Часть 2: Путь Пяти Испытаний. Глава 7: Депрессия

Из личного дневника В. Макарова …пусто. Голос затих. Раньше он кричал, теперь он просто ждёт. Я тоже жду. Не знаю, чего. Не знаю, зачем. Гнев выгорел. Ничего не осталось. Просто пепел. Я думал, дно — это когда тебя бьют. Нет. Дно — это когда тебе всё равно. Пистолет тяжёлый. Держал его у виска. Нажать. Секунда. И тишина. Но я не нажал. Не потому что страшно. Потому что… зачем? Какая разница? Здесь тишина, и там тишина. Пустота не меняется, если в ней сделать ещё одну дырку. Я — никто. Я всегда им был. Монолит просто первый, кто это заметил. Влад не помнил, как нашёл этот подвал. После того, как он отмыл кровь пса со своих рук, мир потерял цвета. Он просто шёл, пока не нашёл дыру в земле, пахнущую сыростью и бетоном. Он забрался в неё, как зверь в нору, и лёг. Гнев, что кипел в нём, выжег всё. Не осталось ни злости, ни страха, ни желания. Только гулкая, вязкая пустота. Та самая, о которой говорил Двойник. Он лежал на куче строительного мусора. День сменялся ночью. Он не знал, сколько прошло времени. Два дня. Может, три. Он не ел. Рюкзак с банками тушёнки валялся в двух метрах, но Влад даже не смотрел в его сторону. Голод был далёким, ноющим чувством, которое легко было игнорировать. Он достал свой старый ПМ. Холодная сталь привычно легла в ладонь. Он медленно, почти лениво, поднял пистолет и приставил ствол к виску. Палец лёг на спуск. «…просто нажать. И всё. Конец унижениям. Конец голосам. Конец этому позору…» . Он сидел так минуту. Две. А потом рука просто опустилась. В этом не было смысла. Смерть была бы действием. Поступком. А он не был способен на поступки. Он был «фоном». Смерть — это для тех, кто что-то значит. Его смерть не заметит никто, даже он сам. Он уронил пистолет на бетонный пол. Голос Монолита молчал. Он больше не уговаривал и не показывал сны . Он просто ждал. Ждал, когда Влад окончательно признает то, что уже понял: он — пустой сосуд, готовый к наполнению. На третий день пришла жажда. В отличие от голода, её нельзя было игнорировать. Она впилась в горло тысячей раскалённых игл. Язык распух и прилипал к нёбу. Но Влад не двигался. Он принял и это. Это была его расплата. За всё. Потом пошёл дождь. Сквозь дыру в потолке подвала начала капать вода. Сначала редко, потом всё чаще. Прямо на бетонный пол, в пяти шагах от Влада, стала собираться маленькая, грязная лужа. Влад смотрел на неё. Его зрение уже расплывалось. Кап. Кап. Кап. Звук был единственным, что существовало в мире. Он уже не чувствовал себя человеком, он чувствовал себя животным, которые хочет жить. Он застонал. Он не хотел. Он боролся. Но тело победило. Он пополз. Не как человек, а как червь. Скребя ногтями по бетону, волоча за собой бесполезные ноги. Он добрался до лужи, заляпанной строительной пылью и грязью, и рухнул лицом вниз. Он начал пить. Быстро, жадно, захлёбываясь, как пёс. Он пил грязную воду с пола, и в этот момент он был счастливее, чем когда-либо в жизни. Он окончательно перестал быть человеком. Он был животным. Он был ничем . — …Твою мать. Влад замер. Свет фонаря ударил по глазам. В проёме, откуда он влез, стоял силуэт. Андрей. Он стоял и смотрел на эту сцену: на «Тень», лакающего воду из грязной лужи на полу разрушенного подвала. Во взгляде Андрея не было презрения, как у бандитов. Не было страха, как у сталкеров. В нём было что-то хуже — тяжёлая, почти брезгливая оторопь. — Тень? — голос Андрея был хриплым. — Вставай. Влад только промычал и отполз в свой тёмный угол, закрывая лицо руками. Андрей выругался, подошёл и грубо схватил его за плечо. — Вставай, я сказал! Ты что, сдохнуть тут решил? Он силой развернул Влада. Тот был невесомым. Андрей достал флягу и поднёс к его губам. — Пей. Влад мотал головой. Он не хотел. Он не хотел, чтобы Андрей видел