И Навь явилась в Явь

Появление взрослых подавало хоть какую-то надежду в разъяснении происходящего. Но никак я не ожидала, что вместо них я столкнусь с призраками. С реальными призраками, которые выглядят как обычные люди, но до них нельзя дотронуться. Я и мои друзья держимся плотной кучкой. Мы стараемся избегать пожилых людей, держимся подальше от них. Но хуже стоящих призраков — ходячие призраки. Несколько пожилых людей неспеша прогуливаются по дороге. Обычный взрослый и не скажешь, что это призрак, пока не коснёшься его. Только они никак не реагируют на окружение. Самые смелые ребята пытаются переубедить испуганных, что это лишь иллюзия. Один парень встаёт на пути идущего деда. Тот проходит сквозь него. Некоторые девушки в страхе закрывают руками рты, чтобы не вскрикнуть. Парень оборачивается вслед деду, затем обратно к девушкам и говорит: «Я даже ничего не почувствовал. Это просто хорошая проекция». Только за счёт таких смельчаков на улице ещё не началась истерия. Но если даже эти призраки никак не обращают на нас внимания и можно объяснить их поведение как очень хорошая проекция, то почему до сих пор никто не может попасть домой? Я делаю несколько глубоких вздохов, стараясь успокоиться. Угнетающая обстановка неизвестности очень хорошо перевозбуждает нервную систему, которая ни к чему хорошему не приведёт и стараюсь держать себя в руках. Мы решаем сходить за Денисом. Он единственный из нашей группы, кто до сих пор не присоединился к нам, и его нигде не видать. По пути, посреди дороги, натыкаемся на стоящего к нам спиной, полубоком, высокого человека в джинсовом костюме. Я останавливаюсь и косо на него поглядываю. — Не похож на празднующего, — говорю я, оценивая образ впереди стоящего мужчины. Алекс тоже оценивающе осматривает его. — На пожилого тоже не похож. Думаешь, что это один из призраков? — Проекций, — поправляет Алекса Катя. Он поворачивается к ней и поправляет себя. — Да, проекций. В любом случае стоит проверить. Катя отрицательно мотает головой и делает шаг назад, отказываясь от участия в проверке. Алекс мешкается, но разворачивается в сторону мужчины в джинсовой одежде и направляет к нему. — Эй, парень, — окликивает Алекс незнакомца. Я делаю несколько шагов за Алексом, стараясь держаться рядом. Незнакомец поворачивается к нам, и я отшатываюсь назад, быстро рассматривая одну сторону обожжённого лица. Губы на обожжённой стороне отсутствуют, обнажая зубы. Я рассматриваю эту огромную рваную рану и надеюсь на то, что это очень хороший грим. Другая часть незнакомца, изначально видимая нам, здоровая. То же самое было и с одеждой. Сторона, ближе к нам, чистая, когда ранее скрытая сторона обугленная, такие же обугленные лоскуты мотаются от движения человека. Порванные части одежды обнажают красные свежие ожоги, из которых вытекает бесцветная жидкость. Незнакомец улыбается и приветливо нам машет. Движется к нам. Я стою на месте, всё осматривая его вид. — Здорова, ребята! Как я давно ни с кем не общался, — говорит незнакомец. Я смотрю на рану на его лице, вижу как шевелится челюсть и, что меня смущает, его язык. Это не грим. Такого просто не может быть. Этот человек должен кричать от боли, а он весело с нами обращается, будто раны его вовсе не тревожат. Только его поведение держит меня на месте, не давая ринутся с места. — Что здесь происходит? — спрашивает Алекс, словно вид незнакомца его ничуть не смущает. Он осматривается вокруг, показывая, что именно его напрягает. — Как что? Сегодня же ночь