Огонь за предков

Возвращаюсь в супермаркет. Предстоит найти нужные предметы для почтения предков. Понятия не имею, что именно мне нужно и что делать. Но с чего-то же нужно начинать! Нет никакого желания жить всегда 31-м октябрём, а потом ещё бегать от вампиров. Изоляция и отшельничество в качестве будущего мне не нравились. Поэтому я хожу вдоль прилавков, рассматриваю вещи, которые могут мне пригодиться. Только тогда понимаю, что здесь одна еда. Тарелки и свечи нужно искать в других магазинах. Вампирские способности играют сейчас на руку. Я быстро добегаю до хозяйственного магазина, который находится в другой части деревни. В хозяйственном магазине также нет дверей, захожу в здание без препятствий. Замечаю краем глаза движение. Что-то быстрое и большое прыгает на меня. Я еле уворачиваюсь, отпрыгиваю в сторону от нового прыжка неизвестного. Врезаюсь в стеллаж, и тот с грохотом падает на пол. Кастрюли разлетаются в разные стороны. Грохот волновым эхом уходит вглубь магазина. Маленькая кастрюля катится ко мне, отвлекаюсь на неё, чтобы не споткнуться об неё. Что-то протаскивает меня в другую часть комнаты. Прижимает меня спиной к себе, обхватывает шею. Я цепляюсь за руки неизвестного. Что-то холодное касается в бок. Я замираю. — Не двигайся. Иначе проткнут тебя быстрее, чем ты успеешь дёрнуться, — тихо шепчет мне прямо в ухо мужской молодой голос. Ко мне идёт то самое существо, которое напало первым. Большое и лохматое. Волколак. Чутьё подсказывает, что это ещё не сформировавшийся волколак. Запах есть, но он слабый. Тот, кто меня держит, тоже не имеет ранга. Он никто, как и я. — Вас обратили, — догадываюсь я. Рука на шее сильнее стискивается. Волколак подходит ко мне и втягивает шумно воздух. Нюхает меня. — Кто тебя послал? — спрашивает волколак. Голос женский, ломанный с низкими частотами. — Никто меня не посылал. — Тогда зачем ты здесь? Я задумываюсь, а стоит ли мне говорить настоящую цель своего визита? Вдруг они воспримут это как угрозу? Ведь я хочу закончить эту ночь. Что-то холодное и острое сильнее впивается мне в бок. Это вызывает панику. Становится сложно концентрироваться на собственных словах. — Тебе задали вопрос, — шепчет вампир недобро, хоть и мягко. — Мне нужны вещи. Если позволите, то заберу их и уйду. — Какие вещи? — Посуду. — Для чего? — Для ритуала. — Конкретнее, что за ритуал? — давит на меня вампир. Его дыхание опаляет щеку. Склоняю голову вбок, подальше от дыхания, насколько позволяет хватка на шее. — Чтобы закончить ночь, — напряжённо отвечаю я. Вампир перестаёт задавать мне вопросы. Смотрю на сверкающие глаза волколака. Он смотрит мне за спину. Похоже, перекидывается взглядом с вампиром. Ведут немой диалог. Я ожидаю их решения. — Откуда ты знаешь о ритуале? — спрашивает волколак, продолжая допрос. — Об этом мне сказал какой-то дед. — Кто он? — Не знаю. — Как выглядит? — Как обычный дед. Седой. — Конкретнее! — говорит вампир мне в ухо угрожающе мягким голосом. Несмотря на мягкость, спорить с ним не хочется. — Я не помню, — повышаю сдавленный голос от давления с его стороны. Закрываю глаза и пытаюсь вспомнить облик того старика, — с длинной бородой. С тростью из ветки. Глаза у него были чернющими. — Велес, — говорит женский голос сбоку. Я открываю глаза и устремляю в сторону звука взгляд. К нам подходит новоиспечённая вампирша. Её светлые глаза отдают красным оттенком. Запах ещё не сформирован. Волколак поворачивается к ней, — Это хранитель миров. Загробного и живого. Хватка слабеет и меня отпускают. Я делаю несколько шагов в сторону, где никого нет, и оборачиваюсь. Смотрю на того, кто меня держал. Юноша во всём чёрном. Он складывает нож и убирает его в карман кожанки. — Что он сказал? — продолжает вампирша чистейшим и невинным голосом. Вид у неё был такой же невинный, а светлая одежда только подчёркивает этот образ. Я потираю шею и прочищаю горло, восстанавливая голос, недоверчиво поглядывая на юношу-вампира. — Чтобы завершить ночь, нужно почтить предков. Для этого нужно накрыть стол и зажечь свечи. Тогда предки смогут найти дом и зайти в него. — Только