Часть 39

- Алла Борисовна, - один из докторов, что навис над лежащей на кушетке в просторном, хорошо освещаемом, зале, какой предназначен для проведения различного рода хирургических манипуляций, окликнул приму, - Вы не могли бы не нервничать, пожалуйста? Я еще даже ничего не сделал, мне анестезию Вам надо ввести! - А с чего Вы взяли, что я нервничаю? - стараясь дышать ровно, лежа на животе и пальцами дербаня одноразовую простыню, ответила Пугачева - свой страх она изо всех старалась прятать, но врач, окликнувший ее, лишь ухмыльнулся: - У Вас попа трясется от страха. Не бойтесь. Сейчас нанесем разметку, - маркером прямо на обнаженной спине изобразил нечто вроде двух черных параллельных полос, и Алла, чувствуя касание, невольно сжалась еще больше, - потом под КТ точечно выявим место прокола. Вам же уже делали подобную манипуляцию, что Вы так трясетесь? - Нет, не делали, - как-то нервно хихикнула прима, пытаясь буквально проглотить охватившее ее волнение, - стволовые клетки мне вводят впервые... - Ну так разве это, - установив настройки КТ-аппарата, доктор еще раз убедился в правильности прицела и, смазав место предполагаемого укола бетадином, завершил фразу, - больно? - Алла зажмурилась до цветных мушек, не в силах успокоиться и перестать трястись - пятая точка и правда ходила ходуном, - Так, сейчас насколько глубоко можете вдыхаете! И ра-а-аз, - скомандовал врач, и Пугачева подчинилась, сделав по старой привычке до ломоты больнючий вдох, - умница, отлично, дышим носиком спокойно, - немного монотонный тембр врача и легкая рука, когда прима не почувствовала укола, успокоили Аллу, и она снова попыталась расслабиться, но внезапно из легких пошел хрип на выдохе, и тогда все тот же врач попросил ассистента помочь, - Тема, добавь кислородика ей, - молодой человек, стоя неподалеку неподвижно все это время, аккуратно воткнул в нос Алле прозрачную силиконовую трубку, откуда мощным потоком бил чистейший кислород. Сознание чуть затуманилось, Алле казалось, что все происходящее с ней - сон, но это всего лишь реакция на сильный стресс и анестетик. Она не чувствовала боли, мышцы вдруг расслабились, и пятая точка перестала трястись, а сама женщина фактически распласталась на кушетке, что ее руки свисали, - Алла Борисовна, как чувствуем? Больно? Голова кружится? - Н... не, - слабо шевеля языком, ответила пациентка. - Это хорошо, что не больно. Дышим спокойно, я введу клетки в легкие, потом еще в копчик. Не бойтесь, там тоже действует анестезия, все хорошо. Тема, - снова попросил доктор ассистента, - подстрахуй артериальное, наблюдаем. - Угу, - молодой парнишка, судя по всему практикант, поправил манжету на предплечье Аллы, что периодически в автоматическом режиме снимала показания давления, проверил подачу кислорода и зачем-то коснулся, словно проверяя рефлексы, руки Пугачевой. Алла, почувствовав касание, приоткрыла глаза - в них пелена, и образ любимого мужчины мерещился женщине под действием анестетика: - Филя... - еле слышно прошептала прима, сжав руку парнишки. Он опешил на мгновение, затем посмотрел на старшего коллегу - но тот, занятый основной задачей, не обратил внимание на происходящее, а практикант растерялся, не зная, как ему быть, - Фи... ля... - еще раз тихо произнесла пациентка, отчетливо видя мираж любимого супруга перед глазами, и ассистент, словно подыгрывая - потому что в глубине души испытывал сострадание и хотел хотя бы чем-то еще помочь - не стал убирать свою руку. - Антон Борисыч, - заметив, что Алла как-то слабеет, посмотрел на показания датчика, - артериальное падает, она сознание теряет. - Тема! Не драматизируй! Анестетик априори давление повышает, а не пони... - спокойно работавший доктор, завершив основную инъекцию, все-таки посмотрел на приму, - нашатырь! Быстро! - все произошло как-то внезапно, и вот уже ассистент четким, немного резким, движением откупоривает бутылек нашатырного спирта и, намочив вату, подносит к носу Пугачевой. Женщина реагирует, но слабо - лишь слегка приподняла голову, чтобы фыркнуть, а затем снова - плашмя на кушетку, прикрыв глаза, - Тем, приготовь эпинифрин на всякий. - Боитесь остановки? - набирая шприц из ампулы, уточнил парень. - Да тьфу на тебя! У нее итак ребра сломаны, как качать-то будем, если понадобится? Ай, Алла Борисовна, - нарочито