мёртвых, когда грань между живыми и мёртвыми стирается. Ведь именно её вы сейчас празднуете? — говорит незнакомец и осматривает нас по очереди. — Да. Но мы не можем попасть домой. Если это ваша шутка, то она получилась удачной. Незнакомец кладёт руку на грудь и от души смеётся. — Я понял. Вы новички. Что ж, тогда вам повезло, что вы наткнулись на меня. Я Джерри, — незнакомец протягивает руку Алексу. Тот смотрит на неё. Понимает, что затягивает с рукопожатием и спешит пожать руку, чтобы не показаться невежей. — Алекс, — говорит Алекс и смотрит на незнакомца, на его лице проглядывает хмурость, которую он старается не показывать, и поглядывает на сцепленные руки. — Рад знакомству, Алекс. Хоть и недолгому, — их руки расцепляются и Джерри упирает свои руки в бока. С обугленного бока тут же лопается пузырь ожога и из него брызгает жидкость, — я бы вам советовал спрятаться где-нибудь. Если встретитесь со злыми духами, то придётся бежать быстрее ветра. Джерри расплывается в улыбке, рваная рана растягивается, натягивая еле скреплённые дырявые ткани, а его глаза озорно сверкают. От такого вида меня пробирает жуть и становится противно. Никто из нас не проявляет смелость продолжить диалог. Мы смотрим друг на друга, а Джерри на нас. Он хлопает в ладоши и чуть сгибает колени. Я вздрагиваю от неожиданного хлопка. — Что приуныли то? Давайте веселиться, — Джерри переводит взгляд на Катю и протягивает ей руку, — я так и не познакомился со всеми вами. Я Джерри. Катя осторожно протягивает руку и пожимает её, тихо проговаривая своё имя. Джерри трясёт руку в приветствии и она отрывается от его тела. Катя начинает кричать, всё ещё держа его руку. Откидывает её, будто ошпарилась от рукопожатия и бежит прочь. Сквозь её крик слышится веселый смех Джерри. Он откидывает назад голову и с новой силой смеётся, держась другой рукой за живот. Я и Алекс бежим следом за Катей. На дороге находится куча людей. Каких-то я отталкиваю от себя, пока бегу следом за подругой и стараюсь не потерять её из виду, каких-то прохожу насквозь. Но мне уже всё равно на это. Я отчаянно стараюсь не упустить из виду лишь одного человека. Кто-то преграждает мне путь. Я не успеваю среагировать, как носом втыкаюсь в чьё-то тело. Отталкиваюсь от него и смотрю, кто передо мной. Высокая девушка в чёрном платье и чёрной фате смотрит на меня ледяным взглядом. Длинные пальцы, похожие на тонкие ветви, касаются моего подбородка и приподнимают вверх. Другой рукой приподнимает фату и приближает ко мне своё лицо. Я послушно стою на месте. Всё тело скованно, не могу пошевелиться. Ни одной мысли. Мне кажется, будто я смотрю на происходящее со стороны. Девушка с серой кожей обдаёт ледяным дыханием моё лицо. Я загипнотизировано смотрю на неё. Как она притягивает меня к себе. Что-то сбивает меня с ног. Выхожу из оцепенения, прихожу в чувство и еле удерживаю равновесие, чтобы не упасть. — Мари? — я оборачиваюсь на своё имя. — Алекс! — выкрикиваю я облегчённо. Перевожу взгляд на девушку в чёрном платье. Она смотрит на меня с озорным взглядом. Склоняет голову в бок, улыбается и кокетливо приподнимает руку, перебирая пальцами. Я хватаю Алекса и со словами «Бежим» и бегу от неё куда подальше. Но она оказывается такая не одна. Девушки в чёрном то и дело мелькают в разных частях дороги и только тогда я замечаю, что они парят над дорогой. Вокруг стало слишком людно. Я выбегаю на тротуар, утаскивая за собой Алекса. — Катя! — выкрикивает он, я смотрю на него, затем туда, куда направлен его