Часть 22

Они стояли друг напротив друга и молча плакали - Алла в какой-то момент устала скрывать собственные эмоции - дрожа с головы до пят. Киркорову больше всего на свете хотелось, чтобы это был сон - то, что сказала Алла две минуты назад. Алле же - чтобы земля под ней разверзлась и она провалилась куда-то, как можно скорее. От волнения ее пробило на кашель. Легкий, который запросто прикрывался кулачком, потому не слишком приметный. Однако, когда кашляла, Алла ощущала сильнейшую обжигающую боль и уже знала причину тому... - Ф... - она хотела что-то сказать, но тут же замолчала, чувствуя, что ее вот-вот прорвет бурной волной плача, - Кхм... Кхм... - снова незначительный, пока короткий приступ, а Филипп все смотрит, держа ее подбородок. В какой-то момент он убрал свою руку и, сняв с себя галстук, расстегнул манжеты рубашки, закатал их по локоть. - Не любишь, - повторил Фил, расхаживая по комнате, вцепившись в собственные волосы. Алла вполне оправдано ожидала, что он разобьет все, что попадется ему под руку, но, казалось, эта стадия еще только предстоит - сейчас у Киркорова шок. Но в какой-то момент ему стало до такой степени больно, что Фил запрокинул голову назад, открыв пошире рот, чтобы вдохнуть кислорода. Пугачева, наблюдающая каждый его шаг, ощущала, как сердце обжигает в груди, а ребра ломит с каждой секундой все сильнее, вновь и вновь пробивая от волнения на кашель, - Алла, я не верю тебе. - заключил Киркоров, приблизившись, - Ты врешь мне, и я хочу знать, почему. - Это и есть правда, - настаивала прима, понимая, что ее вот-вот раскусят, - Ты просто глупый мальчишка, - ухмыльнулась она сама себе, проглотив уже которую порцию слез, - жизнь тебя ничему не учит. - Учит. Милосердию, в первую очередь. Даже если ты не лжешь и использовала меня - это на твоей совести. Я только рад помочь. Пожалуйста - бери деньги и уезжай, куда тебе надо. Только почему я в твоих глазах читаю боль посильнее собственной? - подобного ответа Алла никак не ожидала, и ее затрясло от омерзения к самой себе и вновь пробило на сиплый - потому что пыталась сдерживать - кашель. - Кхм... Кхм... - Алла, повернувшись к Филу спиной, кратко кашляла, чувствуя такую отдачу в ребра, что душевная боль все больше соединялась с физической, в этот трудно терпимый ком. - Я тебя знаю... - продолжал сыпать Киркоров аргументами, - Знаю, когда ты врешь, а когда нет. - Помолчи, - прошептала прима, чувствуя невыносимую жгучесть в груди, - Ради Бога, помолчи... - она готова была умолять перестать сыпать фактами, с которыми даже ей трудно не согласиться, - ты сейчас, - на миг прикрыла глаза, обхватив живот руками и сделав глубокий болезненный вдох, - убьешь меня своей правдой. Помолчи. - Значит, я прав! - Филипп, казалось, воодушевился, но не правотой, а тем, что Аллу тронуло. Ему хотелось разобраться в причине ее слов, и только поэтому он хотел продолжить. Однако, ее последние слова напугали не на шутку, потому Фил замолчал, но все же встал перед ней, - Аллочка, скажи, в чем дело, умоляю... - взял ее за руку, но Пугачева, сильно покраснев и вспотев, что со лба стекали ручьи пота, повернула взгляд в сторону и оттянула горловину свитера, будто ей трудно дышать, - что с тобой происходит? - Алла прилагала ровно столько же сил не смотреть на Фила, сколько сдержать кашлевой рефлекс, но и то, и другое с каждой секундой давалось все труднее, а ее саму почти шатало, - Пожалуйста... - прошептал Филипп, сильнее сжимая ее руку, - мы же... венчаны. Я тебя чувствую. Между нами не только любовь, между нами связь, - он не понял, почему на этих словах прима задышала часто-часто, приоткрыв рот, будто ей не хватало воздуха, а оттенок лица с бордового сменился на бледный, почти белый. Каждый частый вдох влетал в ее легкие с таким хрипом, что Филипп весьма сильно перепугался, - Алл?.. - вскоре дышать стало больно, Алле казалось, что в глотку и легкие влили раскаленную лаву, из ее глаз брызнули слезы, а вдохи стали столь же тихими - слабыми - сколь и сиплыми. Ища опору, чтобы не упасть, женщина, захлебываясь неуемным кашлем, вцепилась в предплечья Филиппа, и он слегка обхватил, пытаясь удержать, - Аллуня, ты чего? - от дикой боли Алла в кратких передышках закатывала глаза, а Фил не мог понять, с чего ей плохо и, главное, с чем, - Алл, сердце? Алл? - перебирал