Часть 6. Глава 1. Крысы на складе

Склад бандитов на Свалке. Вечер. Спустя 3 дня. Огонь в буржуйке гудел сыто и ровно, пожирая сухие доски от ящиков. В этом звуке было что-то неестественно уютное для Зоны, но этот уют был обманчивым, как тепло от свежего радиоактивного пятна. Кирилл захлопнул крышку зеленого армейского ящика. Патроны 5.45. Полный цинк. Рядом — тушенка, медикаменты, водка «Казаки». Султан не обманул. Теперь это было их маленькое царство. Кирилл выпрямился, поправляя очки. Впервые за полгода он чувствовал пьянящее чувство контроля. Ему больше не нужно было вжимать голову в плечи от каждого громкого звука. Виталий сидел у огня, вытянув перебинтованную ногу к теплу. Он жевал кусок дорогой копченой колбасы, но делал это без удовольствия, механически. Его обычно подвижное, крысиное лицо сейчас застыло. В глазах, отражающих пляску огня, плескалась какая-то детская, беспомощная тоска. — Кирилл… — Виталий отложил колбасу на ящик, словно кусок застрял у него в горле. — Я тут подумал… Может, закинем ему немного еды? Ну, Олегу. И бутылку водки. Кирилл замер, не поворачиваясь. — Зачем? — его голос был сухим, как треск счетчика Гейгера. — Ну… жалко его, — Виталий почесал затылок, и этот жест выдавал его с головой. Он боялся не за Олега. Он боялся за себя. — Он, конечно, урод, но он нас подтянул, когда мы совсем зеленые были. Помнишь, как он говорил? «Мы — команда Гризли! Мы держим район!». Мы же были бандой, Кирилл. Типа… семьей. Кирилл хмыкнул, поворачиваясь к напарнику. — Семьей? Виталь, очнись. Какая семья? Виталий поднял на него глаза. В них не было привычной хитрости «шестерки». — А такая. Другой-то нет. — Он помолчал, теребя грязный бинт на ноге. В воздухе повисла недолгая тишина, но Виталий прервал её резким вопросом. — Слушай… ты когда-нибудь думал о… ну, о тех, кто был до всего этого? О родителях? У тебя же была мать? Кирилл застыл. Вопрос резким и неуместным был неуместным, как молитва в борделе. — Была, наверное, — медленно произнес он, глядя в огонь. — Биологически. — Ты никогда не рассказывал. — А нечего рассказывать. Детдом с трех лет. — И тебе… — Виталий подался вперед, и в его голосе зазвучала странная надежда, словно он искал оправдание и для себя. — Тебе не интересно? Кто она? Почему бросила? Может, она тебя искала? Может, любила, просто так вышло? — Виталь, зачем? — тихо спросил он. — Я не хочу её проклинать. Может, она была шлюхой и залетела случайно, а я был лишь очередной помехой в её «карьере». А может, она была совсем одна, нищая, и умерла при родах… Я не знаю. Поэтому я не имею права судить... Честно? Мне бы не хотелось знать. Незнание — это тишина. Виталий опустил голову. — А я вот помню, — вдруг сказал он глухо. — Смутно, но помню. Запах спирта и крики. И как меня в шкафу запирали, чтоб под ногами не мешался, когда к ней «гости» приходили. Я там сидел часами, в темноте, среди старых пальто. И знаешь, о чем я мечтал? Кирилл молчал, глядя на него. — Я мечтал, что придет кто-то сильный. Какой-нибудь, сука, герой. Откроет дверь, даст всем пизды и скажет: «Вылезай, мелкий, теперь ты со мной». Виталий поднял взгляд, полный влажного блеска. — Жгут был мудаком. Он бил нас, унижал, отбирал хабар. Но когда он орал «Мы — команда Гризли!», я… я верил. Мне нужно было верить, понимаешь? Что я не просто мусор в шкафу. Что я часть чего-то крутого. Пусть это враньё. Но это наше враньё. Он шмыгнул носом. — Если мы его сейчас бросим подыхать… то получается, никакой команды и не было? Получается, мы реально просто крысы, которые сожрали хозяина? Кирилл смотрел на огонь. В его логичной картине мира Жгут был «отработанным активом». Но Виталий только что озвучил то, что Кирилл давил в себе. Страх. Страх того, что без этого мифа они — просто мясо для Зоны. Виталий цеплялся за Жгута не из-за благодарности. Он цеплялся