взгляд. — Нет, это не… — не сразу признаю Катю. Но её чёрное платье отличается от тех похожих девушек, с одной из которых мне пришлось столкнуться. — Это Катя. — Уверенно говорит Алекс и бежит в её сторону, утаскивая меня за собой. Мы забегаем в небольшой супермаркет. Внутри темно. Лишь несколько ламп очень тускло светятся и еле освещают проходы. — Катя! — зовёт подругу Алекс. — Алекс? — слышу в дальней части супермаркета голос подруги, — Я здесь! Мы бежим на голос и сталкиваемся в проходе между стеллажами. Катя кидается с объятиями на Алекса. — Я думала, что умру от страха, — её голос дрожит. Я подхожу и обнимаю друзей. Алекс тоже обнимает меня, прижимая теперь нас двоих к себе. Катина дрожь переходит ко мне. Только сейчас, находясь в безопасности стен супермаркета, я начинаю осознавать, что произошло. Вспоминаю Джерри, девушку в чёрном, чьё ледяное дыхание тут же чувствую на лице, будто она только что снова дыхнула на меня. Передёргиваюсь от фантомных ощущений, — Когда это всё закончится. Никто из нас не знает ответа. — Может, останемся здесь, не будем выходить на улицу, пока не посветлеет? — предлагает Катя. Я соглашаюсь с ней. Вновь встречаться с чудными существами, на улице не хочется. Алекс отпускает нас из объятий, идёт к выходу и останавливается около него. Только сейчас замечаю, что дверей в проёме нет. Алекс осматривается, находит небольшой стеллаж, подходит к нему и двигает его в сторону выхода. Прислоняет его к проходу. Стеллаж закрывает лишь часть прохода. — Найду что-нибудь побольше, — говорит Алекс. В этот момент стеллаж сам отодвигается в сторону, открывая проход в супермаркет. Катя вскрикивает и закрывает рот кулаком. Я подпрыгиваю на месте, но сдерживаю крик. Алекс подходит к стеллажу, ещё раз толкает его в сторону выхода, чтобы перекрыть его. Облокачивается на него, всё ещё держа, чтобы не дать ему съехать в сторону. Но стеллаж отодвигается в сторону вместе с Алексом. Он сопротивляется, пытается удержать стеллаж на месте, но его сил не достаточно. Нечто невидимое легко передвигает их вместе, вновь открывая проход. Нам не спрятаться. Любой может зайти в супермаркет и обнаружить нас. Алекс оставляет стеллаж в покое и пятится к нам. — Ладно, что-нибудь придумаем. Мне бы его уверенность. Иллюзия безопасности, которую давал супермаркет, только что разбилась в дребезги. Мы уходим вглубь супермаркета, подальше от выхода. Я присаживаюсь на пол, находясь хоть на немного освещенном участке под тусклой лампой. Катя садится рядом со мной, а Алекс напротив нас. Сидим в молчании, пытаясь осознать то, что сейчас происходит. Катя достаёт из потайного кармана платья небольшое зеркальце. Смотрится и вытирает пальцами потёкшую тушь. Я безучастно смотрю на неё, пребывая в своих мыслях. Замечаю движение в углу, устремляю туда взгляд. Висящая над нами лампа чуть-чуть качается, отчего моя тень плавно шатается из стороны в сторону. Поднимаю голову наверх. На лампе ничего такого нет, чтобы могло её потревожить. Снова смотрю на свою тень. Её блеклые глаза, выделяются из тени, если их заметить. Тень хлопает глазами. Я хлопаю ей в ответ. Так мы передразниваем друг друга, хлопая глазами по очереди, пока я не задаю интересующий меня вопрос: — Разве у теней есть глаза? Алекс и Катя отвлекаются от своих мыслей на меня, затем следуют моему взгляду. Их тени тоже раскрывают глаза, и смотрят на них. Так мы смотрим друг на друга. В ином случае я бы вздрогнула, испугалась и попыталась убежать сломя голову как, было совсем недавно, но