Часть 38

Несмотря на то, что Киркоров посвятил последний месяц Алле - а иначе, учитывая, что он с ней сутками рядом и не скажешь - все-таки умудрялся лавировать и находить моменты, когда мог позвонить детям. Алла-Виктория училась по решению отца снова в России, а вот Мартин предпочел продолжить обучение, больше направленное на спорт и футбол в частности, зарубежом. Однако, отсутствие отца дома, казалось, не сильно смущало девочку: за период обучения в Дубайской школе она привыкла к такому ритму, когда Филиппа не было рядом, а лишь созвоны в дозволенное школьным расписанием время вновь сближали родителя и ребенка. Киркорову постоянно присылали отчет о том, как обстоят дела и у детей, которым он звонил, и у коллег. Да, Фил не отходил от Аллы ни на шаг, но даже в такой непростой ситуации умудрился, что называется, не выпасть из реальности, жить сегодняшним днем и быть в курсе всех новостных инфо-поводов. Кроме того, пару дней назад Фил доверил своим юристам провести сделку купли-продажи арендуемого дома: так удачно совпало, что хозяину срочно потребовались деньги по какой-то своей причине и для ускорения продажи цену он снизил. Решив сделать Алле подарок, прекрасно видя, как ей здесь хорошо и комфортно, Филипп смог договориться и выкупил шикарный одноэтажный особняк. Но сюрприз на то и сюрприз, чтобы преподнести его вовремя, и певец ждал более-менее подходящего момента, чтобы порадовать жену. А таких моментов, учитывая неважное - мягко говоря - состояние Пугачевой и крайне паршивое самочувствие, было не так уж много. Алла могла сутками не спать, но ночью делала вид, что дремлет, лишь бы Фил смог отдохнуть и расслабиться, провалившись в сон, хотя бы на несколько часов. Боли - до такой степени неуемные, что Пугачева уже наизусть выучила несколько молитв, лишь бы их кое-как стерпеть - беспокоили несчастную почти каждый час, и проще сосчитать и суммировать минуты, когда их не было вообще. О своей участи - впрочем, как и о Лизе с Гарри, кстати - Алла не переживала совсем и, если вопрос смерти ее не волновал, то вот за детей душа не болела просто потому, что она знала точно: дети Галкина обеспечены, живут и учатся хорошо и, главное, ни в чем не нуждаются. Звонить им Алла не хотела - но не потому, что ее не беспокоило их настроение, а только потому, что не считала нужным своим хриплым сипом пугать "Галчат". На фоне болезни, когда уже затронуты не только легкие и ребра, но и гортань со связками, голос стал слишком хриплым и низким, что могло напугать ребятишек и заставить поволноваться о здоровье Аллы. И Пугачева обменивалась с "Галчатами" редкими смс-сообщениями, иногда дети присылали ей фото и "кружочки" видео в чате одного популярного мессенджера. Объяснение врача-онколога о том, что все семнадцать положительных тестов на беременность в ее случае всего лишь сигнализировали о наличии, как минимум, опухоли в организме, Алла восприняла неоднозначно. Ее разрывали эмоции противоречия, внутренняя борьба и рьяное желание стать матерью раскалились до предела, и Алла сразу же после ужина завела с Филиппом разговор об оставшихся трех эмбрионов. - Котенок, - Киркоров нежно накрыл руку жены своей теплой ладонью, видя, что она чрезмерно волнуется, - ты вспомни, врач сказал, что подсадку эмбрионов другой сурматери произведут завтра. Все будет хорошо. - Я переживаю, Филя, потому что знаю, что процент приживаемости при ЭКО - не более 25. И то, что с первого раза тогда прижились все три - это просто какая-то дичайшая удача. В этот раз я буду рада хотя бы одному ребенку. - Иди ко мне, - Филипп прижал жену к себе и, смачно поцеловав в висок, зарылся пятерней в ее вьющиеся - на фоне облучения - волосы, - Нам предстоит непростая процедура со стволовыми клетками, тебе надо хорошенько выспаться, время итак за полночь перевалило. - Поспишь тут, - буркнула Пугачева, отчего-то тяжело вздохнув. Она прижалась к любимому мужу, и он накрыл ее плечи пледом, чтобы ненароком не продуло от легкого сквозняка в гостиной, где они сидели