поцокал языком доктор, - шо ж Вы меня так подводите, а? Мне же еще в копчик надо ввести, ну! - Филя... - на удивление присутствующих, прошептала прима, и два врача тут же переглянулись между собой. - Может, позвать его? - догадался парень, но эта идея не казалась столь привлекательной его наставнику. - С ума сошел? Нет. Давай-ка, подыграй ей - руку посжимай. Может, ей полегчает. Только сексом с ней не займись на радостях! И адреналин далеко не убирай! Киркоров места себе не находил - присядет то на кровать, то на стул в палате, то зачем-то достанет телефон и проверит на дисплее время, которое он ощущал, как никогда остро. Каждая минута ожидания становилась пыткой, наполненная не просто волнением за любимую женщину, а еще и горечью, что ничем не может помочь - только терпеливо ждать. Прошел час и, по подсчетам Киркорова, Алле должны уже выкачать жидкость из легких. Два с половиной часа - обследование по озвученному ранее врачом плану быть завершено. Но четыре часа выбивали Филиппа из равновесия - он не знал уже, что думать и куда себя деть на фоне сильнейшей тревоги, когда руки тряслись. В итоге спустя суммарно четыре с половиной часа Аллу вернули в палату. Она в полудреме, то закрывает, то наоборот широко распахивает глаза, как будто не понимая, где она и что с ней. Сознание проявляется обрывками, видно, что женщина не совсем в себе. И, тем не менее, на удивление Киркорова уже спустя полчаса после всех манипуляций Фила настойчиво попросили забрать жену и уехать. - Вы что... с ума сошли? - Фил просто опешил, глядя, как подошедшая медсестра пытается одеть Пугачеву, которая почти что спала, - Куда ее в таком состоянии? - С ней все в порядке, не волнуйтесь, - разглядывая недавно полученный свеженький рентгеновский снимок ребер, ответил врач, - ну покемарит немного. Ничего страшного. Значит, - убрав снимок за спину, врач наконец-то посмотрел Киркорову в глаза, - все, что запланировали - мы ей провели. Стволовые клетки ввели. А какой эффект это даст... - перевел взгляд на приму, которую медсестра все еще одевала, - ну посмотрим. Всяко лучше, чем ничего. Аккуратно берите Вашу жену - и брысь отсюда. Филипп Бедросович, поймите меня правильно - у нас в России данная методика не зарегистрирована. Я пошел на нарушение, чтобы у Вашей жены появился шанс, понимаете. Не дай Бог нагрянет проверка из минздрава - я не просто должности, я головы лишусь. Понимаете? За это сажают. Очень прошу, не подставляйте меня - человека, который рискнул не только карьерой, но и жизнью, чтобы спасти Вашу жену. - Я, - Филипп на миг замялся. Он посмотрел на Аллу - она сама не своя, руки, как плети, не слушаются, лицо белое, а глаза почти всегда закрыты. Казалось, жена не спит, а просто какой-то труп, который шевелят сейчас и пытаются натянуть свитер прямо без нижнего белья под низ, чтобы было быстрее, - понял Вас. Спасибо, - Киркоров крепко пожал лечащему врачу руку, и тот, кратко кивнув, снова посмотрев на Аллу и отчего-то тяжело вздохнув, вышел из палаты, - Аллусечка... - Филипп подошел к супруге и, сняв с нее одеяло, слегка приобнял, - маленькая моя, - ласково поцеловал в щеку, но Пугачева, открыв глаза, не смогла ничего произнести - она не понимала, что сон, а что явь, и потому лишь безмолвно сжала большой палец его руки, - Все, котенок, поехали домой, - сумев надеть леггинсы, Филипп взял жену на руки и в сопровождении медсестры направился ко служебному входу - подальше от посторонних глаз. Всю дорогу Алла проспала, тяжело и сипло дыша, и Филипп напрасно надеялся, что ей станет легче по приезду домой - нет. Пугачева в теплой уютной постели, возле которой постоянно дежурил Киркоров, беспробудно спала. Казалось, сон в ее случае играет какую-то ключевую, восстановительную роль, и Фил вел себя тихо, стараясь не потревожить. Два дня прошло после манипуляций, а Пугачева все еще видела сны и, если сперва этот факт не сильно настораживал любящего Филиппа, то на третий день начал откровенно пугать, ведь Алла ничего не ела и даже не пила. Только Люся, казалось, сохраняла оптимизм в этой непростой ситуации и даже умудрялась шутить: - А че, Филь, - хихикнула Дороднова, закрывая после недолгого проветривания окошко в их спальне, - ты же зовешь ее "мышкой". Вот теперь будешь звать "подопытной мышкой", - но