сейчас я лишь наблюдаю за тем, кто сам наблюдает за мной. — Нет, — говорит Катя. Тишина. Если бы хлопанье глаз сопровождалось звуками, то тишину бы нарушало еле слышное хлоп-хлоп, хлоп-хлоп-хлоп. — Давайте уйдём отсюда, — предлагает Катя. Мы встаём и пятимся к выходу. Тени ускользают и появляются за нашими спинами. Мы оборачиваемся. Тени перекрывают нам ход. Алекс упирается в стеллаж и отодвигает его в сторону. Мы обходим тени с глазами… ныряя в темноту. Но в ней нет глаз. Становится не по себе от осознания того, что тень растворилась во тьме и может находиться рядом со мной. Но иначе супермаркет не покинуть. Мы ступаем на ещё один освещённый участок. Свет освещает нас, создавая протяжные тени позади, у которых тут же раскрываются глаза. Минуем лампу, и тени снова впереди нас. Вновь перекрывают путь. Алекс двигает очередной стеллаж. Находиться во тьме супермаркета становится не выносимым. Кажется, что тень сейчас протянет свои длиннющие пальцы и схватит меня за ногу, и утащит куда-то. Я ускоряю шаг. Тень ускоряется вместе со мной. Вижу, как во тьме, недалеко от меня, тени открывают глаза, но стоит мне повернуться к ним, то они тут же закрывают их, полностью сливаясь с темнотой. Я перехожу на бег. Впереди вижу открытый выход. Как я рада, что там нет дверей! Ускоряю бег. Тень бежит за мной. Чувствую, как она протягивает свою руку и касается моего плеча… Я выбегаю на улицу. Яркая луна защищает меня от теней. Позади тьма зияет в проёме супермаркета. Глаза всё ещё смотрят на меня. Я всматриваюсь в них и понимаю, что это консервные банки на прилавках. Облегчённо выдыхаю. Улица поредела, но некоторые гости ещё присутствуют. Людей в праздничных костюмах не видно. Похоже что они спрятались куда-то. Остались лишь пожилые призраки, девушки в платьях, одноглазые мужчины. Один тощий бородатый мужчина в костюме проходит мимо нас, смотрит на нас, не отводит мёртвых глаз. — Пошлите отсюда, — говорит Алекс, провожая взглядом тощего. Мы направляемся в сторону дома Дениса, куда изначально и собирались. Яркая луна освещает всё вокруг, словно сегодня белая ночь, которой никогда раньше в нашей деревни не было. Свет свечей в тыквах меркнет в лунной яркости, отчего обстановка вокруг становится иной. Праздник смели с улиц, остались лишь бесполезные декорации. Слышу шипение. Оно постепенно нарастает. Я озираюсь вокруг, чтобы понять, откуда этот звук. Ветер порывами поднимает листья. Всё окрашивается в желтоватый свет. — Каркххх. Что-то каркнуло над головой. Я смотрю в небо и приседаю от увиденного. Огромная змея с блестящей чешуёй и огненными крыльями парит над нами. Её вытянутый зрачок смотрит прямо на меня. Змея раскрывает клюв: — Каркххх, — пронзительно каркает она с шипением. Из хоботков по бокам от каждого карканья вырывается огонь. Мы бежим к домам. Перепрыгиваем через небольшие заборы, бежим наискосок по чужим участкам подальше от летающего змея, лишь бы убежать. Нас останавливает высокий забор впереди. Кто-то основательно огородился от соседей. Я облокачиваюсь об забор. Сердце бешено бьётся. Пытаюсь восстановить дыхание, втягивая огромное количество воздуха, которое лёгкие с жадностью поглощают. — Что это было? — тоненьким испуганным голосом спрашивает Катя. — Змея, — говорю я в резком выдохе. — На небе? Я смотрю на неё, мой взгляд говорит ей, что я сама не верю тому, что видела. Она отводит от меня взгляд и осматривает небо. Змей крутится в небе, его огненные крылья освещают дома крыш. К счастью, мы для него больше не