у нас есть одна проблема, — мягким и сладким голосом, теперь без угроз, говорит юноша, — Мы сами не можем зайти в дом. Наступает задумчивая тишина. Лишь волколак нарушает её своим шумным дыханием. Моё чутьё замечает, что мы здесь не одни. В магазине много разных новообращённых. Это вызывает любопытство и тревогу. — А что вы тут делаете? Отвечают мне не сразу. — Мы отказываемся быть теми, кем нас обратили. Мы держимся вместе, чтобы дать отпор тем, кто за ними придёт, — говорит вампирша. Её голос становится тверже, увереннее. Я киваю ей в знак понимания. Вспоминаю слова Дерри: «Иначе мне придётся тебя убить. Нам не нужны слабые в клане». — Нам не нужны слабые, — повторяю я тихо вспомнившиеся слова. Теперь мне она кивает в знак подтверждения. — Стол и свечи мы можем достать, — говорит юноша, — Но где ставить сам стол? Здесь? Юноша раскидывает руки в сторону и оглядывается, намекая жестом на сам магазин. — Но придут ли они сюда? — спрашиваю я, сомневаясь в его выборе. Вновь повисает задумчивая тишина. — На дороге, — говорит вампирша. Мы все устремляем на неё вопросительные взгляды, от чего она теряется и спешит пояснить, — дорога считается перепутьем. В одном из значений это перепутье живых и мертвых. Если накроем стол на дороге, то предки наткнутся на нас. Нужно лишь живому человеку дождаться своего предка… Вампирша тараторит и тараторит о легендах о дорогах, отчего я делаю вывод, что в школе она была отличницей, которая всё знает. Нужно лишь задать вопрос. А потом как-то остановить выходящий поток информации. — А о ритуале знаешь? — спрашивает волколак, прерывая ее бесконечный поток слов. Вампирша замолкает и кивает. — Почему нам о нём раньше не сказала? Вампирша виновато опускает взгляд и неуверенно пожимает плечами: — Как-то не вспомнила об этом. Ведь празднуют Хэллоуин. — Ладно, — хлопает в ладоши вампир и задумчиво прислоняет ладони к губам. Остальные выжидающе устремляют на него взгляд. Вампир делает несколько шагов вперёд и властным мягким голосом говорит, — планы меняются. Если есть возможность заставить время сдвинуться, то нужно этим воспользоваться. — Но какой смысл? Мы уже монстры. Время пойдёт дальше, а что будет с нами? — проговаривает какой-то искажённый женский голос из темноты за стеллажами. Ещё один волколак. — Рина? — вампир поворачивается к вампирше-отличнице. — Есть шанс, что предки отгонят это проклятие. Нужно продолжать сопротивляться новой сущности, — проговаривает вампирша. — Есть ещё вопросы? — обращается юноша к остальным. Он осматривает каждого присутствующего, но никто больше не задаёт вопросов, — отлично. Значит, нам нужны столы, еда, свечи… Вампир раздаёт поручения. Кто-то перенесёт столы. Кто-то подготовит еду. Принесёт посуду со свечами. Кто-то позаботится о защитном костре. Также этот вампир, Лекс — так к нему обращались, уверен, что нечисти не понравится наша затея и будет нам мешать. Мы должны быть к этому готовы. Мы расходимся. Каждый уходит выполнять своё поручение. Я выхожу из хозяйственного магазина и бегу к другому, где находится убежище живых. Мне предстоит выйти с ними на контакт и рассказать о нашем плане. Не представляю, как их уговорить выслушать меня, если в тот раз охранник сразу попытался меня уничтожить, как только узрел во мне монстра. Но Лекс и Рина были уверены, что если мои друзья меня услышат и поверят, то остальные подтянутся. Я замедляюсь, как только магазин появляется в поле зрения. Перехожу в шаг и выхожу на дорожку, ведущую к входу в магазин, и останавливаюсь. Выдерживаю расстояние между собой и охранниками у входа в магазин. Ожидаю, когда они заметят меня. Замечают. Тот самый хмурый охранник тут же вытаскивает нож и встаёт в боевую позу. — Я не собираюсь с вами драться, — громко говорю я, смотря на хмурого юношу. Надеюсь, что мой голос достаточно громкий, чтобы друзья узнали его. — Тогда зачем вернулась? Я не ясно выразился в прошлый раз? — грубо выкрикивает он мне. — Вы ведь знаете, что время стоит на месте, — в молчании смотрят на меня. Значит, есть шанс, что меня выслушают, — Я узнала, как закончить эту ночь. Я кратко