Часть 23

Филипп, как и Алла, впрочем, все еще не мог поверить в раковый диагноз - это слишком внезапно, серьезно и ужасно, чтобы быть правдой. Если сама Алла как будто смирилась за рекордные несколько часов после диагностического МРТ со своей проблемой, потому что ощущала почти постоянно довольно сильную ломоту в ребрах, то вот Киркоров сдаваться не намерен. У него в голове что-то щелкнуло, триггер из прошлого возник, когда он не смог спасти свою мать, но вот Алла - ее он отдавать в костлявые лапы смерти не собирался и более - был уверен, что победит в этой почти неравной схватке. Но то, что произошло с Аллой сегодня, когда она захлебывалась кашлем и потом рухнула, гасило уверенность в излечении, в первую очередь, в самой Пугачевой. Алле уже не хотелось ничего - только, чтобы приглушилась боль и она могла хотя бы час дышать нормально, вдыхать кислород полноценно, а не как сейчас - вдохнуть на треть и ждать уже на чистом рефлексе боли. Конечно, ее сильно обрадовал факт, что нога зажила и гипс все-таки сняли - учитывая, что метастазы пошли по всему телу и кости стали хрупкие, все могло быть гораздо хуже. Но все же даже такой радости, как ходить на своих двух, уже было недостаточно, чтобы чувствовать себя как прежде хорошо. - Аллочка, - Филипп, усевшись на огромной подушке прямо на полу возле камина, протянул к жене руки, и она устроилась, уже привычно прильнув спиной к его массивной грудине. - Филь, я умоляю, - полушепотом произнесла женщина, чувствуя, как он положил свою ладонь на ее горячий лоб, таким жестом измеряя температуру, - не спрашивай меня, как я себя чувствую. Не надо обсуждать сейчас - в этот момент, когда мы, наконец, снова поженились - мое здоровье. Позволь мне насладиться счастьем, - Киркоров опустил свою руку, и Алла, перехватив конечность, повертела обручальное кольцо на его безымянном пальце. Да, они оформили выездную регистрацию прямо в этот же - крайне сложный - день, когда чуть не расстались, чтобы наполнить его новыми красками. Фил хотел, помимо прочего, дать Алле стимул, показать ради чего бороться - есть они двое, их чувства. А все остальное неважно до такой степени, что тот чемодан с крупной наличностью так и остался лежать в гостиной неспрятанным. Деньги для Аллы имели, конечно, ценность, но сейчас - нет от слова совсем. - Я люблю тебя, - на ухо произнес ей Филипп, и Алла расплылась в счастливой улыбке. В комнате, где они вдвоем - темно, горит лишь камин, а реакция примы на его слова столь отчетлива, что и свет не нужен, чтобы разглядеть эмоцию абсолютного счастья. - Филя, - Пугачева прильнула к нему нежными объятиями и, прикрыв глаза, нежно чмокнула куда-то в центр грудины, - Я слишком поздно осознала... - шептала женщина, пробираясь прохладными ладонями под его белую рубашку, - что люблю... - покивала неторопливо головой, словно убеждаясь в собственной правоте, - что очень люблю тебя. И Бог наказал - не позволил мне насладиться с тобой счастьем в полной мере. Заберет меня скоро. - Прекрати, - немного грубо осек ее Фил, от одной только мысли зажмурив глаза, - Алла, ради Бога - не сейчас. - Извини. Я не буду скулить, - ухмыльнулась она, - наоборот - у нас с тобой первая брачная ночь, Филечка, - глаза лукаво блестят, переливаясь заразительным огоньком, а на лице хитрая улыбка, - хочу тебя любить так часто, пока могу... - вдруг нахмурилась прима, - Понимаешь? Вдруг я скоро не смогу? А я хочу. Часто. По несколько раз в день. Я хочу тебя чувствовать и чтобы ты знал, как сильно тебя люблю. - Котенок мой, - ухмыльнулся Филипп, столкнувшись с ней взглядом: Алла смотрела на него так, словно он не просто любимый человек, но и последняя надежда. Во взгляде ни капли похоти, но, что странно, есть желание. Желание любить и быть одним целым. Филипп, еще раз посмотрев ей в глаза, накрыл губы поцелуем и, чувствуя, как она ему отвечает, с какой любовью, крайне осторожно уложил ее на спину. Пол, покрытый ковром, довольно жесткий, и Фил проследил реакцию, чтобы Алле не сделать ненароком больно, но она помогла и, поправив большую велюровую