Часть 10

По дороге к заселенной территории бесстрашия Эрик так и не подошел ко мне, хотя периодически бросал в мою сторону неоднозначные взгляды, полные то ли любопытства, то ли раздражения. Поезд остановился раньше, чем должен был прибыть к базе фракции. Все участники покинули вагоны, но Эрик остался. На перроне нас встретила небольшая группа действующих членов фракции. — Эй, новобранцы! — раздался голос откуда-то из стоящей впереди толпы. — Идемте. Я нахмурилась и прислушалась к разговору о ритуале посвящения, который внезапно возник среди участников. — Посвящение? — спросила я у Фора, стоя рядом с ним. Фор скрестил руки на груди, ухмыльнулся и покачал головой. — Имеется у нас одна традиция... — начал он. — Что за традиция? — я не скрывала своего любопытства. Фор рассказал мне о предстоящем посвящении, но я уже не слушала его. Новобранцы толпой удалялись в глубь стоящей перед нами высотки, и я почувствовала, как внутри меня нарастает волнение, словно электрический разряд, пронизывающий все тело. — Не могу обещать, что тебе понравится, но... — Фор указал на удаляющихся, намекая, что это того стоит. Я посмотрела на людей впереди, и с каждым шагом их становилось все меньше. Мне ничего не оставалось, кроме как принять эту игру. Обернувшись к своему инструктору, я кивнула и сделала первый уверенный шаг вперед. Постепенно переходя на бег, я старалась нагнать товарищей, но друзей в этой толпе заметить не удалось. Поднимаясь по лестнице, я чувствовала, как усталость накатывает на меня волнами. Дыхание становилось все тяжелее, и я едва успевала считать этажи. Добравшись до последнего лестничного пролета, я тяжело выдохнула, переступила порог двери и оказалась на крыше вместе со всеми. Первое, что я увидела, была Трис. Ее уложили животом на небольшую мягкую люльку, прикрепленную к зип-тросу. Заметив, как кто-то толкнул ее вниз, я взволнованно подбежала к краю крыши. В груди разлилось странное чувство — смесь страха и восхищения. Я взвалилась на парапет и стала наблюдать, как Трис стремительно удаляется в глубине города. Ее фигура становилась все меньше, пока не превратилась в крошечную точку на горизонте. Красота, открывшаяся передо мной, заставила меня забыть о страхе высоты. Я стояла, затаив дыхание, и не могла отвести глаз от раскинувшегося города. Небоскребы, улицы — все это казалось таким далеким и нереальным. В этот момент я поняла, что стою на высоте в несколько сотен метров от земли, и это осознание ударило меня с новой силой. Примеру Трис последовали и другие новобранцы. Один за другим они подходили к краю крыши, забирались в люльки и отправлялись в полет. С каждой минутой крыша пустела, и я осталась одна среди людей, готовящих новобранцев к этому испытанию. Неуверенно подойдя к ним, я остановилась, чувствуя, как сердце колотится в груди. Мне нужно было решиться. Я не знала, что ждет меня впереди, но понимала, что это важно. Важно для меня, важно для фракции. Я сделала глубокий вдох и, стараясь не показывать страха, подошла ближе. — Ты готова? — спросил один из бесстрашных, внимательно глядя на меня. Я кивнула, стараясь не выдать своего волнения. Внутри меня все кипело, но я знала, что должна пройти через это. Я подошла к краю крыши, где уже стояла люлька, прикрепленная к зип-тросу. Сердце колотилось так сильно, что казалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Я взглянула вниз, на землю, которая казалась бесконечно далекой и чужой. Но в то же время я чувствовала, как внутри меня просыпается что-то новое, что-то, что заставляло меня сделать этот шаг. — Ты уверена? — спросил бесстрашный, стоящий рядом. Его голос звучал спокойно, но в нем чувствовалась скрытая сила. Я снова кивнула, пытаясь собраться с мыслями. — Тогда вперед, — сказал бесстрашный, отходя в сторону. Я сделала шаг к люльке, чувствуя, как мои ноги становятся ватными. Но я не могла позволить себе отступить. Я залезла в люльку, стараясь не смотреть вниз, и услышала, как кто-то затягивает ремни. — Готова? Как будешь приближаться к земле, дернешь вот этот трос. — Да, — прошептала я, чувствуя, как внутри меня поднимается волна адреналина. — Держись крепче, — сказал бесстрашный, и в следующий момент я полетела вниз. Ветер свистел в ушах, разрывая тишину и наполняя меня чем-то почти мистическим. Я летела, словно птица, освободившаяся из клетки. Город подо мной становился все ближе, и я могла разглядеть каждую деталь: крыши домов, окна, машины, людей, спешащих по своим делам. Но все это казалось таким