рассказываю о ритуале. Замечаю, как в проходе появляется Катя. Теперь я знаю точно, что друзья меня услышали, пусть даже остальных не вижу. Но я добилась того, что нужно было. — Стол будет на перекрёстке, — говорю я и замолкаю. Никто из присутствующих ничего не говорит. Ни соглашается, ни отрицает. Вижу, что охранники по виду до сих пор ко мне враждебны. Я делаю несколько шагов назад, прежде чем развернуться и уйти. Я подхожу к перекрёстку, где по плану должны были установить стол. Стол установлен. Несколько вампирш накладывают салаты в тарелки, открывают консервы. Расставляют посуду. Волколаки сделали кострище и немного пугливо его поджигают. Их внутренний зверь заставляет их отступать от огня, но Рина предложила им самим развести его, чтобы обмануть их восприятие. Что не кто-то развёл огонь, а они сделали это для своей защиты. Не знаю, насколько это сработает, но некоторые волколаки взяли горящие палки. Всё было готово. Около стола стоит ящик со свечками. Я подхожу к нему и беру одну. Подхожу к костру и поджигаю её. Ставлю на подсвечник на столе. Остаётся ждать. Вокруг никого. Ни живых, ни мёртвых. Только нас, обращённых, штук пятнадцать, ожидающих чуда. Проходит долгих десять минут. Надежда, что кто-то придёт, тает на глазах. Чувствую на себе чей-то взгляд. Лекс смотрит на меня. Не осуждающе, нейтрально, но мне всё равно неуютно перед ним. Вдруг тот седой старец наврал мне? И наплёл сказку, а я поверила в неё. — Смотрите, — говорит кто-то. Я смотрю на того, кто это сказал, затем туда, куда он указывает. — Бабушка? — слышу другой голос. В нашу сторону направляется пожилая женщина. Подходит ближе, проходит через кострища, и те вспыхивают. Прочерчивается тусклая граница от костра до костра, выстраивая некую защиту, защищающую стол. Пожилая бабушка берёт бутерброд, который физически так и остаётся на тарелке, а его призрачная форма отделяется и начинает есть. Незнакомая девчонка подбегает к ней, зовёт свою бабушку, но та игнорирует её. Когда съедает бутерброд, то будто с неё сходит оцепенение, и она замечает девчонку. Растягивается в улыбке и обнимает девочку. Та начинает плакать. — Пошли домой, внученька. И свечечку собой возьми, — говорит старушка. Девчонка забирает свечку, освобождая подсвечник, и вместе с бабушкой выходят из нашего защитного круга. Они доходят до конца улицы, поворачиваются к дому. Задерживаю дыхание. Наблюдаю, как они поднимаются по лестнице, как девчонка достаёт ключи. Всё происходит так медленно, но я терпеливо жду. Дверь дома открывается, и они заходят внутрь. Я облегчённо выдыхаю. Становится тепло на душе. Моё лицо озаряет улыбка. Оборачиваюсь к Лексу, который также следил за той девицей. Его взгляд тоже теплеет, хоть внешне он ведёт себя сдержанно. — Я разочарован, — слышу голос за спиной. Волосы встают дыбом, когда я узнаю этот голос. Образовавшееся тепло тут же исчезает. Резко разворачиваюсь. На дороге стоит статный мужчина — вампир. Тот самый, у которого я была дома, — думал, что ты будешь сильнее и сможешь принять дары своей новой сущности. Принять новую себя. К сожалению, я ошибся. Стоило тогда тебя всё же оставить тому волколаку. Замечаю, как на крышу дома вскарабкивается уродливая горгулья. Узнаю в ней того самого младенца, который меня укусил. Лысый, с тонкими клыками, кожистыми крыльями и длинными ногтями. Глаза красные, а кряхтения — детские. — Что ж, у него будет такой шанс, — говорит статный мужчина. Справа слышу рык подходящего к нам волколака. Но он не подходит ближе к костру. Несколько наших волколаков, не взявшие огонь, ринулись на него и начали прогонять, защищая стол. Я подбегаю к костру. Чувствую в нём неведомую пульсацию. Внутренний зверь говорит мне отойти от костра. Держаться от него подальше, но я глушу его голос и беру палку. Огонь принимает меня, чувствую, как между нами образуется связь, и внутреннее существо замолкает. Подхожу к границе круга и останавливаюсь. Я буду защищать наш шанс вернуться в наш мир, шанс отправить нечисть обратно в свой мир. Статный вампир лишь хмыкает, смотря на меня. Защитная граница костров