Часть 6. Глава 2. Исповедь грешников

РОСТОК. ЗАБРОШЕННЫЙ ЦЕХ. НОЧЬ. Всё началось с сообщения. Оно пришло на ПДА Сергея в 03:00, когда он сидел в казарме, невидящим взглядом буравя стену. Канал был зашифрован, частота «плавающая» — так умели делать только очень опытные сталкеры или наемники. Текст был коротким: «Я видел слёзы в подвале и ты тоже. Я знаю, что твой брат жив, мы это прекрасно понимаем. Если хочешь его вытащить — приходи в старый цех у "Дикой". Приходи один. Без хвоста.». Сергей прочитал сообщение дважды. Потом он посмотрел на спящую казарму и перевел взгляд на соседнюю койку, где, глядя в потолок, лежал Гранит. Он не спал. Он тоже знал правду. И идти одному было бы глупостью, которую Сергей, как командир, не мог себе позволить. Ему нужен был тот, кто прикроет спину, если это ловушка. И тот, кто поймет, если это правда.

***

Теперь они были здесь. Сергей и Гранит поднялись по ржавой лестнице в крохотную каморку под самой крышей цеха. Ветер гулял в дырах шифера, внизу выли собаки. В центре, за ящиком из-под снарядов, сидел Андрей. На столе горела керосинка, освещая пистолет «Глок» — оружие Влада. Андрей вздрогнул, когда дверь скрипнула. Его рука мгновенно легла на автомат, ствол дернулся в сторону входа. Он ждал одного. Увидев две фигуры, он напрягся, как пружина. — Стой, — его голос был холодным, как лязг затвора. — Я сказал — один. Сергей шагнул в круг света, не поднимая рук, но и не касаясь кобуры. Гранит остался в тени дверного проема, огромный и мрачный. — Он со мной, — спокойно сказал Сергей. — Он тоже видел рапорт. И он знает про слёзы. Андрей прищурился, переводя взгляд с Сергея на рыжего гиганта в тени. — Заместитель? — процедил он. — Ты привел «хвост», Макаров? — Я привел напарника, — отрезал Сергей. — Если бы я хотел тебя сдать, здесь бы уже был спецназ, а не мы вдвоем. Гранит шагнул вперед, и свет лампы осветил его шлем. — Опусти ствол, сталкер, — пробасил он. — Мы здесь не для того, чтобы стрелять. Мы здесь ради Влада. Я Гранит, рад знакомству. Андрей несколько секунд сверлил их взглядом, оценивая риски. Палец лежал на спусковом крючке. Наконец, он медленно убрал руку с автомата, но напряжения не сбавил. — Рискованно, — сказал он. — Но раз уж вы здесь... Садитесь. Разговор будет долгим. Гранит тяжело опустился на ящик, который жалобно скрипнул под его весом. Он снял шлем, положив его на колени. Сергей сел напротив Андрея. — Кто ты такой? Ты точно Андрей? — спросил Сергей. — Обычные сталкеры так не шифруются. — Обычные сталкеры живут недолго, — Андрей усмехнулся одними губами. — Я позвал тебя, потому что ты — брат. Но ты... — он перевел жесткий взгляд на Гранита. — Ты, лейтенант. Ты — Устав. Ты — «Долг» до мозга костей. Зачем тебе лезть в петлю трибунала ради чужого брата-фанатика? Я не доверяю альтруистам. В Зоне их нет. В каморке повисла тишина. Гранит достал сигарету, закурил. Огонек осветил его грубые черты. — Я не альтруист, — выдохнул он дым прямо в лицо Андрея, от чего тот поморщился. — Я — убийца. Сергей удивленно посмотрел на друга. Артём никогда не говорил о прошлом в таком тоне. — Несколько лет назад, — начал Гранит глухим голосом, глядя в пол. — Я был образцовым. Как Сергей. Может, даже хуже. Я верил, что Устав — это Библия. Мы были на Янтаре. Попали под Выброс. Бежали к бункеру. Мой напарник, Пашка… молодой пацан, первый рейд… он споткнулся в шлюзе. Гранит сжал кулак так, что сигарета сломалась. — Гермодверь закрывалась. Датчик показал скачок пси-фона. Устав гласит: «При угрозе заражения — немедленная изоляция». Я стоял у двери. Пашка кричал. Он был в в десяти метров от меня, за стеклом. Он просил открыть. Андрей слушал, не перебивая. Сергей замер. Он знал эту историю, но в официальной версии Пашка погиб от разрыва сердца, не добежав до бункера. — Я смотрел, как его глаза вытекают от давления, пока Выброс перемалывал его, — голос Гранита стал еле слышным. — А потом, когда выброс закончился, мы вышли... Пашки больше не было, остался только безмозглый зомби... Я убил своего