за него, как тот ребенок в шкафу цеплялся за мечту о сильном покровителе, каким бы ублюдком этот покровитель ни был. — Ладно, — Кирилл резко встал, стряхивая наваждение. — Я с тобой! — дернулся Виталий, хватаясь за автомат. — Сиди! — рявкнул Кирилл. — У тебя нога. Ты — охрана периметра. Я сам. Отнесу ему пайку, посмотрю, чтобы не натворил глупостей. Он сгреб с ящика в рюкзак, пару банок и бутылку. — И прекрати ныть, — добавил он уже мягче, стоя в дверях. — Мы не крысы, Виталь. Мы — выжившие. А Жгут… Жгута мы просто отправим на пенсию. Он вышел в ночь. Виталий остался один у огня. Он смотрел на пламя и шевелил губами, словно повторял мантру: «Команда Гризли. Мы держим район. Мы держим…». Ему было страшно оставаться в тишине. База Бандитов. 30 минут спустя. Ночной воздух пах гарью, ржавчиной и далекой, сладковатой гнилью. Кирилл шел по базе, и его походка изменилась. Раньше он шмыгал вдоль стен, ссутулившись, стараясь стать невидимым. Теперь он шел по центру, выпрямив спину. Охранники на входе у ангара кивнули ему. — Здарова, Смотритель, — бросил кто-то из темноты. Это было необычно. Власть меняла восприятие. Но не меняла сути места. Он подошел к их старому бараку. Вонь перегара и немытых тел ударила в нос, но теперь она казалась чужой, словно из прошлой жизни. Кирилл толкнул ногой скрипучую дверь. — Олег? Тишина. В углу валялся грязный, обоссаный матрас. Рядом — гора пустых бутылок. Жгута не было. — Нажрался и уполз искать приключения, — пробормотал Кирилл с раздражением. Он вышел наружу. Нужно было найти идиота, пока он не ляпнул чего лишнего людям Султана или не нарвался на нож. Кирилл прошел к кострам, где сидели рядовые бойцы. — Жгута видели? Один из бандитов, жаривший кусок мяса неизвестного мутанта на шомполе, сплюнул в огонь. — Жгута-то? Бывшего вашего? Не пацан, видели. Кирилл пошел дальше. К барыге. К охране периметра. К дежурным у дальних ворот. Он обошел всю базу. Каждый грязный угол, каждый схрон, каждую наливайку. Никто не видел Жгута. Тревога, холодная и липкая, начала подниматься внутри. — Слышь, Смотритель! — окликнул его кривой на один глаз бандит, стоявший на посту у выхода к Кладбищу Техники. — Ты пахана своего ищешь? — Он мне не пахан, — отрезал Кирилл машинально. — Где он? — Да хуй его знает. Я тут третий день стою в смену. Видел его… да, три дня назад. Вышел он. Пьяный в дрова, шатался, как зомби. Орал что-то про «Папочку» и «Большой Куш». И поперся туда. Бандит махнул рукой в темноту Свалки. В сторону Кладбища Техники и старого Депо. Туда, где фонари базы уже не светили. — Ночью? — спросил Кирилл, чувствуя, как внутри всё леденеет. — Ага. Я ему крикнул, мол, куда прёшь, убогий, там слепыши порвут. А он даже не обернулся. Шел прямо, как по ниточке. С тех пор не возвращался. Кирилл замер. Три дня. В голове со щелчком встали на место детали пазла, которые он гнал от себя. Три дня назад они с Виталием принесли «Слюду» Султану. Три дня назад они нашли на блокпосту трупы наемников с простреленными ПДА. Три дня назад эфир наполнился тем странным, вибрирующим гулом, от которого болели зубы. Жгут ушел в ночь. Пьяный, злой, униженный. Туда, где бродил «Зов». Туда, где исчезали люди. Кирилл посмотрел в черную пустоту. Ветер шевелил сухую траву, и в этом шелесте ему почудился смех. Или шепот? Жгута больше не было. Не было пьяницы Олега, который мечтал стать королем Зоны. Там, в темноте, родилось что-то другое. Или не родилось ничего, и кости дурака уже обглодали псы. Но интуиция — та самая, что позволяла Кириллу выживать все эти годы — вопила: «Он не умер. Всё гораздо хуже». — «Команда Гризли», — прошептал Кирилл с горькой иронией, глядя во тьму. — Команда мертвецов. Он развернулся на каблуках и пошел обратно на Склад. Быстро. Не оглядываясь. Банки с тушенкой тяжело били по бедру. Он не скажет Виталию, что Жгут