далеким, почти нереальным. Моя душа парила вместе со мной, а сердце билось в такт с ветром. Я чувствовала, как внутри меня что-то освобождается — что-то, что было заперто глубоко внутри. Это было ощущение безграничной свободы, когда все страхи и сомнения растворились в воздухе. Я кричала, не сдерживая себя. Это был крик радости, крик освобождения, крик, в котором слились все мои эмоции. Слезы текли по моим щекам, но я не обращала на них внимания. Я была частью этого полета, частью этого ветра, частью этого мира. Когда до земли оставалось всего несколько метров, я почувствовала, как адреналин внутри меня достигает пика. Я дернула трос. Люлька постепенно остановилась, и я замерла, чувствуя, как мое сердце продолжает колотиться. Вокруг меня раздавались аплодисменты и поздравления, но я не слышала их. Я была погружена в свои мысли и эмоции. Я вспомнила все страхи и сомнения, которые терзали меня перед прыжком. Теперь они казались такими незначительными и далекими. Я сделала то, что считала невозможным, и это придавало мне уверенности в себе. Подоспевший бесстрашный взял меня за руку, и я почувствовала, как его тепло передается мне. Вокруг были люди, которые поддерживали меня, верили в меня и радовались моему успеху. Я выбралась из люльки, дрожа от волнения и восторга. Мои ноги все еще были ватными, но теперь это была не слабость, а сила — сила, которая пришла вместе с этим полетом. — Эва! Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Этот голос невозможно было не узнать. От адреналина сердце забилось быстрее, и я обернулась, чтобы увидеть того, кто его произнёс. Через толпу ко мне уверенно шёл Уилл. Его взгляд был тёплым и искренним, а на лице играла знакомая улыбка. Я не могла не улыбнуться в ответ. Он всегда умел поднять мне настроение, даже в самые трудные моменты. Не сдержавшись, я бросилась ему навстречу. Толпа вокруг нас расступилась, словно давая дорогу. Я чувствовала, как мои ноги сами несут меня к нему. Когда мы наконец встретились, я уткнулась лицом в его грудь и крепко обняла. — Круто, скажи же? — прокричал он мне на ухо, стараясь перекричать гул толпы и музыку. Я закивала, не в силах произнести ни слова. Эмоции переполняли меня, и я не знала, как выразить свои чувства. Уилл был для меня не просто другом, он был моей опорой. — Я словно почувствовал, что должен дождаться тебя, — продолжил он, слегка отстраняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — На то ты и лучший друг, правда? — с улыбкой ответила я, поднимая голову и глядя на него. В его глазах я видела отражение своих собственных чувств. Мы оба знали, что наша дружба — это нечто особенное, нечто, что нельзя разрушить. Уилл улыбнулся в ответ и слегка кивнул. Затем он осторожно покачивал меня из стороны в сторону, словно убаюкивая. Я чувствовала, как напряжение покидает моё тело, и на смену ему приходит спокойствие и умиротворение. — Ты всегда знаешь, как меня поддержать, — прошептала я, прижимаясь к нему ещё крепче. — Это моя работа, — с улыбкой ответил он. — И, честно говоря, я не могу представить себе лучшего человека, которого нужно поддерживать. Мы стояли так ещё несколько минут, наслаждаясь моментом и друг другом. Толпа вокруг нас продолжала двигаться, но для нас время словно остановилось. На следующий день Эрик по-прежнему оставался мрачным и замкнутым. Его взгляд, полный неодобрения, словно преследовал меня, но я не могла понять, что же вызвало такую перемену в его настроении. Эрик всегда был сложным человеком, его мотивы и поведение были загадкой, которую я, казалось, никогда не смогу разгадать. В течение дня я несколько раз пыталась подойти к нему, но каждый раз он ускользал, уносясь по просьбе других людей. Это создавало ощущение, что я пытаюсь поймать ветер. Все вокруг были явно чем-то встревожены, и напряжение в воздухе было почти осязаемым. — Что сегодня со всеми происходит? — спросила я, остановившись на мгновение от работы с грушей. — Ты что, не в курсе? — удивленно спросила Трис, вытирая пот со лба. — Нет, а что случилось? — Пока ты где-то пропадала, мы столкнулись с Джанин в коридоре, — вмешалась Кристина, которая выглядела так, будто только что вернулась с долгого бега. — Она о чем-то говорила с Трис. Я развернулась и вопросительно посмотрела на Трис, но она лишь быстро отвела взгляд и вернулась к тренировке с грушей. Ее лицо было напряженным, и я почувствовала, что что-то не так. — Эй, Трис, что она тебе сказала? — не выдержала я. — Ничего важного, — пробормотала она, продолжая