друга ради бумажки с правилами. С тех пор я ненавижу этот «правильный» мир, но не могу его покинуть. Каждый год, я продливаю контракт с "Долгом", потому что, без "Долга", я никто. Гранит поднял тяжелый взгляд на Андрея. — Когда Сергей не выстрелил в брата… я узнал, что он нарушил приказ… я увидел в нём человека, которым я не смог стать. Я не дам ему совершить мою ошибку. Я не дам ему убить своего Пашку. Андрей долго смотрел на гиганта. В его глазах, всегда холодных и настороженных, что-то дрогнуло. Он медленно кивнул. — Сильно, — тихо сказал он. — Честно. Он полез за пазуху и достал старую, потрепанную нашивку. Тёмная ткань, странный символ. Сергей прищурился. — Это… «Грех»? — Да, — Андрей бросил нашивку на стол рядом с пистолетом Влада. — Ты спрашивал, кто я? Мое имя в Зоне — Андрей. Но три года назад меня звали Могила. Я был одним из них. Темных сталкеров. Сергей и Гранит напряглись, но не потянулись к оружию. Исповедь Гранита создала странное поле доверия, которое Андрей решил закрепить своей правдой. — Я пришел в Зону, ища Бога, — продолжил Андрей, глядя на пламя лампы. — А нашел «Грех». Они говорили красиво. О том, что Зона — это мать, что мы должны защищать её от «осквернителей». Я верил. Я думал, мы — санитары леса. Я был в этом культе около двух лет, я верил в него до последнего... До одного момента... Ритуальные убийства. Пытки новичков, чтобы «выбить из них скверну». Они ловили обычных пацанов и резали их на ремни во славу Зоны. Мне приказали, убить "осквернителя", совсем зелёного, молодого. Он всего лишь взял артефакт, хотел продать его, чтобы заработать на еду... Я убил его... Я взял на себя этот грех... Я взял на себя грехи тех, чья кровь была на моих руках. — И ты ушел? — спросил Сергей. — Я сбежал, — поправил Андрей. — Ночью, когда мы должны были казнить группу сталкеров. Я перерезал глотки своим «братьям» на посту и вывел пацанов. С тех пор «Грех» ищет меня. За мою голову назначена награда. Поэтому я осел здесь, на Юге. Среди «зелени». «Грешники» считают Юг помойкой, полной неверных, и редко сюда суются. А я… я пытаюсь искупить то, что делал. Я помогаю новичкам. Учу их выживать. Андрей посмотрел на Сергея. — Твой брат… Влад… он был последним, кому я пытался помочь. Я видел в нём тот же свет, который когда-то погас во мне. И я не смог его уберечь... Теперь мы квиты. У нас у всех руки в крови. — Значит, мы трое — дезертиры и предатели, — криво усмехнулся Гранит. — Отличная компания. — Лучшая в Зоне, — серьезно кивнул Андрей. — Потому что нам нечего терять. Сергей взял со стола пистолет брата. Тяжесть оружия холодила ладонь. — Мы не знаем, с чем имеем дело, — сказал он. — Влад… Зов… он другой. Это не просто зомбирование, как мы всегда думали. Они мыслят. Они принимают решения. Каждый из нас выдвигал свои теории, но это всё бред. Мы не знаем, как работает Монолит на самом деле, пока сами к нему не явимся. — Но мы знаем, что Влад там, — сказал Гранит. — Он плакал. Значит, он может перехватывать управление. — Вопрос в том, как они это делают, — Андрей подался вперед. — Я много думал об этом. Вспоминал слухи на Кордоне. Влад не сразу стал таким. Был момент контакта. — Дмитрий, — вспомнил Сергей имя снайпера из дневника своего брата. - Тот самый Монолитовец, которые его "спас". — Да. Говорят, Дмитрий не просто говорил с ним. Он протянул ему руку. И Влад её взял. — Андрей постучал пальцем по столу. — Рука... Контакт... Я думаю, это вирус. Не биологический, а ментальный. Он передается через касание, через доверие, через согласие принять помощь. Если Монолитовец коснется тебя, когда ты сломлен, когда ты готов сдаться… Это всё меняет. — И что это нам даёт? — спросил Сергей. — Это даёт нам шанс, — глаза Андрея блеснули опасным огнем. — Мы не можем пойти на Север и перестрелять их всех. Это армия. Нам нужно, чтобы Зов пришел к нам. Сам. — Он не придет, — покачал головой Сергей. — Он осторожен. Он знает, что я здесь. — Он придет не к тебе, — сказал Андрей. — Он вербовщик. Это его функция. Он ищет