слишком слаба, чтобы защитить, и тогда обороту мы берём на себя. На нас нападают вампиры. Бегают вокруг, делают резкие движения, забирая на себя ненужное внимание. Один пронырливый подбегает к столу и сдвигает его, но я и Лекс реагируем и удерживаем стол. Часть посуды падает со стола и разбивается. Кто-то бежит следом за пронырой. Я замечаю, как бежит в нашу сторону ещё один вампир и преграждаю ему путь, отгоняю огнём. На дороге появляется ещё несколько пожилых призраков. Горгулья пронзительно кричит детским голосом и прыгает на одного пожилого. Тот испаряется, а горгулья приземляется на дорогу. Я молниеносно подбегаю к ней и успеваю тыкнуть горящим концом ей в спину, отчего она шипит и отбегает. Один пожилой проходит сквозь круг, и его граница вспыхивает сильнее, поярче. Рядом со мной появляется призрак, на которого прыгнула горгулья, и продолжает путь к столу. — Защищаем призраков! — кричит Лекс. С разных сторон появляются призраки. Мы разделяемся. Кто-то остаётся охранять стол, кто-то подбегает к призракам и отгоняет от них нечисть. Я жду, когда призрак дойдёт до кострища. Когда он вспыхивает, то бегу к следующим призракам. Горгулья уже нацелилась на них и неуклюже скачет в их сторону. Меняю курс и бегу к ней, она слышит меня, оборачивается, шипит и взлетает. Она впереди меня, я позади. Не могу догнать. Кидаю в неё факел и попадаю в цель. Горгулья уступает. Подбираю на ходу брошенный факел и останавливаюсь у призраков. Ко мне парит девушка в чёрном платье. Её ненависть опаляет меня не хуже, чем огонь опаляет жаром. Я направляю факел на неё, но она его не боится. Делаю шаг на неё, стараясь ткнуть факелом. Попадаю. Она лишь телепортируется мне за спину и хватает в ледяные объятия. Я рыпаюсь, пытаюсь вырваться, но замерзаю. Тепло факела не помогает. Прижимаю его к себе. Огонь опаляет мою душу, пронзая тело мелкими иглами. Девушка выпускает меня из объятий и телепортирует с другой стороны. — Сделай куклу из майки, — кричит мне Рина. Я и девушка оборачиваемся на её голос. Немедля, беру край своей чёрной майки, отрываю от неё кусок, завязываю узел, чтобы получилась голова. Остальная часть ткани свисает. Девушка шипит и замахивается рукой в мою сторону, целясь в будущую куклу, но я уворачиваюсь и отхожу в сторону. Делаю ещё два узла с разных сторон свисающей ткани почти у основания первого узла. Получается что-то вроде рук. Уворачиваюсь от очередного удара от девушки. В этот раз она царапает мне спину, разрывая майку. Телепортируется и вышибает факел из рук. Телепортируется. Замечаю, где она появилась и отпрыгиваю в сторону, чтобы не попасть под очередной удар. Бегу от неё, делая на ходу последние узлы, которые должны стать ногами. Затягиваю последний узел и врезаюсь в телепортировавшуюся девушку. Вновь в её объятиях, но в этот раз не чувствую холод. Душераздирающее шипение над ухом, отчего я втягиваю голову, пытаясь спасти хоть как-то свои уши. Девушка исчезает. Смотрю на сделанную впопыхах куклу из куска собственной майки. Оберег работает. Пожилые призраки, которых я защищала, доходят до кострищ. Кострища вспыхивают и горят сильнее. Огонь передаётся границе. Стол теперь находится внутри огненного круга. Волколаки рычат и отпрыгивают от них подальше. Вампиры больше не пытаются пересечь границу. Теперь кострища сами способны защищать стол. Я подбираю обороненный факел и захожу в круг. Нас становится меньше. Часть обращённых ушла со своими предками. Смотрю, как одна из таких выходит из защитного круга, но их не трогают. Частичка огня и сила предков защищает их путь. Нечисти остаётся только провожать их взглядом. Резкий ветер налетает на кострища и пытается их затушить. Но огонь борется и держится. — Каркххх, — раздаётся над нашими головами. Змей с огненными крыльями кряхтит, шипит и сильно махает крыльями, создавая вихристые ветра. Он пригибает костёр к земле. Постепенно огонь тускнеет. — Нужно отогнать его, пока костры не потушились! — кричит Лекс, — Рина, как отогнать это существо? Вампирша вздрагивает. Её взгляд быстрыми и резкими движениями бежит по всему, что попадается ей на