варианты, пока Пугачева, дрожа в его объятиях, как осиновый лист с головы до пят, рухнула на пол, и Фил ее еле успел поймать, - Люся! Люся! - заорал, что было мочи, Киркоров, подхватив жену, - Люся, скорую! Вызови с... - в этот момент Пугачева потеряла на его руках сознание, запрокинув голову назад, и вошедшая Дороднова, разинув от шока рот, наблюдала, как Филипп пытался привести Пугачеву в чувства, - Алла! Аллочка! - похлопал по щекам, но реакции ноль, - Аллуня, ради Бога! Маленькая моя... - сам от страха задышал часто-часто и, взяв Аллу на руки, пронесся мимо Люси, как вихрь, в спальню, где плавно опустил на кровать. Киркоров ходил по комнате из угла в угол, заламывая от волнения руки. Только что приехавшие врачи скорой помощи попросили Фила выйти, и сейчас певец не мог найти себе места, томясь в ожидании диагноза. Совершенно очевидны ему две вещи: Алла соврала, что не любит. И на этом фоне ей стало плохо. Однако, от чего именно она не просто упала, а сипло и еле дышала, что воздух изо рта вылетал со свистом - еще предстояло выяснить. - Держите, - вышедший из комнаты врач вручил Киркорову какой-то пластиковый стаканчик с непонятной вязкой жижей салатового цвета, - вылейте эту дрянь. Сегодня удалось полностью, все ноль-два. - пока Люся перехватила пластмассовый стакан и ушла с ним в ванную комнату, чтобы вылить, Киркоров, не понимая и слова возможного диагноза, стоял в шоке: - Я не... Простите, я не понял. Что с Аллой? - но врач, заполнявший анкету вызова, написал номер телефона на бланке и вручил Филиппу: - В следующий раз лучше вызывать паллиативку. У них есть право колоть наркотические, если будут боли. Звоните по этому номеру, они приедут. - Вы издеваетесь надо мной или что? - недоумевал Фил, все-таки взяв бумажку, - Что с моей женой? Сердце? - Сперва думали, инфаркт легкого. Но затем посмотрели ее недавнее МРТ... Без вариантов. Совершенно очевидно, что у нее, - на миг запнулся доктор, посмотрев на Фила, который стоял ни живой-ни мертвый, - рак. В последней стадии, я думаю. В легких скопилась жидкость, ей больно и трудно дышать. Что могли - мы сейчас откачали. - Ч... - Филипп не мог поверить собственным ушам, - что?.. - его словно оглушили, и он рухнул на пол, что врач подхватил певца под локоть. Слезы брызнули из глаз, в голове зашумело, а Филипп так и сидел на полу, не веря в услышанное, - Это неправда, это... - мотал головой, глотая ручьи слез, - Нет. Нет, этого не может быть... - приговаривал он, а затем вновь посмотрел на врача, - Это же... ошибка, да? - Со стадией я, может, и погорячился. Но исходя из моего опыта... либо последняя. Либо предпоследняя. Я посмотрел расшифровку ее МРТ - у нее в костях метастазы, потому старые переломы заживают медленно, а новые образуются от чиха. Буквально. У нее сейчас сломано два ребра. Хорошо хоть, ранние переломы зажили. Я понимаю, что для Вас это шок, но... поверьте, Вы ей ничем не поможете. Это нереально. Измучить - измучаете ненужными препаратами. А помочь - не поможете. Месяц, максимум два - и она уйдет. Готовьтесь к худшему. - Я не... Я... - Филипп дара речи лишился, ему трудно представить, насколько реален и страшен тот сюжет, что описал врач. Кое-как поднявшись с пола, Киркоров медленно приблизился к двери и приоткрыл ее - Алла, измученная процедурой откачивания жидкости, лежала на боку, уставившись на входную дверь. - Мы дали ей "нимесулид". Надеюсь, поможет. Сейчас Вы можете войти. Филипп молча вошел в их спальню, и Алла, заметив его на пороге, прикрыла слезящиеся глаза, рукой сжимая подушку, на которой лежала. Врачи быстро собрались и уехали, оставив Аллу и Филиппа, и Люся, стоя за дверью, захлебывалась тихим плачем - ей до безумия жаль обоих. Неторопливо Филипп протянул свою руку к Алле, словно она бабочка, что он боялся спугнуть: - Алл... - шепотом произнес Фил. Все-таки открыв заплаканные красные глаза, Пугачева сжала его руку в ответ: - Прости меня. - но Фил только хмыкнул, сильно удивившись: - За что? Котенок мой, за что ты извиняешься? - но тут Аллу пробило на плач, и Филипп, приблизившись, заткнул ее чувственным поцелуем, прекрасно помня, что ей всякая негативная эмоция чревата. - Я соврала тебе, да, - призналась Пугачева, все еще всхлипывая, - Но потому, что люблю. Филя, это страшно. Я не хочу, чтобы ты мучился. Я помню, что, - выделила