Часть 4. Глава 2 Трещина в броне.

Дни сливались в один серый, монотонный цикл, управляемый рёвом сирены и сухими приказами. Патруль. Зачистка. Рапорт. Чистка оружия. Сон. Повтор. Для Сергея этот ритм был единственным способом дышать. Его дисциплина была не просто службой — это была броня, удерживающая Хаос, который он носил внутри себя. Но броня начала ржаветь. Это случилось не сразу. Сначала — мелочи. Он стал задерживаться на стрельбище дольше обычного, разряжая магазин за магазином в мишени, пока ствол не раскалялся. Его ответы Граниту стали короче, холоднее, на грани открытой враждебности. Он перестал спать совсем, предпочитая проводить ночи, разбирая и собирая свой автомат в темноте казармы, пока остальные бойцы ворочались в тревожных снах. Машина работала на износ. А потом случился патруль на «Ростке». Стандартная разведка. Они нарвались на засаду бандитов — нелепую, плохо организованную, пьяную. Сергей среагировал идеально. Как всегда. Два выстрела — два трупа. Гранит прикрыл левый фланг. Тихий, новичок, которого Гранит по-отечески опекал, замер, увидев кровь, и поймал пулю в плечо. Сергей даже не моргнул. Он закончил зачистку — ещё три выстрела — и только потом подошёл к раненому бойцу. — Встать, — его голос был ровным, как бетонная плита. — Комбат, я… я… — Тихий зажимал рану, его лицо было белым от шока. — Ты ранен. Это не смертельно. Встать и двигаться. Мы уходим. — Но, Сергей, ему же хреново! — крикнул Гранит, подбегая с аптечкой. — Он боец «Долга», а не дитя. Он пойдёт сам, — Сергей перезарядил автомат. — Это урок. Зона не будет с ним мягче. Они вернулись на базу. Тихий, поддерживаемый Гранитом, добрался до лазарета. Сергей пошёл писать рапорт. Вечером Гранит нашёл его в оружейной. Сергей, как всегда, чистил свой автомат, хотя тот уже блестел. — Сергей. Макаров не поднял головы, продолжая методично протирать затвор. — Я занят, Гранит. — Нет. Мы поговорим. Сейчас. Сергей замер. Он медленно положил деталь на промасленную тряпку и поднял свои пустые глаза на заместителя. — Я слушаю, боец. — Хватит, — Гранит подошёл вплотную. От него не несло водкой, как обычно. Он был трезв и зол. — Хватит этой игры в идеального солдата. Ты чуть не угробил Тихого. — Он получил ранение. Это риск нашей работы. — Он получил ранение, потому что ты используешь нас как манекены для своих уроков! — Гранит ударил кулаком по столу. — Ты не ведёшь людей, Сергей! Ты калибруешь механизмы! Ты превращаешь нас в себя. А мы — не машины. Сергей молча встал. Его рост и холодное спокойствие давили. — Дисциплина спасает жизни, Гранит. Эмоции — убивают. Урок усвоен. — Да к чёрту твои уроки! — взорвался Гранит. — Дело не в дисциплине! Дело в тебе! Ты же мертвец, Макаров! Ты ходишь, говоришь, стреляешь, но ты мёртвый! Ты ищешь смерти в каждом патруле, ищешь её с таким отчаянием, что Зона, похоже, сама боится к тебе подходить! Сергея едва заметно качнуло, словно от удара. — Ты думаешь, мы не видим? — Гранит понизил голос, в нём зазвучала горечь. — Ты хочешь умереть «правильно»? По Уставу? Чтобы твой личный Хаос был красиво прикрыт флагом «Долга»? Чтобы твоя смерть выглядела не самоубийством, а жертвой? Тишина в оружейной стала оглушающей. Было слышно только, как капает вода где-то в трубах. Сергей отвернулся к столу. Его плечи, всегда идеально ровные, на мгновение опустились. — Ты… ничего не знаешь, Гранит, — его голос был тихим, но в нём больше не было металла. В нём была только бесконечная усталость. — Так расскажи! — Гранит шагнул к нему. — Расскажи, Сергей. Что с тобой? Что ты несёшь в себе такое, что оно тяжелее свинца? Сергей долго молчал, глядя на разобранный автомат. — Ты прав, — наконец прошептал он. — Я не живой. Я — функция. Оболочка. — Почему? Сергей усмехнулся — страшным, безрадостным смехом. — Ты говоришь «Хаос»… Ты не знаешь, что такое настоящий Хаос. Это не мутанты и не аномалии. Это… когда ты был Героем, а потом одним решением, одной ошибкой, одной своей грёбаной «идеальностью»… сжёг всё, что должен был защищать. Он говорил, не обращаясь к Граниту. Он говорил в пустоту, выплёвывая яд, который копился годами. — Я пришёл сюда не спасать мир. Я пришёл сюда, чтобы Зона меня казнила. Чтобы был хоть какой-то смысл в этой ошибке. Но она не торопится. А «Долг»… «Долг» дал мне Устав. Инструкцию, как дожить до этой казни, не навредив по пути никому, кроме себя. Он повернулся к Граниту. Его глаза были не пустыми. В них горел холодный, сухой огонь вины. — Ты спрашивал, расслабляюсь ли я? Нет. Потому что если я остановлюсь, если я позволю себе поспать… Порядок рухнет. И то, что за ним… оно сожрёт и меня, и тебя, и весь этот ваш грёбаный «Долг». Гранит смотрел на него, ошеломлённый. Он хотел увидеть машину, а увидел человека, распятого на собственной дисциплине. — Сергей… тебе нужна помощь. Не рапорт. Помощь. — Мне нужен приказ, Гранит, — Сергей начал собирать автомат. — А теперь выйди. Мне нужно подготовиться к завтрашнему дню. Гранит молча кивнул и вышел, впервые поняв, кто на самом деле ведёт их в бой. Сергей остался один. Его руки дрожали — впервые за три года. Маска треснула. Он высказался, но это не принесло облегчения. Это просто обнажило рану. Он полез в потайной карман кителя. Фотография. Влад.«Прости меня…»  Он не знал, что этот разговор был лишь прелюдией. Что настоящий Хаос уже идёт за ним по пятам, неся слухи с Кордона. И что его стена Порядка вот-вот рухнет окончательно.