глаза. Заикаясь и спеша, она говорит: — Это Аспид. Он защищает яблоки. Так можно переключить его внимание от нас. — У нас есть здесь яблоки? — Лекс переводит взгляд на стол, ища плоды. Я вспоминаю, что у одних на участке есть яблоня. Как раз недалеко от магазина, где впервые с ним встретилась. Рина собирается ответить Лексу, но я перебиваю её: — Есть яблоня. Я потрясу её и попробую привлечь внимание на себя. Лекс кивает, и я тут же срываюсь в бег. Подбегаю к дереву и начинаю трясти яблоню. Яблоки падают от моей сильной тряски. Я собираю несколько, выбегаю на дорогу. Смотрю на змея в небе. Вдали виднеется тускнеющий костёр. Кричу змею: — Эй, клювокрылый! Поднимаю руку с яблоком и кидаю его на асфальт. Яблоко ударяется и разлетается на несколько частей. Змей отвлекается от костров и смотрит на меня. — Я сейчас уничтожу все яблоки! Кидаю ещё одно яблоко и наступаю на него, размазывая по асфальту. Сок сочится из-под кроссовка. Змей шипит и летит ко мне. Я бегу к яблоне и трясу снова. Яблоки падают на землю. Змей каркает, и из его хоботков вырывается пламя. Оно агрессивно опаляет меня, больно обжигая руки и лицо. Я трясу яблоню в последний раз, пока змей разворачивается в небе, и убегаю от нового потока пламени. Оборачиваюсь. Змей остаётся охранять яблоню. Я бегу обратно к столу. До моих ушей доходит знакомый голос. — Не трожь её! Бегу на голос Алекса. Он и Денис защищаются от горгульи, которая летает вокруг них и скрежечет зубами, и пытается добраться до Кати. Противно визжит детским голоском. Он не замечает, как я бегу на него. Прыгаю и сбиваю, прижимаю горящим концом факела его тело к асфальту. Горгулья истошно визжит, раздирая горло. Хватается руками за факел и пытается скинуть его с себя. Факел соскальзывает, а горгулья спешит улететь. Я провожаю её взглядом, затем оборачиваюсь к друзьям. Они смотрят на меня и не знают, как реагировать. — Что вы тут делаете? — задаю им вопрос. — Мы поверили тебе. Рискнули дойти до того перекрёстка, — говорит Алекс. Замечаю, как на расстоянии за ними находится ещё одна группа людей, где один из них был тот самый хмурый охранник. — Сейчас не безопасно. Нечисть вся вздыбилась… — Мы знаем. Она наведалась к нам, — перебивает меня Денис. Я смотрю ему в глаза. Киваю. — Идёмте. Я довожу их до стола. Они опасливо проходят через огненную границу, ставят свечи. Теперь нас окружают не только вампиры и волколаки, но и девушки в чёрных платьях, длинные мужчины с одним глазом, похожие на циклопов. Нас, обращённых, осталось немного. Кто-то ушёл, кто-то пропал. Костры горят после ветровых вихрей аспида, но защита ослабла. — Не расслабляемся! — громко диктует Лекс, покрепче обхватывает свой факел и готовится отражать следующие атаки. Нечисть лишь усмехается, готовясь устроить новую волну нападений. Приближается к нам. — Достаточно, — раздаётся громкий мужской голос по всей улице, так будто он звучит у меня в голове. Я осматриваюсь вокруг. Нечисть останавливается. К нам медленно шагает по дороге седой старец, и нечисть уступает ему дорогу, — пора завершать праздник. Нечисть недовольна, но не спорит с седым старым стариком с чернющими глазами и расходится. К нам начинают приходить живые, не тронутые монстрами, подростки. Ставят свечи. Уходят со своими предками. Я нахожу на столе свою упавшую и потухшую свечку. Вновь зажигаю её от кострища и ставлю на стол. Вскоре ко мне приходит моя бабушка. Жду, когда она поест. Кидаюсь в её объятия. Не сдерживаю слезы. Моё тело становится тяжёлым, усталым. Беру свечку и иду с бабушкой домой. Подхожу к крыльцу, достаю ключи. Делаю оборот ключом в замке. Ещё один оборот. Чувствую, как сердце замедляет свой ход в ожидании. Толкаю дверь, и она отворяется. Облегчённо выдыхаю. Захожу в дом вместе с бабушкой. Она проходит в зал и растворяется. Я поднимаюсь на второй этаж, в свою комнату. Захожу в неё и бросаю взгляд на электронные часы. 00:25 По лицу расплывается счастливая улыбка. Глаза становятся тяжёлыми. Сонливость усыпляет. Подхожу к кровати и устало плюхаюсь на неё, позволяя телу отдохнуть, а Морфею забрать меня в свои объятия.