подушку, устроилась на ней спиной. В лучах колышущегося в камине огня, который освещает совсем небольшой квадрат комнаты, сохраняя романтичность обстановки, медленно расстегивает с себя молнию флисового худи, все еще смотря на Филиппа. Слегка улыбнувшись, он наклоняется и, прильнув к ее губам поцелуем, ненавязчиво распахивает верхнюю на ней одежду, а затем крайне осторожно сжимает левую грудь. Мужчина возбужден до крайней степени - любимая желанная женщина перед ним почти в обнаженном виде, Фил трогает, касается, целует и сжимает - но в то же время деликатничает, делая все крайне медленно. - Филечка, ты на меня не обидишься, если я под твои ласки храпака дам? - пошутила Пугачева, заливаясь звонким - впервые за день - смехом. Заметив искреннее удивление во взгляде, пояснила, - Ну... с возрастом предварительные ласки не возбуждают, а убаюкивают, а ты и без того излишне осторожничаешь. Ты же брутальный бАрАдатый мужчин, - специально исковеркала с явным кавказским акцентом последнее слово прима, подчеркивая некую шутливость деликатного положения, - с розово-золотым айфоном на веревочке! Так что - уперед и с песней! - Уперед, говоришь? - хихикнул Киркоров, оценив юмор и потому ни капельки не обидевшись, - А если мне хочется нежнятинки? - Филь, - ухмыльнулась Пугачева, все-таки пристав и стянув с себя окончательно худи, что осталась перед мужем обнаженной, - Я знаю, чего тебе хочется, - руки женщины потянулись к его паху и, расправившись с пуговицей брюк, немного резко расстегнули молнию, а затем Алла, сжав его напряженный, но все еще спрятанный в боксеры, орган, посмотрела ему в глаза, - Ты хочешь трахать меня. Жестко. Но боишься сделать больно, потому осторожничаешь. - Киркоров понимал, что Алла каким-то неведомым образом чувствует его потаенные желания, потому не стал отпираться - врать попусту вовсе незачем, - Филя, я прошу тебя... - убрав от него руки, Алла вмиг стала серьезной без тени прежнего веселья на лице, - не воспринимай меня, как инвалида. Я нормальный человек, понимаешь? И хочу, чтобы ты смотрел на меня похотливым, а не жалобным взглядом. - Аллочка, ты не так меня... - Филипп приблизился и, стараясь загладить несуществующую вину, нежно обнял, - просто у нас с тобой брачная ночь, - попытался объясниться, - мне хотелось все плавно, неторопливо. - Ради Бога. Но можно ведь, как прежде - страстно! Я не прошу долбить меня до потери пульса, но, - попыталась прожестикулировать, но Фил итак все понял, потому улыбнулся, - Как-то... можно чуть резче? Я ведь и правда так убаюкаюсь под твои поглаживания, а... - Я понял, котенок, понял. - Филипп решил предоставить ей полный карт-бланш, едва заметил любимую хитринку в глазах. Действительно, уж что-что, а чрезмерная бережность граничила с боязливостью, которая не распаляла, а наоборот гасила в темпераментной женщине желание. Алле хотелось наоборот - чтобы прижал, взял за горло, чтобы обнял и кости хрустнули и плевать, что она потом, вероятно, будет харкать кровью от новой травмы. Это - брачная ночь, куда более особенная, чем прочие до и после, и потому Киркоров взял ситуацию под контроль, пока Алла не придумала чего-то экстраординарного с ее развитой фантазией. - Филя! - только и успела ахнуть, как Фил, развернув ее в объятиях, сжал аппетитный бюст обеими руками, а затем прикусил мочку уха, - Да... - Алла расхлябанно улыбнулась, чувствуя не просто физическое, но и моральное наслаждение, когда инстинкты взыграли, вынуждая ее чувствовать себя женщиной - слабой и беззащитной, подчиниться своему мужчине. Киркоров умудрялся и деликатничать, и проявлять свою маскулинность - продыху Алле не дал, как зацеловал шею, обхватывая разгоряченную кожу губами, а пальцы, расправившись резинкой джоггеров, прикоснулись к промежности. Чувствуя, как он вынуждает ее дышать глубже и слегка выгибаться в объятиях, как его пальцы поглаживают все еще покрытый тканью кружевных трусиков бугорок, Алла облизала пересохшие губы и прикрыла от блаженства глаза. Секунда - и правая мужская рука в ее нижнем белье, левая сжимает