пропал. Виталий слабый. Виталий начнет истерить, полезет искать, и тогда Зона сожрет их обоих. Кирилл скажет, что нашел его. Что Жгут пьет с новыми корешами и послал их к черту. Пусть Виталий спит спокойно. Пусть его совесть будет чиста. Пока еще может. Потому что Кирилл понял: Охотник забрал свою добычу. И рано или поздно он вернется за остальными. Дверь склада скрипнула, впуская холодный ночной воздух. Виталий дернулся, вскидывая голову. В его глазах метался страх — страх ребенка, которого оставили одного в темноте. Увидев Кирилла, он выдохнул, и плечи его опали. — Ну что? — спросил он хрипло. — Нашел? Кирилл молча прошел к ящикам, выгрузил банки с тушенкой обратно. Поставил бутылку водки вытащив её из рюкзака. — Нашел, — сказал он ровно. — Сидит у костра с наемниками. Теми, что транзитом через Свалку идут. — С наемниками? — Виталий недоверчиво моргнул. — И чего? — А ничего. — Его взгляд был твердым, непроницаемым. — Угарает, жрет их сухпайки. Я подошел, позвал. А он мне: «Вали отсюда, нахуй, вы мне больше не нужны. Я теперь с нормальными пацанами, в наёмники вписался. Копошитесь в своем дерьме сами». Виталий замер. На его лице сменилась целая гамма эмоций: удивление, обида, злость… и, наконец, облегчение. — Вот… сука, — выдохнул он. — Мы к нему с добром, а он… С наемниками, значит? Ну и пусть катится! — Пусть катится, — эхом отозвался Кирилл. Он подошел к буржуйке, протянул руки к огню. Ложь легла между ними, как цементный раствор — крепкая и надежная. — Виталь, — тихо сказал Кирилл. — Забудь про «Команду Гризли». Жгут нас бросил. Нет больше никакого пахана. — А кто есть? — Виталий смотрел на него растерянно. — Мы есть. — Кирилл повернулся. — Ты и я. Он сел на ящик напротив. — Посмотри на нас. Мы разные. Ты умеешь договариваться с людьми, я умею считать и планировать. Ты видишь то, что я пропускаю, а я думаю о том, о чем ты боишься думать. В этом наша сила, а не в том, чтобы орать и махать стволом. Виталий молчал, переваривая. — Я не хотел быть бандитом, Кирилл, — вдруг признался он, глядя в пол. — Я просто… просто жить хотел. — И я не хотел, — кивнул Кирилл. — Но так получилось. Это наша роль. И мы будем её играть, потому что в Зоне нельзя быть без маски. Но играть мы её будем по-своему. Он наклонился вперед. — Мы сделаем этот склад Султана, самым лучшим. Мы наладим связи, торговлю, наведём свой порядок. Но здесь, внутри, за закрытыми дверями… мы не «Шестёрка» и «Крыс». Здесь я — Кирилл. А ты — Виталий. Виталий поднял голову. Назвать настоящее имя в Зоне — это почти как дать ключи от своей души. Или от сейфа, где эта душа лежит. — Кирилл и Виталий, — повторил он, пробуя слова на вкус. — Звучит… нормально. — Нормально, — подтвердил Кирилл. — И еще одно правило. Мы не убиваем без крайней нужды, в отличии от других бандитов. Если сталкер не лезет на рожон — мы его не трогаем. Пусть Жгут заливает Зону кровью, если хочет. А мы будем строить. Виталий посмотрел на огонь, потом на Кирилла. Впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то осмысленное. Не страх, не преданность сильному, а собственное, личное решение. — Согласен, — он протянул руку. Ладонь была грязной, в копоти и масле, но рукопожатие вышло крепким. — Согласен, — Кирилл сжал его руку. Снаружи, в черной пустоте Свалки, выли слепые псы и, возможно, где-то там бродил призрак того, кто когда-то был их главарем. Но здесь, в теплом круге света от буржуйки, двое людей, которые никогда не хотели быть бандитами, начали строить свою жизнь. Свою настоящую команду. Без криков, без пафоса и без лживых героев. Кирилл открутил крышку с бутылки водки, которую не отдал Жгуту. — Ну что, партнер? — он разлил прозрачную жидкость по мятым металлическим кружкам. — За нас? — За нас, Кирилл! За Скалд! Они чокнулись. Звон металла прозвучал чисто и ясно, заглушая далекий вой Зоны.