прямо на огромных подушках на полу. - У тебя болят ребра, малыш? - прошептал свой вопрос Киркоров, зарываясь горячей ладонью под край женской блузы и остановившись на подреберье, - Скажи мне честно - ингаляции помогают? - но Алла ничего не ответила, прикусив губу: врать, как и огорчать супруга, совсем не хотелось, и тогда Фил сам догадался, - Аллусечка, почему ты мне ничего не говоришь? Разве мне все равно на твое состояние, котенок? - снова поцеловал в висок, стараясь говорить таким ненавязчивым тоном, чтобы жена не подумала, что ее за что-т отчитывают. - Филь, да что говорить, когда хвастаться нечем? Как были фингалы - так и осталось. Я чувствую, что ребра не заживают - от слова совсем, - повернувшись к нему лицом, Пугачева увидела, как скользнула тень глубокой моральной боли в его глазах, но Фил, стараясь не показывать, попытался растерянно улыбнуться, глядя на жену, - Филь... Пожалуйста, давай откровенно, - поглаживая его бородатые щеки, тихо произнесла женщина, - у меня нет шансов, я обречена. Вряд ли это выдумка с клетками поможет - если только добьет, что уже плюс, - хихикнула прима, - чтоб не мучиться. - Алл! - перебил ее Фил, совсем недовольный тем, что услышал. - Филя... Я понимаю, что тебе тяжело, но... ложных надежд и иллюзий... не надо питать. Правда. Я итак прожила на неделю дольше, чем мне предрекали, - в этот момент, несмотря на все усилия не расплакаться, голос Пугачевой все же задрожал, - Ты моя любовь, - улыбаясь как-то горько, прошептала женщина, - последняя... Знай, что, - Алла, пытаясь взять себя в руки, тяжело вздохнула, - ты самое лучшее, что произошло со мной. И что я тебе очень благодарна за каждый миг счастья. - Алл, - Киркорову невероятно больно слышать подобного рода признания, внутри в такие моменты что-то больно переворачивалось, жгло сильно, и Фил потом подолгу не мог избавиться от жутко неприятного ощущения, - Ты не понимаешь - мне даже думать об этом больно, не то, что слушать. - Прости меня, - Алла как заведенная, словно искупая свою краткую ненарочную вину, принялась зацеловывать лицо любимого мужчины, и он отвечал краткими, но чувственными поцелуями, - прости, - шептала она в перерывах и, как будто не выдержал легкой пытки, Филипп жадно вцепился в ее губы долгим страстным поцелуем, чуть запрокинув ей голову назад и слегка массируя пальцами левой руки кожу головы. Они долго целовались, утопая в. этой ласке, когда Киркоров, казалось, не просто выражал так свое чувство, но и пытался вдохнуть в Аллу жизнь. Столь ненасытная ласка непременно имела бы продолжение, но в какой-то момент Пугачева еле слышно пикнула, почувствовав боль в подреберье, и это сразу же остановило мужчину от идеи всякого продолжения, - Я говорю тебе все это, - снова прошептала прима, по привычке устраиваясь спиной к его грудине, чтобы легче было дышать, - чтобы моя смерть не была для тебя шоком, Филь. Мне кажется, когда морально готов, переживать легче. - Нет, Алл. Нет, - сухо ответил Киркоров, помогая жене устроиться поудобнее, - к смерти близкого человека подготовиться невозможно. Есть такое странное чувство, когда ты ждешь, что это должно произойти, но, когда это происходит, это становится также неожиданным, как если бы, например, человек разбился бы в аварии. Так было с матерью, так было с отцом. Но ты - нет. Не позволю, - Филипп так твердо говорил, что Алла не смогла сдержать легкой улыбки, сцепляясь с его руками замочком, - не отдам. Нет. - Филя, - прима, все еще улыбаясь, еле сдержалась, чтобы не цокнуть языком, но Фил ее перебил: - Я хотел тебе сказать, что наше воссоединение вернуло меня к жизни. Знаешь, мышонок, я купил для нас с тобой этот дом, - Пугачева, сильно удивленная этой новостью, повернулась и посмотрела на Фила, - Да, - кивнул Киркоров, прочитав в ее взгляде удивление, - для нас с тобой. Увидел по твоей реакции, что тебе здесь хорошо, что тебе нравится и решил. Это был небольшой сюрприз, кстати, но сейчас, мне кажется, будет неплохой мотивацией тебе для выздоровления. - Ты