сломленных. Тех, кто на дне. Тех, кто молит о спасении. Андрей обвел их взглядом. — Нам нужна Жертва. Нам нужен человек, который сыграет роль идеального кандидата. Который будет выть от боли так громко, что Монолит услышит его даже с ЧАЭС. Который будет настолько «больным» внутри, что Зов не сможет устоять перед искушением «исцелить» его. Тогда он явится лично. Чтобы протянуть руку. И в этот момент мы его схватим. В каморке стало очень тихо. План был безумным. Смертельным. — Кто? — спросил Сергей. — Кто сыграет роль? Я не могу. Он знает меня. Он знает, что я сильный. — Я могу, — начал Андрей. — Я знаю их философию… — Нет, — прервал его бас Гранита. Гигант поднялся с ящика. Он казался огромным в тесной комнате. — Ты, сталкер, слишком хитрый. Твои глаза бегают. Он увидит ложь. Ему нужна настоящая боль. Гранит сделал шаг вперед, выходя в центр света. — Я пойду. — Артём? — Сергей вскочил. — Нет! Это исключено. Ты замкомбата. Ты… — Я убийца Пашки, — перебил его Гранит. В его голосе не было пафоса, только тяжелая, как могильная плита, уверенность. — Ты думаешь, мне нужно играть, Серёга? Мне не нужно притворяться, что я на дне. Я живу на хуй знает сколько лет. Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу то стекло шлюза. Я пью, чтобы не слышать его крик. Я ненавижу себя больше, чем любого бандита. Я идеальный кандидат. Он посмотрел на свои руки — огромные, сильные, но сейчас они казались руками утопающего. — Я хочу быть жертвой, Сергей. Может быть… если я помогу спасти твоего брата… я наконец-то прощу себя за того пацана. Сергей смотрел на друга и видел в его глазах бездну отчаяния, которую Гранит скрывал за шутками и флягой водки. Андрей медленно кивнул. — Он прав, командир. В нём столько боли, что она фонит сильнее радиации. Зов почувствует это за километр. — Это билет в один конец, Артём, — тихо сказал Сергей. — Если Зов коснется тебя… если мы опоздаем на секунду… ты станешь одним из них. Или умрешь. Гранит криво усмехнулся. — Тогда не опаздывай, командир. Это твой Долг. Он протянул свою огромную ладонь. Сергей колебался секунду, потом крепко сжал её. Андрей положил свою руку сверху. В тусклом свете лампы три сломленных человека заключили пакт. Охота началась. И наживкой в ней была человеческая душа. Сергей убрал руку и резко выдохнул, возвращаясь в режим командира. Эмоции были заперты обратно в стальной ящик. Осталась только задача. Он разгладил карту на столе, пододвигая керосиновую лампу ближе. Свет упал на сектор «Дикая Территория». — Ладно. Если мы это делаем, мы делаем это чисто. Никаких импровизаций на месте. Ошибка — и мы трупы. Или хуже. — Сергей ткнул пальцем в карту. — Место. Нам нужна изоляция. Где тебя найдут, но где не будет случайных свидетелей? — «Стройплощадка», — предложил Гранит, наклоняясь над картой. — Недостроенное здание у перехода на Янтарь. Там фонит, мутанты, наемники иногда шалят. Патрули «Долга» туда не суются, только по периметру. Идеальное место для того, чтобы «потеряться» и сдохнуть. — Подходит, — кивнул Андрей. — Это место пропитано смертью. Там много «эха». Зов услышит. — Он посмотрел на Гранита. — Теперь легенда. Ты не можешь просто прийти туда и сесть. Ты должен сломаться публично. Так, чтобы слухи дошли до ушей Монолита еще до того, как ты дойдешь до места. — Я устрою дебош, — мрачно сказал Гранит. — В баре «100 Рентген». Напьюсь. Начну орать про Пашку. Про то, что «Долг» — это мясорубка. Про то, что я устал быть палачом. — Он хрустнул пальцами. — Я ударю кого-нибудь из офицеров. Может, даже тебя, Серёга. Чтобы это выглядело как нервный срыв. Потом сбегу. Без рации, без брони, с одним пистолетом. Как дезертир, который ищет смерти. — Рискованно, — заметил Сергей. — Тебя объявят в розыск. Свои же могут пристрелить при попытке к бегству. — Ты дашь приказ «брать живым», — парировал Гранит. — Ты возглавишь погоню. Это даст тебе легальный повод находиться рядом со мной. Андрей одобрительно хмыкнул. — Умно. Ты играешь жертву, Сергей играет охотника. Классическая трагедия. Монолит