это. — Пей, сука! — Андрей прижал его к стене и силой влил ему в рот воду. Влад закашлялся, поперхнулся, но несколько глотков прорвались внутрь, обжигая горло. Вода была чистой. Она была отвратительной после той, из лужи. Потом Андрей достал батончик и так же силой запихнул ему кусок в рот. — Жуй. Влад сидел, тупо глядя в стену, и механически двигал челюстями. Еда была безвкусной. — Что с тобой стряслось, Тень? — Андрей сел напротив, закуривая. — Бандиты? Аномалия? Влад молчал. Он смотрел на Андрея. На единственного человека в Зоне, который сказал ему: «Умно» и «Ты выживаешь». На единственного, кто не смотрел на него как на прокажённого. И именно сейчас Влад понял, что всё кончено. Он не мог вернуться. Он был «заражён». Он слышал, как Голос Монолита внутри него спокойно констатирует: «Он — хаос. Он мешает твоему очищению. Он должен уйти. Или он должен быть обращён». Влад посмотрел на Андрея, и в его глазах впервые за долгое время мелькнуло что-то человеческое — дикий ужас. Но не за себя. — Уходи, — прохрипел он. Голос был чужим, как скрип ржавых петель. — Что? — Уходи… Андрей, — он выдавил из себя имя. — Пожалуйста. Андрей нахмурился, не понимая. — Ты… не должен… меня видеть. Я… — Влад затрясся, — …я не хочу. Уходи. Андрей застыл, его рука с сигаретой зависла на полпути ко рту. Он ожидал чего угодно — слёз, бреда, рассказа о мутантах. Но не этого. Не просьбы уйти, в которой звучал не страх, а… предупреждение. — Что ты несёшь, Тень? — он опустил руку. — Ты не в себе. Ты просто с голоду подыхаешь. Я тебя вытащу, оттащу к Сидору, он... — Нет! — Влад вжался в стену, его глаза дико блеснули в свете фонаря. — Ты не понимаешь! Сидорович... он был прав! — Прав в чём? В той байке про зомбированного? — Андрей нахмурился, раздражение смешивалось с тревогой. — Макаров, это Зона, тут у каждого второго «голоса». Это просто крыша едет от безысходности. А ты, похоже, дошёл до ручки. Он шагнул вперёд, протягивая руку. — Хватит валяться. Поднимайся. Это приказ. — Не трогай меня! — зашипел Влад, отшатываясь. Он был в панике. Он видел в Андрее единственного, кто отнёсся к нему по-человечески, и сейчас этот человек пытался спасти его, не понимая, что лезет в пасть к хищнику. «Он мешает», — прозвучал в голове Голос. Не шёпотом. Не сном. А холодной, ясной мыслью, которая пришла из его сознания. — «Он — хаос. Он — помеха на Пути. Он тянет тебя назад, в грязь». — Андрей, — Влад захрипел, слёзы отчаяния выступили на глазах. — Я серьёзно. Уйди. Он... он тебя видит. — Кто «он»? — терпение Андрея лопнуло. Он схватил Влада за ворот рваной куртки и рывком поставил на ноги. — Хватит! Влад был лёгким, как пустой мешок. Он повис в хватке Андрея. А потом что-то изменилось. Дрожь прекратилась. Хрипы — тоже. Влад медленно поднял голову. Андрей отшатнулся, не разжимая руки, но его хватка ослабла. Он смотрел в глаза Влада. Это были не глаза затравленного зверька. В них не было ни страха, ни боли, ни безумия. В них была ледяная, нечеловеческая пустота, и где-то в глубине, как в снежном кошмаре, тлел слабый синий огонёк. «— Ты был предупреждён», — сказал Влад. Голос был его, но он звучал так, словно говорил не один человек, а хор. Глубокий, ровный, без эмоциональный. Тот самый, который сталкеры слышали у костра. Рука Влада, слабая и грязная, медленно поднялась и с невероятной, спокойной силой нажала на запястье Андрея, заставляя его разжать пальцы. «— Ты — хаос», — произнёс Влад-Тень, глядя сквозь Андрея. — Ты — часть старого, больного мира. Ты цепляешься за то, что давно мертво. Андрей молча отступил на шаг, его рука сама потянулась к кобуре. Он видел смерть. Он видел мутантов. Он видел аномалии. Но такого он не видел никогда. Легенда стояла прямо перед ним. — Тень?.. — тихо позвал он, в последний раз цепляясь за надежду. — «Тень» был