обалдел, Филька, - Алла расплылась в широкой счастливой улыбке и в порыве искренних чувств прильнула к мужу, обнимая его, - Транжира мой любимый, - расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, поцеловала мужскую грудину, а затем посмотрела на Фила, - спасибо, родной мой. Здесь правда - очень хорошо. - Это тебе дополнительная мотивация. У нас родятся дети, Алл. Я это знаю, я в это верю. И ты поправишься, другое и слышать не хочу, - Филипп говорил так убедительно, что Алле ничего не оставалось - только согласиться, кратко кивнув и все также улыбаясь, - Я тебя очень люблю, - Филипп осторожно поднял ее подбородок и, взглянув в очи любимой женщины, прильнул к ее губам нежнейшим, но долгим поцелуем. В клинике Аллу ждали с самого утра. Врач назначил проведение первичных анализов, как положено сдать и, взяв расписку с именитой пациентки, что согласна на экспериментальное лечение, ненадолго исчез за дверьми палаты. Алле до такой степени страшно, что она левой - свободной от капельницы с натрием хлорида - рукой сжимала ладонь Филипп, что стоял рядом. Супруги встретились взглядом, и как раз в этот момент лечащий врач вернулся в сопровождении двух ассистентов. - Коллеги проводят Вас в манипуляционную, капельницу снимаем. - кратко пояснил он, и Фил уже сделал шаг вперед, чтобы помочь Алле встать, но доктор остановил Киркорова, немного грубо коснувшись ладонью его плеча, - А Вас, уважаемый, я попрошу остаться и подождать супругу здесь. - не ожидавший подобного Фил просто опешил - он привык, что ввиду чрезмерной популярности доктора позволяют сопровождать Аллу везде и повсюду, и как теперь жена обойдется без его моральной поддержки, не знал. Пугачева тоже напряглась - и без того нервничая, ей стало еще страшнее, и в горле встал ком, - Не поймите неправильно, но там стерильности мало. Это помещение только для врачей, мне объявят выговор, если я пущу туда постороннего, то есть, не врача. Не переживайте, - к тому времени, пока он договорил, подоспевшая медсестричка уже успела снять с руки Аллы капельницу и перебинтовать место укола, - мы сделаем все аккуратно - как всегда. Не нужно нервничать. В любом случае в больнице мы ее не оставим. Алла Борисовна, - обратился врач к пациентке, - Я прошу Вас снять с себя все украшения и следовать за мной. Сперва назначено PET-MRI. В специальном помещении сядете в кресло, Вам поставят катетер и каждые десять минут в течение часа Вы должны выпить полный стакан йодированной воды. На вкус - предупреждаю сразу - как протухший чайный гриб моей прабабушки, но без этого обследования нам не обойтись. Само по себе сканирование Вашего тела займет час-полтора. После, - врач открыл папку с документами, что держал в руках и мельком пробежался по составленному заранее плану, - сразу в операционную. Там сперва сделают прокол, откачают вновь образовавшуюся жидкость, - в этот момент Алла еле сдержалась, чтобы не расплакаться, уже представляя, какие адовы муки ожидают ее впереди, - далее посредством пункции введут в спиномозговое пространство антираковый препарат "мабтера"... - А из чего она делается? - все-таки, не вытерпев, вставила свой вопрос Пугачева. - Мабтера? Это моноклональные антитела мыши. - Ха! - громко, на удивление присутствующих, хихикнула прима, - Филя! Вот теперь я точно - твоя мышка! Это ж надо! - Вы зря так, "ритуксимаб" достаточно эффективен при лечении раковых гадостей, кроме того... - От него волосы выпадут? - уточнила Пугачева, прервав врача. - Алла Борисовна, когда спасают утопающего, неважно, что ему сломают руку или выдернут лишний клок волос, понимаете? Тут та же ситуация. - Вы мне озвучиваете препараты химии. А я соглашалась только на стволовые клетки, понимаете разницу? Мне кажется, стволовые от наших с Филиппом погибших эмбрионов и химия - это не одно и то же. - Есть протокол лечения, и я не намерен с Вами спорить! - А я не требую со мной спорить! Я прошу ввести мне то, на что я дала письменное согласие - и точка. Я не крыса какая, чтобы