грудь, пока Филипп своей лаской опускает поцелуи до ее лопаток, а после вновь возвращает на шею, что у нее мурашки побежали. Именно этого - природного подчинения - Алла втайне желала, и сейчас ее душа ликовала, утоляя любовный голод. - Моя женщина, - произнес ей Фил на ухо, слегка придушив, отчего у Аллы чуть ли звезды перед глазами не посыпались, а затем, повернув к себе лицом, впился в губы, всей настойчивостью вынуждая Аллу прилечь на спину. Руки уже стягивают с ее бедер ненужные спортивные брюки, в каких она привыкла ходить по дому, а губы очерчивают поцелуи то одну грудь, то другую, вынуждая приму стонать и жмуриться от уже трудно терпимого желания, - Жена, - прошептал Киркоров, после чего, не дав опомниться, взял в рот крупный твердый сосок и, лаская его языком, посасывал, отчего Пугачева прикрыла глаза. Женская промежность, выделяя обильные соки возбуждения, едва ли не пульсировала желанием, а в момент, когда Филипп ласкал ее груди, Алла ощущала до мурашек приятные разряды тока, которые отдавали в клитор, будто два органа как-то связаны, - Любовь моя единственная, - Алла широко улыбнулась под эти слова и, поглаживая спину любимого, шире расставила ноги. Препятствий нет - Фил крайне ловко стянул женские трусики с бедер и отбросил их в сторону, что она теперь лежала перед ним абсолютно нагая. - Филя, я хочу иначе, - попросила Алла в тот момент, когда Фил, освободив свой вставший набухший пенис из капкана нижнего белья уже хотел войти и слегка поелозил головкой полового члена по ее щели, - Филь, пожалуйста, - еще раз попросила Алла, и Филипп, не совсем понимая, чего она хочет, на секунду замер. Чуть приподнявшись, прима затянула мужа в долгий поцелуй и, заставив лечь на спину, уселась на нем, - А... - выдохнула, запрокинув назад голову от удовольствия, едва ввела член в свое лоно, - Х-ха... - еще один краткий выдох от чрезмерного возбуждения, этого кайфа ощущать всем нутром этот толстый горячий ствол, который вот-вот подарит еще больше наслаждения, - О, Боже... - эта поза сверху позволяла Алле самой контролировать процесс и частоту, но двигаться она пока не собиралась, постепенно привыкая к размеру, - Какой же у тебя большой хер... Х-ха-а-а... - простонала, все-таки пару раз насадившись на мужское достоинство. Рука потянулась к яичкам, и прима погладила их легким движением, улыбнувшись при мысли, как они напряжены, - Филя, пожалуйста!.. - притянула его ладони и заставила сжать свои груди, а сама наклонилась к его лицу, двигаясь в том темпе, какой считала подходящим, чередуя то быстроту, то медлительность, - М-м-м... М-м-м... - прикусывая по очереди себе губы, она стонала, прыгая на члене мужа, и Филипп, от такой картины возбудившись донельзя, еле сдерживал собственные стоны, также тяжело дыша. Желая помочь ей приблизить пик, правой рукой нажал на клитор и легкими массирующими движениями водил по окружности, задевая то головку, то чуть ниже, - Господи, да... - Алле настолько хорошо, что она вовсе не стремилась это скрыть, напротив - каждая эмоция бурным стоном слетала с уст, лаская, в том числе, и самолюбие мужчины. Темп вскоре стал быстрым, женщине потребовалась скорейшая разрядка, словно доза героина наркоману в приступе ломки, но вот силы... с каждым толчком все утекали, она вскоре банально устала действовать одна, несмотря на помощь Фила и, тяжело часто дыша, уже почувствовав пронизывающую боль в ребрах, рухнула на грудину мужа, - Филя, умоляю... - прошептала, едва ли не плача, Алла, находясь на пороге оргазма и чувствуя такое бессилие, что шевельнуться не хотелось. - Алл... - тогда Киркоров, убрав мешающиеся ему пряди ее волос, чуть ли не намотав их на кулак, впился жадным поцелуем в губы, как будто вдыхая недостающие ей силы и, активно двигая тазом, придерживая, чтобы не упала, возобновил дурманящий разум процесс соития. Алла не стонала - она кричала в такт каждому глубокому и быстрому толчку, когда Фил едва ли не вбивал свой член в ее лоно, умудряясь при этом не причинить боли ни в какой части тела, а только дарить умопомрачающее