Часть 3: Воин. Глава 1: Принятие.

Влад остался один в давящей тишине подвала. Шаги Андрея стихли, забрав с собой последний обрывок его прошлой жизни. Перед ним, на грязном бетоне, лежали фляга и батончик — спасение, которое он отверг. Он сидел так долго, что ноги затекли. Голод и жажда, которые он игнорировал, снова вернулись тупой, ноющей болью. Но теперь к ним примешивалось что-то ещё — холодная, мертвенная пустота. Он дошёл до дна, о которое так долго бился. Дрожащей рукой он потянулся к рюкзаку и достал КПК. Экран тускло вспыхнул, осветив его ввалившиеся щёки. В углу настойчиво мигал красный значок. ВНИМАНИЕ. ЗАРЯД БАТАРЕИ: 10% Он открыл журнал. Судя по дате, он провёл в этом подвале почти три дня. Два дня наедине со своим распадом. Он открыл карту. И замер. Там была новая точка. Далеко на севере, за «Агропромом», за всеми известными ему тропами. Мигающий маркер, который он не ставил. Он всё понял. Это был не приказ . Не шёпот. Это был адрес. «Ты услышишь. И тогда поймёшь». Влияние Монолита было минимальным, наверное. Ему не нужно было приказывать. Влад делал всё сам. Он посмотрел на флягу Андрея, а затем медленно, с усилием, поднялся на ноги. Он оставил еду и воду лежать в пыли. Он закинул за плечи свой почти пустой рюкзак, подобрал ПМ. Он сделал первый шаг из подвала — навстречу не рассвету, а своей судьбе. Путь был долгим. Мир казался нереальным, смазанным от слабости. Каждый шаг отдавался гулом в голове. КПК в руке периодически жалобно пищал, напоминая о скорой смерти батареи, и этот звук был единственным, что связывало Влада с реальностью. К вечеру он дошёл. Это был огромный, мёртвый завод, чьи ржавые фермы вонзались в багровое небо. Координата на карте указывала на главный вход — гигантские стальные ворота, приоткрытые ровно настолько, чтобы мог протиснуться человек. Влад остановился. И тут его накрыло. Последнее, что в нём ещё оставалось живого, — страх. Он стоял перед этой чёрной пастью, и всё его тело кричало: «Беги!». Руки затряслись так, что зубы застучали в такт. Он сжал рукоять ПМ с такой силой, что побелели костяшки. Это был его последний рубеж. Дрожащей, потной ладонью он толкнул тяжёлую створку. Лязг ржавого металла прозвучал оглушительно. Внутри была тьма. Густая, почти осязаемая, пахнущая машинным маслом и вековой пылью. Он шагнул внутрь, поднимая пистолет. Он весь трясся. — Я… я здесь… — прошептал он в темноту. Из мрака, из-за гигантской опоры, бесшумно шагнула тень. Это был Дмитрий. — Ты опоздал, — сказал он ровно. — Я… шёл, — выдавил Влад, пытаясь удержать мушку пистолета на силуэте. — КПК… — Он был не нужен, — прервал его Дмитрий. — Ты должен был слушать Его, а не машину. Но ты всё равно пришёл. Ты сделал выбор. — Я… я сам… — прохрипел Влад. — Да. Ты сам, — Дмитрий едва заметно кивнул. — Это и было главным. Из темноты за спиной Дмитрия, как капли мазута, выступили ещё двое. Влад дёрнулся, но он был слишком слаб. Один из монолитовцев быстро обошёл его сбоку. Влад не успел даже повернуть голову, как короткий, беззлобный удар прикладом по затылку погрузил его в темноту. Они несли его. Сознание возвращалось и уходило вспышками, как помехи на старом телевизоре. …Ночное небо. Ржавые балки «Агропрома» проплывают над головой. Его держат двое, несут быстро, но плавно, как ценный, но неодушевлённый груз. Он не чувствует ни страха, ни боли. Только движение… …Рыжий лес. Скрип дозиметра. Они проходят сквозь аномальное поле так, будто его не существует. Они не обходят «Жарки». Они просто идут. И аномалии расступаются… …Крик мутанта. Короткая, сухая очередь. Тот, кто несёт его, даже не сбавил шаг. Они — единый, слаженный механизм. И он, Влад, — деталь, которую несут на сборку… Он очнулся от холода. Он лежал на каменном полу. Голова гудела, но слабости больше не было. Он открыл глаза. Помещение было огромным. Он лежал в тени гигантских колонн. Впереди, метрах в двадцати, стояли три фигуры. Дмитрий и двое других. Они стояли к нему спиной. Они не двигались. Они смотрели не на него, а на что-то… другое. Влад приподнялся на локтях. И тогда он Его услышал. Голос. Но не шёпот в черепе . Это был звук. Настоящий, физический звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого дрожал воздух и ныли зубы. Десятки, сотни голосов, слитые в один гармоничный, всемогущий аккорд. «…Сосуд…» — пророкотал этот Глас, и Влад почувствовал, как этот звук проникает в его кости. Он медленно, с суеверным ужасом, повернул голову. И увидел Его. Он не светился. Он поглощал свет. Огромный, чёрный кристалл неземной геометрии, парящий в метре над расколотым полом зала. Монолит.