бить грушу с такой силой, что я испугалась, что она ее разобьет. — Ты выглядишь встревоженной, — настаивала я. — Просто... это личное, — сказала она, наконец подняв глаза. — Не хочу об этом говорить. — Личное? — переспросила я, нахмурившись. — Что ты имеешь в виду? — Джанин спрашивала о моей семье, вот и все, — ответила Трис, стараясь звучать равнодушно, но я видела, что это не так. — О твоей семье? — повторила я. — Что она хотела узнать? — Не знаю, — вздохнула Трис, откидывая волосы с лица. — Она просто спросила, все ли в порядке. — Почему? — спросила я, не скрывая любопытства. — Потому что это не твое дело, — отрезала Трис, снова возвращаясь к тренировке. Я почувствовала, как внутри меня поднимается раздражение. Трис всегда была скрытной, но сегодня она явно была чем-то встревожена, и это не давало мне покоя. — Ладно, — вздохнула я, чувствуя, как разговор зашел в тупик. — Но если ты передумаешь... — Я не передумаю, — перебила она. Тем временем Фор подошел к нам, его голос звучал строго. — Навыки чесания языком вам в бою не помогут! — рявкнул он, заставляя нас вернуться к тренировке. Я снова сосредоточилась на своих движениях, но мысли о Трис и Джанин не давали мне покоя. Что здесь делает глава эрудиции? Почему Джанин спрашивала о семье Трис? И почему Трис так сильно встревожилась? Эти вопросы крутились у меня в голове, пока я продолжала отрабатывать свои удары. Спустя какое то время я шла по коридору после завершения тренировки, чувствуя, как легкая усталость окутывает меня, словно мягкое одеяло. Мысли кружились в голове, словно вихрь: что делать дальше, как двигаться вперед? Внезапно я заметила Джанин, чье присутствие здесь было неожиданным и странным. Время будто остановилось, и я застыла на месте, пытаясь понять, что происходит. Проходя мимо, Джанин обернулась. Ее взгляд, казалось, пронзил меня насквозь. Она остановилась и посмотрела на меня с легкой, но загадочной улыбкой. В этом движении было что-то неестественное, что-то, что заставило меня напрячься. — Эва, дорогая, как твои дела? — произнесла она, стараясь придать своему голосу непринужденность, но я чувствовала, что за этой маской скрывается что-то другое. — Все хорошо, — ответила я, стараясь скрыть скептицизм в своем голосе. — Вы ведь здесь не для того, чтобы спросить, как у меня дела, не так ли? Джанин пожала плечами, словно мой вопрос был ей безразличен. — Конечно нет, — наконец ответила она. — На самом деле... мы пришли организовать рекламную акцию по привлечению молодежи в вашу фракцию. Я удивленно вскинула бровь, не веря своим ушам. — Привлечение молодежи? — переспросила я, чувствуя, как внутри меня закипает раздражение. — Увеличиваете армию? Джанин снова улыбнулась, но на этот раз ее взгляд стал более пристальным, словно она пыталась заглянуть мне в душу. — Знаешь, не замечала ранее, что ты такая любопытная, — сказала она, наклонив голову набок, как будто обдумывая что-то. — Твое появление как нельзя кстати! Идеально подойдешь для нашей рекламы. Мое сердце забилось быстрее, а щеки вспыхнули, как будто я только что получила пощечину. — Ты словно лакомый кусочек, среди кучи озлобленных и голодных солдат, — продолжила она спокойно, но в ее голосе чувствовалась насмешка. — Идеально, — добавила она, словно наслаждаясь моей реакцией. — Идем, — махнула она рукой, призывая меня следовать за ней. Я ощутила, как внутри меня поднимается волна тревоги. Но я не могла позволить себе показать это. Мы двинулись дальше по коридору, окруженные ее представителями, и я чувствовала, как все больше отдаляюсь от реальности. — Идем, — повторила она, ее голос звучал холодно и безразлично. — Ты будешь идеальной частью нашей рекламы, Эва. И помни, солдат много не бывает. Ее последние слова встревожили меня еще сильнее. Очевидно, она прямо намекает на наличие у нее неких замыслов, требующих большого количества исполнителей, а именно солдат, распространяющих ее волю. Это вызывало беспокойство и недоумение. Пройдя в просторное помещение с закругленными стенами, я увидела множество выставленной аппаратуры, предназначенной для профессиональной съемки: камеры, осветительные приборы, микрофоны и мониторы. В центре комнаты стояли несколько столов, на которых лежали планы, графики и документы. — Так это не шутка… — прошептала я, не в силах поверить в происходящее. — Дорогая, я всегда серьезна! — не оборачиваясь, сказала Джанин, проходя глубже. Ее голос звучал холодно и уверенно. Она вела меня прямиком к двум мужчинам, стоящих у одного из