Часть 1. Глава 2: Агропром. Фильерная глава от лица Андрея.

Запись. Долг другого рода. Андрей стоял на ржавой крыше одного из цехов «Агропрома», вглядываясь в гаснущие сумерки через коллиматор своего «Ср-3м». Отсюда, как на ладони, были и главный вход, и южный подъезд, и даже часть теплиц. Он ждал. Информация стоила ему двух пачек патронов и банки кофе, но источник был надежный — по старой памяти. «Грех» не забыл своего отступника. И прислал за ним «команду сожаления». Трое. С заданием не возвращаться без его головы или, на худой конец, без нашивки со ската. Андрей видел, как они на рассвете вошли в главный корпус. И теперь ждал, когда они выйдут. На его условиях. На его территории. Его план был прост, как лом. Он не стал бы бежать. Он устроил им ловушку на выходе, там, где грузовики когда-то разгружали сырье. Узкое место, куча металлолома, идеальные углы для обстрела. Он не был убийцей, но щадить тех, кто пришел его убить, — глупость, которую он давно перерос. Ветер донёс отголосок выстрела из глубины корпуса. Потом ещё один. Андрей нахмурился. «Неужели наткнулись на кого-то?» Он не желал смерти посторонним, но если это отвлекло охотников — тем лучше. И тут его внимание привлекло движение у теплиц. Из разлома в фундаменте выползла худая фигурка в мешковатой куртке, с трудом таща какой-то ящик. «Салага. Хабарник», — мгновенно оценил Андрей. Парень выглядел измотанным до предела, но жившим. И что важнее — он шёл оттуда, откуда ждать «гостей» Андрею было не с руки. Андрей видел, как салага замер, увидев мерцающий у теплиц артефакт и псевдособак. Видел, как его рука потянулась к гранате на разгрузке. «Глупец. Шумом на себя наведёшь всю нечисть в округе». Он уже взял на прицел ближайшую тварь, готовый одним выстрелом спасти дурака от него самого. Но парень... не бросил гранату. Он резко развернулся и побежал. Прочь от артефакта, прочь от потенциальной добычи. Просто побежал, прижимая к груди свой ящик. Исчез в темноте, направляясь к стоянке Сидоровича. Уголок губ Андрея дёрнулся в подобии улыбки. «Неплохо. Умнее, чем выглядит». В этот момент из главного входа, пятясь, выскочили двое. Те самые. Один прижимал руку к плечу, на куртке расплывалось тёмное пятно. Второй, озираясь, отстреливался в проём двери короткими очередями. Из здания на них высыпала стая кровососов, привлечённая стрельбой и запахом крови. Охотники попали в западню, которую сами же и создали. Андрей наблюдал холодно и без эмоций. Он видел, как первый, раненый, упал, и твари набросились на него. Второй, отбиваясь, попятился прямо к груде металлолома — к той самой ловушке, что приготовил Андрей. Он плавно нажал на спуск. Очередь из «Ср-3м» пробила воздух, но не задев сталкера. Пули ударили в ржавую балку прямо над его головой, осыпав его градом окалины и ржавчины. Охотник в ужасе присел, думая, что попал под обстрел с другой стороны. Андрей сменил позицию и выстрелил ещё раз — теперь по ногам кровососов, отсекая их от добычи. Он не хотел убивать своих. Он хотел послать сообщение. Охотник, воспользовавшись передышкой, рванул в сторону от здания, в открытое поле, подальше от аномалий и теплиц. Андрей проследил за ним взглядом, больше не стреляя. Послание было ясно: «Я вас видел. Я мог убить. Но не стал. Идите и передайте своим — оставьте меня в покое». Спустя несколько минут на площадке у главного входа было тихо. Только ветер гнал по земле клочья пены, вытекавшей из-под тела того, кому не повезло. Андрей спустился с крыши. Задача была выполнена. Угроза, по крайней мере на время, нейтрализована. Он вышел на открытое пространство, подошёл к тому месту, где всего полчаса назад стоял тот парень с ящиком. «Каменный цветок» всё ещё лежал там, никому не нужный. Он наклонился, поднял артефакт. Тёплый, живой на ощупь. Без лишних эмоций сунул его в рюкзак. Не как трофей, а как компенсацию за потраченные патроны и потраченное время. Он бросил последний взгляд на тёмный силуэт «Агропрома» и тронулся в обратный путь. Его дорога лежала не на базу Сидоровича, а в его тайник на Ростоке. Туда, где тихо, где нет чужих глаз и где можно спокойно почистить оружие, глядя на старую, срезанную нашивку «Греха».