она голосом последнее слово, - с тобой было, когда твоя мама... - запнулась на миг, делая глубокий вдох, - Филя, ты бы лучше меня ненавидел, но жил нормально. Меня не станет через месяц, а ты будешь мучиться. - Это все глупости и неправда. - не сдавался Киркоров, - Мы обследуемся заново, я не отойду от тебя ни на шаг. Я не дам тебе, я... вылечу. Я все для тебя сделаю. Аллочка, маленькая моя! - не сдержавшись, Филипп обнял ее, но крайне осторожно, боясь причинить боль, - Ты меня любишь? - обхватив ее лицо ладонями, посмотрел в глаза, и Алла, не отводя взгляд, несколько раз кивнула, - Аллусенька! - впился в ее губы таким жадным поцелуем, что они оба, сильно плача, столь же глубоко и исцелялись в этой нежности, чувственности, давая друг другу недостающую любовь. - Люблю! Филя, очень люблю, - прислонив его руку к своим губам, Алла несколько раз поцеловала середину ладони, - Думала, сдохну, пока тебе врала, мне так было нас жаль… - погладила Киркорова по лбу, осторожно коснувшись бровей, - Я и женой твоей хочу, и жить с тобой хочу, но… - задав нижнюю губу, Алла пыталась не расплакаться вновь, - Филечка, родной мой, - провела по его щеке, глядя прямо в глаза, - тебе надо жить. Лучше б ты меня отпустил. Да, ненавидел. Но ты бы жил. Я, как представлю, как ты будешь горевать, как тебе будет хуево, я... - Мне не будет хуево, Алл! - осек ее Фил, сжимая руку, - Не будет, потому что ты поправишься, ты выздоровеешь! - Пугачева утерла слезы, и Филипп зацеловал ее щеки, поднялся к глазам, а затем взъерошенной макушке, - Все будет хорошо! Я знаю это. - Филь, МРТ... - начала рассказывать Алла, - я вылезаю из этой душегубки, подходит врач и... - в этот момент приму прорвало волной плача, и Киркоров, усевшись поудобнее, прижал ее сильнее, пытаясь утешить. - Чш-ш... - мужчина помнил, что всякая негативная эмоция чревата, и потому попытался успокоить, - Аллочка, тебе нельзя плакать. Дыши! - накрыл ее губы поцелуем, - Дыши со мной, котенок! Давай вместе - вдо-о-ох... - Пугачева немного успокоилась, и Филипп, облегченно вздохнув, лег, в чем был - в рубашке и брюках - в постель. Вытер свои слезы, но тут Алла, зажмурившись от глубокой моральной боли, приоткрыла тайну - приспустила одеяло, оголяясь. - Мне не жить, Филя... - взгляд Киркорова упал на ее грудь и ниже - все фиолетового, баклажанного, оттенка. Не только левая часть, но и правая. От увиденного слезы ручьем, Филу физически больно, что он согнулся в плаче, своей дрожащей рукой едва касаемо поглаживая травмированные ребра, - Под сорочкой не видно, мы с тобой ласкались, не снимая ее. Сперва комплексовала, но думала, пройдет. Ребра всегда долго заживают. Но... после МРТ все стало ясно. Сдохну я, - ухмыльнулась Алла, но Филипп прислонил свободную руку к ее рту, как будто заставляя замолчать, а потом зачем-то переместил на ее влажный испариной лоб, - Но если и умру, - завершая фразу, посмотрела прима на Фила, - то умру счастливой, - ладони коснулись его щек, поглаживая, и Филипп рефлекторно наклонился, - очень счастливой, Филь... - они слились в долгом, чрезмерно нежном, поцелуе, стараясь не думать о том, что будет, хоть это и трудно сейчас. Неизвестно, чем мог бы закончиться день, если бы Алле не стало мгновенно плохо и правда не вскрылась. Нет худа без добра, но Филипп теперь, убитый диагнозом любимой жены, все-таки был уверен на тысячу процентов, что Алла его любит. Попытка Пугачевой отдалить Филиппа от себя не просто потерпела крах, но и навредила самой же Алле. Хоть и понятно ее стремление защитить Киркорова от переживаний, сама прима едва Богу душу не отдала в этот день. Порядком устав от недосказанностей, от этих многолетних игр в кошки-мышки, Пугачева сейчас в объятиях Филиппа, целуя его, хотела только одного - чтобы он был рядом. Хоть ей и трудно после мучительной процедуры лежать долго в одной позе, она терпела, лишь бы не разрывать объятия, но Филипп, словно почувствовав, помог ей устроиться полусидя - так, как он делал ранее, прислонив ее спину к своей груди. - Я вылечу тебя, - шептал Киркоров, запутываясь пальцами в ее волосах, - иначе и быть… - Алла, запрокинув голову назад, посмотрела на Фила, и он нежно провел рукой по ее шее, - не может… - с этими словами накрыл ее губы чувственным поцелуем, хоть сам еле сдерживался, чтобы не разрыдаться.