пустым сосудом. Теперь он наполняется, — Влад-Тень сделал шаг из темноты в луч фонаря. Его лицо было спокойным. — Ты был прав, Андрей. Жадность — первый враг. Но ты не сказал про второй. Сомнение. Твой мир полон сомнений. В моём мире их нет. Влад-Тень наклонил голову. — Ты мне не враг. Пока. Но ты — помеха. Твоё присутствие здесь... оскверняет. Уходи. В этот момент что-то сломалось. Хриплый, чужой голос, лишённый всякой человеческой эмоции, внезапно оборвался. Ледяная пустота в глазах Влада моргнула, как неисправный фонарь. Его истинное Я— человеческий страх, стыд и отчаяние — на мгновение прорвались сквозь броню Монолита. Тело Влада дёрнулось, словно его ударило током. Он задрожал. Рука, которую он только что использовал, чтобы оттолкнуть Андрея с нечеловеческим спокойствием, теперь поднялась и закрыла лицо. — Уйди! — этот крик был уже не приказом, а мольбой, полной боли, ужаса и вины. Это был снова Влад. — Уйди! Беги! Я… я не хочу… Он рухнул обратно на кучу мусора, обхватив голову руками. Он задыхался, как от удушья, пытаясь физически вытолкнуть из своего сознания этот холодный, чужой «Глас». Андрей замер. Секунду назад перед ним стоял мертвец. Сейчас — сломанный, плачущий парень, которого он знал. — Тень? — Андрей сделал шаг вперёд, снова опуская автомат. Он понял, что видел. Это была не байка о зомби. Это была война за душу. — Влад, что это было? Это голос? Он… Влад, не поднимая головы, сдавленно простонал, превозмогая ррипевшие губы: — Не говори… не произноси его… Он... он смотрит тобой! Он видит тебя! Он хочет, чтобы ты… Он не смог договорить. Его сознание не позволяли ему сказать фразу, которую Монолит уже подготовили: «...чтобы ты стал, как я». Андрей быстро оглядел тёмный подвал, сжимая в руке фонарь. Никого. Но он чувствовал себя так, будто комната наполнена невидимым, давящим присутствием. — Слушай меня, — твёрдо сказал Андрей. Он снова присел перед Владом. Он не стал его трогать. — Я не знаю, что это за дрянь в твоей голове. Но ты сейчас со мной. Ты слышишь меня? Влад поднял на него глаза. Они были полны слёз и панического ужаса. — Ты прогнал меня, — тихо продолжил Андрей. — Ты только что спас меня. Потому что ты не хочешь, чтобы я здесь остался. Это твой выбор. Значит, ты ещё есть. Он быстро открыл рюкзак и вытащил запасной батончик и последнюю флягу. Он положил их прямо перед Владом, но так, чтобы не касаться его. — Это всё, что у меня есть. Тебе нужно уйти отсюда. Прямо сейчас. Идти к периметру, к военным, к кому угодно, кто не в Зоне. Или иди к Сидоровичу, у него есть лекарства. Влад смотрел на еду и воду. Он был голоден. Но Голос Монолита, ослабший, но всё ещё присутствующий, шептал: «Вернись в пустоту. Не принимай помощь от хаоса». — Я не могу… — прошептал Влад. — Он… он ждёт. Он хочет, чтобы я остался пустым. — Плевать, что он хочет! — Андрей схватил свой автомат и встал. — Ты хочешь жить? Это твой последний шанс, Тень! Я не смогу вернуться. Если я снова увижу тебя в этом дерьме, я подумаю, что это засада. Андрей приподнял автомат, убедившись, что Влад это видит. — У меня не будет выбора. Понял? Влад кивнул. Слабо. Мучительно. Он понимал: Андрей ставил его перед ультиматумом, который требовал действия, требовал выбора — того самого, на который Влад не был способен. Андрей резко развернулся и быстро, почти бегом, исчез в проёме. Когда шум шагов Андрея окончательно стих, Влад всё ещё сидел, не двигаясь, глядя на батончик и флягу. Его сознание боролись с Волей Монолита за право протянуть руку и съесть этот кусок хаоса. И тогда Голос вернулся. Не как приказ, а как насмешка, как тихая, снисходительная уверенность: «Ты сделал свой выбор, Воин. Ты прогнал его. Он ушёл. А ты... ты остался. Теперь ты сам выбрал пустоту. Отложи еду. Она тебе больше не понадобится. Мы ждём».