меня травить, понятно? - доктор захлопнул папку с документами и, не зная, что ответить, посмотрел на коллег, что стояли позади, но те лишь молчали, - Надо сдать кровь - пожалуйста. Надо обоссать кучу тестов на ХГЧ - силь ву пле! - Алла расходилась в выражениях все больше, не желая, чтобы ее ситуацию омрачали еще больше препаратами, согласия на которых она не давала, - Нужно МРТ или как его - сделаю! Даже на откачку говна из легких согласна. Но вот химия - это уже перебор. Если бы была только химия - да. Но в сочетании с Вашими экспериментами - нет. Это не вопрос выбора, это вопрос не дать себя угробить. Мне семьдесят шесть лет, и я не позволю, чтобы один препарат дал такую побочку, от которого я кровью писать буду, а потом коньки отброшу! - Моча от "доксорубицина" окрашивается временно, это другой препарат, - пробубнил доктор. - Да мне поебать, - выпалила прима, сорвав с предплечья недавно нанесенную после капельницы повязку, - какой там препарат. Как говорится, не жили богато - нехуй начинать, вот ранее не травили - так хер ли щас? - Хорошо. - все-таки сдался под натиском примы, не получив поддержки коллег, врач, - Мы введем только стволовые клетки. Но в позвоночный столб, легкие - иначе толку точно не будет. - Уж постарайтесь сделать так, - Алла вплотную приблизилась к доктору, снизив тон до тихого, но твердого, - чтобы мои эмбрионы погибли не зря. Чтобы они вылечили, товарищ доктор. А не добили. И я хочу, - обернувшись, посмотрела на рядом стоящего Фила, - чтобы мой муж прошел вместе со мной. Мне нужна его поддержка. Я по-человечески прошу. Мне нужно... видеть перед собой причину моего выздоровления. - Ну да, - ухмыльнулся врач, - а я хочу "Мазерати" и зарплату по пол-ляма зелени в месяц. И что дальше? Я уже сказал - Филипп Бедросович останется здесь и спокойно подождет Вас два-три часа. Вам сделают все процедуры и отпустят домой - вот это я обещаю. Хватит кобениться, Алла Борисовна и устраивать спектакли - здесь Вам не сцена, а государственная больница. Либо Вы идете сейчас со мной, либо остаетесь, и Ваши эмбрионы уж точно погибли зря. - доктор знал, на какую болевую точку надавить, и потому, не дожидаясь ответа, вышел из палаты в сопровождении коллег, отлично понимая, что Пугачева вот-вот проследует за ним. - Филя! - Алла бросилась мужу в чувственные объятия, что он слегка приподнял ее на руки, также обнимая, - Филечка, знай, - на почве волнения Пугачева задышала часто-часто и потому со свистом, - родной мой, знай, что я тебя очень люблю, - поглаживая его лицо, произнесла прима, а затем, не дожидаясь ответа, впилась в губы жадным поцелуем. Киркоров крепко обнял ее, прекрасно понимая, что может больше не увидеть живой и, не сдержав эмоций, безмолвно заплакал. Ему казалось, что он собственноручно отдает Аллу - единственного родного любимого человека - на казнь, но и не отдать не мог, потому что тогда гарантирована смерть. От осознания крайне тяжелого положения Филипп впервые за долгое время почувствовал некую грань, словно стоял на краю пропасти и сейчас его объятия как будто удерживали Аллу, чтобы та не упала вниз. Тем не менее, понимая, что жене нужны слова поддержки, которые она, возможно, будет вспоминать во время врачебной экзекуции и которые стимулирую ее бороться, произнес, как будто внушая: - Знай, я всегда рядом. Пусть меня нет физически, но я тебя чувствую, наблюдаю, мониторю. Алл, я не оставлю тебя ни на секунду одну. Тебе есть, ради кого жить и ради чего бороться. Я люблю тебя, мышоночек мой. Очень. И жду здесь. Никуда не уйду, никогда не брошу и не оставлю. Я жду тебя. - Пугачева, глотая слезы, улыбнулась и, еще раз на прощание кратко поцеловав супруга, вышла из палаты, все еще озираясь на оставшегося в ней Филиппа - он слегка улыбнулся, зачем-то помахал несильно ручкой. Далее подошедшая медсестра закрыла дверь палаты и попросила приму следовать за ней по коридору, пока Филипп, все еще уставившись на входную закрытую дверь, будто мысленно провожая жену, стоял и рыдал, - Алл...