столов. — Зачем здесь новобранец? — недовольно спросил Макс, кивая в мою сторону. Его взгляд был полон презрения, а голос сочился язвительностью. Эрик, стоявший рядом, оставался невозмутимым, его лицо выражало ледяное безразличие, но в глубине его глаз мелькнуло что-то похожее на интерес. — Она то, что нам и нужно, — с лёгкой улыбкой ответила Джанин, останавливаясь перед ними. Её голос был спокойным, но в нём чувствовалась уверенность, которая редко кого оставляла равнодушным. — Нежная и хрупкая юная девушка явно вызовет положительный отклик. Это именно то, что нам нужно. Макс нахмурился ещё сильнее, его губы сжались в тонкую линию, а на скулах заиграли желваки. Он явно не был убеждён. — Мастер боевых искусств по твоему может быть хрупким? — с явным сарказмом спросил он, скрестив руки на груди. Его голос был полон скепсиса. — Успокойся, — резко ответила Джанин, теряя терпение. Её взгляд стал более строгим. — Не все знают, кто такая Эва Морриз. Её навыки и техника впечатляют, но это не главное. Главное — её внешность. Она идеально впишется в нашу рекламную компанию и привлечёт внимание именно тех, кто нам нужен. Макс продолжал молчать, его лицо оставалось мрачным. Эрик, наконец, нарушил своё молчание, переведя тяжёлый взгляд с меня на Джанин. Его голос был низким и глубоким, с едва заметной ноткой сомнения, но в нём чувствовалась решимость. — Она права. Визуально Эва не производит впечатления бойца. Ее физические параметры — миниатюрность и хрупкость — могут действительно стать символом упорства и настойчивости для остальных, — он произнес это, слегка наклонив голову. — Абсолютно верно, — с твёрдостью ответила Джанин, её голос стал ещё более уверенным, словно сталь. Макс продолжал молчать, обдумывая озвученные ранее слова. Его взгляд был холодным, но в глубине глаз можно было уловить тень сомнения. Эрик, кажется, тоже задумался. Он перевёл взгляд на меня, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то новое за последние сутки — интерес или, возможно, уважение. — Хорошо, — наконец, сказал он, повторно скрестив руки на груди. — Если ты так уверена, то пусть будет по-твоему. — Я уверена, — спокойно ответила Джанин, склонив голову. Все это время я молча стояла, не зная, что ответить. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шорохом одежды. Макс продолжал смотреть на меня, его взгляд был непроницаемым. Я почувствовала, как краска приливает к лицу, но старалась держать себя в руках. Один из подручных Джанин передал ей небольшой пакет и, слегка наклонив голову, удалился. Обернувшись ко мне, она протянула пакет вперед и произнесла: — Возьми, Эва. Сзади тебя есть раздевалка, пройди туда и надень то, что в этом пакете. — Мне не очень хочется участвовать в этом, — ответила я, колеблясь с принятием пакета. — Эва, похоже, ты не совсем поняла меня, — с хитрой улыбкой произнесла Джанин. — Я не спрашивала, хочешь ли ты участвовать в нашей рекламной кампании. Я сказала, что ты идеально подходишь для этого, а значит, выбора у тебя нет, — подойдя ближе, она по-матерински положила руку мне на плечо. — Не порти наши отношения своим недоверием и черствостью. Я начинаю сомневаться, что ты выбрала правильную фракцию. Бесстрашие плохо влияет на тебя. — Мы здесь закаляем характер. Высокопорядочных и изнеженных девушек не держим, — холодно произнес Эрик. — Разумеется, — не оборачиваясь к нему и сохраняя ту же улыбку, произнесла Джанин, глядя на меня. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Джанин всегда умела заставить людей чувствовать себя некомфортно, и сейчас она явно наслаждалась своей властью над ситуацией. Я взглянула на пакет, который она протянула, и внутренне застонала. — Ты не понимаешь, Эва, — продолжала Джанин, — это шанс. Возможность показать себя. Ты не хочешь упустить такой момент, верно? Я вздохнула, осознавая, что противостоять ей было бесполезно. Эрик стоял рядом, его выражение лица оставалось непреклонным. Он был прав — здесь не было места для слабости. — Хорошо, — наконец сказала я, принимая пакет. — Но я не обещаю, что мне это понравится. — Это не имеет значения, — ответила Джанин с ухмылкой. — Главное — это то, что ты сделаешь. Я повернулась к раздевалке, ощущая на себе взгляд Джанин и Эрика. Внутри меня боролись страх и решимость. Я знала, что это испытание может изменить всё. Когда я зашла в раздевалку и закрыла за собой дверь, я распаковала пакет. Внутри лежало несколько предметов одежды, которые явно были далеки от того, что я обычно носила.