представляли интерес. До Денисового дома оставалось совсем немного. Алекс выглядывает из-за домов первым. Оценивает обстановку. Я следом за ним. Существа на дороге не обращают на нас внимания и идут куда-то. Пусть так и будет, пусть нас не заметят — молюсь я про себя. Чем ближе мы подходим к нужной улице, тем отчетливее я слышу детский плач. Я и Катя ищем источник плача. В конце концов, я нахожу младенца, лежащего в траве у тротуара. У меня сердце кровью обливается от этой картины. Не могу пройти мимо и подхожу к нему. Он замечает меня и перестаёт плакать. — Кто его тут оставил? — спрашивает Катя. — Не знаю. Но он один здесь не выживет. — Я беру младенца на руки. Крупный. Тяжелый. Он тянет ко мне руки. Я обнимаю его, встаю на ноги. — Возьмём его соб… — не успеваю я договорить, как шею пронзает боль. Я дёргаюсь в сторону и отодвигаю от себя младенца. Не получается. Только тогда я понимаю, что это младенец вцепился в мою шею и жуёт её, не отпускает. — Снимите его с меня! — кричу я, пытаясь отодрать от себя младенца. Катя подбегает, хватает его за ноги и тянет на себя. Алекс бьёт по нему, но младенцу всё равно. Слышу чмоканье. Каждый его укус отдаётся жжением. Наконец он отрывается от меня. Катя кидает младенца в траву, и он истошно начинает орать. Я прижимаю рукой шею. Алекс убирает мою руку со словами: «Дай посмотреть». Я же с ненавистью смотрю на орущего младенца, у которого рот перемазан моей кровью. Смотрю на свою перепачканную в крови руку. На вид крови было не так много, как казалось. — Что там? — спрашиваю у Алекса. — Прокусил, но не сильно. Кто-то рычит за спиной Алекса, прерывая наш разговор. Младенец перестаёт плакать и, вытаращив в небо испуганные глазёнки, замирает. Я выглядываю из-за Алекса. Огромный чёрный пёс встаёт на задние лапы и шумно вдыхает воздух. Мы замираем на месте и не двигаемся. Волколак ещё раз шумно втягивает воздух и скалится. Младенец переворачивается, встаёт на ноги и бежит. Алекс за несколько шагов догоняет его и кидает в волколака. Подбегает к нам и утаскивает за собой подальше от нечисти. Добегаем до дома Дениса быстро и наконец без происшествий, но самого его не видно на крыльце. Мы прячемся за кустовой изгородью. Алекс выглядывает из-за неё, оценивает обстановку. Я сижу, почёсывая место укуса. — Вроде не гонится, — тихо говорит Алекс. Хорошая новость. Я устала бегать от одного существа к другому. — Ребята? — я поворачиваюсь в сторону знакомого голоса. — Денис? — говорю я, смотря на парня у открытой калитки за домом. — Заходите, — он открывает калитку шире. Мы на полусогнутых ногах проскальзываем на задний двор. Подхожу к садовому стулу и устало плюхаюсь на него, позволяя себе хоть немного расслабиться. Задний двор ограждён высокими стрижеными кустами, отчего создаётся чувство замкнутости и защиты. Денис смотрит на нас, чуть подняв одну бровь. — Что это с вами? — спрашивает он, закрывая калитку. — В смысле что? Ты разве ничего странного не заметил? — спрашивает Алекс. — Нет. А что случилось? Денис подходит к стулу у небольшого летнего стола и спокойно садится. Я, Катя и Алекс переглядываемся друг с другом. Никто из нас не знает, как объяснить то, с чем нам пришлось столкнуться. — Ты же не смог зайти домой. Что ты начал делать? Денис пожимает плечами и непринуждённо отвечает. — Ушёл на задний двор. Я со вздохом облокачиваю голову на спинку стула и закрываю глаза. У меня нет никакого желания вновь переживать весь ужас встреч с неведомыми существами, пересказывая наши приключения.