блаженство, - Аллочка... - на миг остановился, чувствуя, как с ее лба стекают капли пота ему на грудину и, прижав к себе, продолжил не просто в быстром - скорее бешеном темпе, что она, впившись французским поцелуем, едва ли не орала ему в рот: - А-а-ам-м-м! А-м-м! А-а-а! - в один момент, чувствуя, как приятные, но пока краткие волны постепенно перерастают в одну большую, закатила глаза и, затаив дыхание, вцепилась в бедро Фила, все еще лежа на нем, ногтями, царапая чуть ли не до крови, - Господи, Филипп! - прокричала женщина, на миг запрокинув голову. Тут же сумасшедшая лавина дичайшего наслаждения накрыла Аллу, что ее передернуло в объятиях мужа, который выстреливал в ее глубину струи белоснежного густого семени. Пугачева, чувствуя, как сокращается его орган в ней, как головка пениса дергает стенки влагалища чем-то горячим, блаженно улыбнулась, все еще прикрыв глаза. Ей важно не только достигнуть пика самой, но и чувствовать оргазм любимого, что обостряло и без того яркие ощущения, - Боже мой, как я тебя люблю... - шептала Пугачева, из подаренных ею Филом сил неторопливо и даже чуть смачно зацеловывая ему ключицу и опускаясь к заросшей грудине, - Боже... - Киркоров, чувствуя на себе ее ласку, нежно улыбнулся и, снова поправив пряди, чтобы те неприятной щекоткой не елозили по грудине, привстал и подарил чувственный поцелуй: - Я тебя тоже очень люблю, - он все еще не спешил выходить, а прима, только-только перестав чувствовать в глубине дерганую пульсацию, сама слезла с его паха. Из лона вытекает обильная теплая жижа, пачкая каплями низ живота Фила, но Алла, обхватив рукой член, несколько раз оголяет головку, словно выдаивая все без остатка. При мысли, что вскоре, вероятно, лишится радости плотской любви - как способа выражения той самой любви - мгновенно помрачнела, все еще поглаживая пенис, - Аллунь, - негромко окликнул ее Киркоров, видя, что она задумалась, - все нормально? - Люби меня, пока могу, Филя, - прошептала Пугачева, устраиваясь рядом на бок к нему лицом, - Мне так жить мало осталось, - в этот момент в женских глазах промелькнули только что образовавшиеся слезинки, и Киркоров, не сдержавшись, на выдохе от чрезмерной горечи отвернул взгляд, - Все-все... - улыбнулась Пугачева, потянувшись к нему поцелуем, - прости. - Фил нежно поцеловал ее, как будто стараясь не просто прогнать мрачные мысли, а внушить свою поддержку, поделиться силами и любовью. - Я верю, Алл, - прошептал он, поглаживая жену по обнаженной спине, когда она улеглась на его грудине, - что любовь исцеляет. Я в это, - подчеркивая каждое слово, повторил Фил, - верю. - Скажу то, что никогда не говорила, - тяжело вздохнула Пугачева, подняв на него свой взгляд, - я не просто с тобой кончаю, Филька. Я только с тобой и кончаю. Это не просто форма выражения любви - наш с тобой секс - это... какой-то энергообмен. Дело не только в удовольствии, дело в кайфе чувствовать тебя во мне. Как будто души наши растворяются друг в друге. И, когда я думаю о том, как ты... - запнулась прима, не желая вспоминать нехорошую тему, - пойми, у меня сердце за тебя болит. Как ты будешь без меня? - Алл, ради Бога... - Нет. - прервала его прима, - Нет, Филипп. Ты послушай меня. - Киркоров молчал, давая ей возможность высказаться, хоть каждое слово било по вискам, по сердцу больно-больно, - Были бы у нас дети, я была бы более-менее спокойна. А я так боюсь, что... - в этот момент Пугачева прикрыла лицо ладонями, пытаясь скрыть слезы, - Поклянись мне, что ты с собой ничего не сделаешь, - бросив на него почему-то суровый взгляд, потребовала Алла, - Филя, умоляю... Поклянись мне, что ты будешь дальше жить. - Я не знаю, как... - еле слышно прошептал в ответ Филипп, - Я не знаю, как, Алл... Меня в этом мире... только ты и держишь... - Фил не смог сдержать слез, но Пугачева, стараясь закрыть вновь тронутую - весьма болезненную для обоих - тему, прильнула к нему объятиями, сама стараясь не плакать. - Филя... - ласкаясь к нему, рукой поглаживая нежно лицо и смотря в глаза, произнесла Алла, - Любимый мой мальчик...