любит трагедии. Но есть проблема. Зов не придет один. — Он посмотрел на Сергея. — Ты читал свой же рапорт. У него есть свита. Телохранители. Они не дадут тебе подойти к нему, пока он будет проводить «ритуал» с Гранитом. — Я не смогу позвать своих солдат, это рискованно, — быстро ответил Сергей. — Нам придаться работать вдвоём, Андрей — чтобы отсечь охрану Зова. — Рискованно, — подтвердил Гранит. — Но другого варианта нет. Я буду на готове, даже если всё пойдет не по плану. — Хорошо, — Андрей начал рисовать схему на пыльном столе пальцем. — Смотрите сюда. Гранит заходит в недострой. Поднимается на второй этаж. Там открытая площадка, видно издалека. Ты садишься там. Начинаешь «страдать». — Что делать? — не понял Гранит. — Не просто сидеть, — пояснил Андрей. — Ты должен звать его. Не голосом. Болью. Вспоминай всё. То стекло шлюза. Глаза пацана. Всю свою ненависть к себе. Включи ПДА, диктофон... говори. Бредь. Проси прощения. Моли о конце. Зов услышит тебя. Он ищет таких. Он придет на запах отчаяния, как акула на кровь. Андрей поднял взгляд на Сергея. — Мы занимаем позиции по периметру. Далеко. Метров двести. Я на крыше соседнего здания. Ты перекрывает первый этаж. Будешь ближе всех. В тени. Когда Зов поднимется к Граниту… — Я буду ждать момента контакта, — закончил Сергей. — Именно, — Андрей постучал пальцем по столу. — Самый опасный момент. Зов подойдет. Он начнет говорить. Он будет ломать твою волю, Артём. Он будет использовать твою память против тебя. Ты не должен поддаваться. Но ты должен почти поддаться. Ты должен протянуть руку. В этот момент, когда он коснется тебя… он откроется. Он будет сконцентрирован на тебе. Его защита упадет. И тогда мы бьем. — Как? — спросил Сергей. — Пуля? Транквилизатор? — Шокер, — Андрей достал из своего рюкзака странное устройство — самодельный, грубый, но мощный электрошокер, переделанный из артефакта «Электра» и блока питания. — Обычный шокер его не возьмет, у него броня с изоляцией. Эта штука пробьет даже экзоскелет. Один разряд — и его он замкнёт. Он вырубится на пару минут. Этого хватит, чтобы связать его, засунуть кляп в рот и утащить. Сергей взял устройство. Оно гудело в руке, тяжелое и опасное. — А если не сработает? — спросил он. — Если его броня выдержит? Или если он… успеет заразить Артёма до того, как я ударю? В каморке стало тихо. Гранит посмотрел на свои руки. — Тогда ты знаешь, что делать, командир, — сказал он спокойно. — У тебя будет секунда. Если шокер не сработает… или если ты увидишь, что мои глаза белеют… Стреляй. Не в него. В меня. Убей меня, Сергей. Не дай мне стать Монолитовцем. Сергей стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном. — Я не буду стрелять в тебя, Артём. — Будешь! — рявкнул Гранит. — Обещай! Ты не повторишь мою ошибку! Ты не будешь стоять и смотреть, как твой друг превращается в монстра! Это условие, Сергей. Иначе я никуда не пойду. Сергей смотрел в глаза друга. В них была та же решимость, что и у него самого. — Хорошо, — выдавил он. — Я обещаю. Андрей наблюдал за ними, и в его душе шевельнулось давно забытое чувство — уважение. Эти двое шли в ад, зная, что могут там остаться, но они шли вместе. — Значит, план такой, — подытожил Андрей. — Завтра вечером. Бар «100 Рентген». Спектакль начинается. Я буду на «Стройплощадке» заранее. Подготовлю пути отхода и ловушки для охраны Зова. Сергей, ты отвечаешь за оружие. достань самое надёжное, что есть. Гранит… ты просто будь собой. Только громче. — Добро, — Гранит встал, надевая шлем. — Пора. Мне нужно подготовиться к роли главного алкаша и предателя «Долга». — Удачи, мужики, — сказал Андрей. — И помните: мы ловим зеркало. Не разбейте его, пока смотритесь. Они начали спускаться. План был безумным, держался на соплях и человеческом факторе. Но это было лучше, чем ничего. Охота была объявлена. Никто из них не знал, что в этот самый момент в Припяти Каган уже просчитал вероятность такого исхода, и ловушка, которую они готовили, могла оказаться дверью, которую они сами откроют для врага.