят домой. Денис прощается с нами и уходит. Остаюсь я с Алексом. Он заглядывает в свою сумку и оценивает количество конфет. — Неплохой улов. У тебя как? Я раскрываю свою сумку, давая ему заглянуть вовнутрь. — Столько же, сколько и у тебя. — Некоторые дают больше конфет, если понравился твой образ. И если ты ещё девочка. Алекс доводит меня до дома, я прощаюсь с ним и направляюсь к крыльцу. Достаю ключи и открываю замок. Но ключ не поворачивается. Замок заело. Я поджимаю губы, вытаскиваю ключи и ещё раз вставляю в замок. Ключ не поворачивается. Прикладываю усилие. Ещё сильнее нажимать на ключ боюсь. Вдруг сломается. Вытаскиваю ключ и стучу в дверь кулаком. Жду, когда её откроют. Но никто не открывает. Я заглядываю в окно. Внутри темно. Родители не дождались меня и легли спать? Не похоже на них. Стучу ещё раз кулаком в дверь. Достаю мобильник и звоню маме. Не слышу гудков. Смотрю на телефон. На экране высвечивается, что нет связи. Смотрю на время. 00:00 Хмурюсь. Осматриваюсь вокруг. Дети и подростки, как и я, стоят на террасах и озираются вокруг. Никто не может попасть домой. Мне становится жутко. Тело бросает в беспокойную дрожь. Я стучу со всей силы в дверь и кричу: — Откройте! Прислоняюсь ухом к двери, будто мне это поможет, но ничего не слышу. Кто-то из детей начинает плакать. Старшие спешат успокоить, хотя сами выглядят обескураженно. Мне становится страшно оттого, что я не могу попасть домой. Оттого, что я не знаю, что мне дальше делать. Кто-то из парней пытается открыть окно, но оно ему не поддаётся. В итоге парень психует и кидает в окно камень, но он отлетает, и парень еле успевает отвернуться от своего же снаряда. Окно остаётся целым. Ужас подбирается к моему телу. Окно должно было разбиться! Почему камень отлетел?! Парень пробует ещё раз, но камень вновь звонко отскакивает от стекла и отлетает в сторону. Парень осматривается на других, растеряв былую раздражённость. Он в таком же замешательстве, как и мы все. Я спускаюсь с лестницы и бегу к Катеному дому. Пробегаю несколько домов и вижу, как она бежит ко мне навстречу. Её испуганный вид вызывает во мне панику. Мы подбегаем друг к другу и одновременно задаём один и тот же вопрос: — Ты можешь зайти в дом? Смотрим друг на друга, вытаращив глаза. — Нет. — также одновременно отвечаем на прозвучавший вопрос. На глазах Кати наворачиваются слезы, а губы кривятся в преддверии рыдания. — Мари! Катя! — к нам подбегает Алекс, он замечает плачущую Катю и встаёт в ступор. — Мы не можем попасть домой, — говорю я за нас. — Я тоже. Будто все в домах вымерли. — Это шутка такая? Так нас решили проучить? — подаёт сжатый голос Катя. — Надеюсь, что это очень плохая шутка взрослых. Стоит им провести лекции по хорошим шуткам, — пытается подбодрить Катю Алекс. Катя всхлипывает в ломаной улыбке и пытается взять себя в руки. Она аккуратно вытирает пальцем слёзы, стараясь не задеть подводку глаз. Она замирает, когда вытирает второй глаз, и слезливая гримаса с её лица махом снимается. Она показывает пальцем на кого-то за нашими спинами. — Взрослый! Я и Алекс оборачиваемся. Нахожу взглядом пожилую старушку. Она стоит у дороги и смотрит перед собой, не обращает ни на кого внимания. Остальные её пока тоже не замечают. Алекс идёт к ней. Я и Катя следуем за ним, стараясь держаться рядом друг с другом. — Здравствуйте, вы можете зайти в дом? — говорит Алекс, подойдя к старушке. Она на него не реагирует. Как смотрела вдаль, так и смотрит туда же. Алекс озирается на нас, в его движениях проскальзывает беспокойство, но его голос остаётся твердым, — Хм, бабуля? До неё его слова доходят очень туго. Она медленно переводит пустой взгляд на Алекса, от чего нам троим от него становится не по себе, и говорит: — Дом? — Да. Домой. Можете туда попасть? — продолжает Алекс попытки разговора с пожилым человеком. — Я не знаю, где мой дом, — говорит бабушка, растягивая слова, и медленно возвращает взгляд обратно вдаль. Алекс беспокойно топчется на месте и отходит от бабушки. — Ладно. Видимо, болеет. Я нахожу ещё одного пожилого человека и указываю на него. Алекс снова спешит к нему. — Здравствуйте, вы можете зайти в дом? — обращается Алекс к стоящему дедушке, опирающемуся на трость перед собой. Дедушка оказывается поживее. Он сразу реагирует на Алекса. — Нет огня. Не могу найти дом, — отвечает ему дедушка, — поесть бы чего-нибудь. Давно во рту ничего не было. Алекс отрицательно мотает головой и отходит в сторону. — Тоже больной? — спрашивает Катя. — Не знаю. Подростки начали замечать пожилых людей у дороги и задавать им вопросы. Я не видела, чтобы кто-то из них выходил из дома. Они будто появились из воздуха, и все как один стоят у дороги, глядя вдаль. По сравнению с беспокойными подростками они выглядят умиротворённо. Будто существуют только они и что-то вдали. Какая-то девушка подходит к бабушке, около которой мы недавно были, и касается её, чтобы обратить на себя внимание. Её рука проходит сквозь бабушку. Девушка замирает. Осторожно ещё раз касается плеча бабушки, но её кисть полностью исчезает в плече. Девушка резко отдёргивает руку и истошно кричит. Я цепенею в ужасе от увиденного и от истошного крика девушки.