Филиппа такой юмор не прельщал - излишне волнуясь, он позвонил лечащему врачу, но тот развел руками - надо ждать, - Да ладно тебе, не парься! - все еще юморила Дороднова, зачем-то потрепав измученного волнением, который не спал сутками, Киркорова, - любой мужик мечтает о том, чтобы его баба молчала! Гундит и гундит, а тут такой подарок! Трахай - не хочу! - Люся, хватит! - не сдержался Фил, - Уже не смешно! - Конечно, не смешно, - хихикала Людмила, - Если она не проснется, то такими темпами ты ее возраст нагонишь! А че? Норм вариант! Может, хоть тогда тискаться перестанете и кровати ломать? - Люсь, - Фил устало вздохнул и, прикрыв лицо руками, присел на край кровати, - ты не понимаешь... - Я понимаю, я все понимаю! - присев рядом, настаивала Дороднова, - но так же нельзя! Ты вообще на себя забил! Когда последний раз ел? Ладно, эта дура спит - на здоровье, как говорится - но ты-то, Филь? Тоже в коматозники записался? Немытый, непричесанный, как леший из канавы! Да Аллка, когда проснется, обратно в кому впадет, если тебя такого увидит! - Ну, может, ты и права. Я, наверное, все-таки в душ схожу. - Сходи, Филенька, сходи. А то парфюм у тебя на третьи сутки... Дохлым омулем тянет, ей-Богу! - Ох, Люся! - Киркоров недовольно хмыкнул, вставая с кровати, - Ну язык у тебя! Без костей! Ладно, я пойду в ванную. Покараулишь Аллусю? - Че, боишься, что сбежит, - пошутила вновь помощница, - вот это зря. Спит наша красавица!.. Кстати, а может, ее чмокнуть надо? Ну, как в сказках? Или чпокнуть - чтоб наверняка? - Люся! - не выдержал Фил, а Дороднова только и хихикала. - Да все-все! Молчу я, молчу! Ну а насчет покараулить - ну вот ты серьезно? Когда твоя спящая царевна с перетянутой подтяжками мордой проснется - еще неизвестно, а у меня в духовке ребрышки твои любимые на обед готовятся! Ты спалить мне обед хочешь или как? - Фил немного засомневался - перспектива оставлять жену без присмотра его совсем не радовала, но, решив, что десять минут, пока он принимает душ, роли не сыграют, согласился. Людмила вернулась на кухню, а Филипп приводил себя в порядок в ванной комнате - за те дни, что он находился неотлучно с Аллой, и правда времени не было даже на себя, потому свежему душу Киркоров искренне обрадовался. Но случилось так, что Алла как раз в тот момент, когда в комнате никого не было, проснулась. Оглядев комнату, женщина, проспавшая более двух суток, с трудом поняла, где она находится. Дышать все также тяжело, спину ломило сильно - не меньше, пожалуй, чем копчик, куда ввели вторую порцию клеток - и, с трудом приподнявшись в постели, Алла попыталась позвать: - Филя?.. - но ее зов столь тихий, что Филипп не мог услышать за шумом воды, а Люся, суетившаяся на кухне и подавно, - Филя! - чуть громче крикнула Алла, но ответа по-прежнему нет. Сумев повернуться набок, женщина сползла с кровати и, присев на край, сделала неглубокий вдох, после чего, опираясь на руки, встала с постели. Босиком ступая по теплому паркету, сильно шатаясь от дикой слабости, она прошла на доносящиеся с кухни звуки шороха и работающего телевизора - Людмила включала заместо радио, чтобы не было скучно, и напевала: - Где же ты, где? Звездочка алая... Где же ты, где, - открыв духовку и надев рукавички, чтобы не обжечься, достала противень с только что приготовленными ребрышками, - искорка малая?.. Ты ж ня-ня, ты ж ня-ня, - пританцовывала помощница, активно двигая бедрами. - Люся? - тихо окликнула ее Алла, стоя на пороге, но Дороднова столь сильно испугалась, что чуть не выронила горячий противень: - Еб твою мать! - резко обернулась, все еще пытаясь удержать блюдо, - Алла! Хосспади! - небрежно поставив горячее на столешницу, прислонила руку к груди, - Хто ж так пугает-то, кикимора ты моя родная! - подошла к Пугачевой и, видя, что ту шатает, придержала, - Ты как? Проснулась? Как чувствуешь себя? - но Пугачева, чувствуя неимоверную сухость во рту, просто не смогла ответить и потому кое-как покачала головой, - Понятно, паршиво, - догадалась Дороднова, заметив, что Алла побледнела и закатывает нехотя глаза, - пойдем-ка ты присядешь, Филя твой скоро придет. - А? - как будто не понимая смысл слов, от сильного изнеможения находясь на грани потери сознания и слыша в ушах противный ультразвуковой писк, переспросила Алла. - Муженек Ваш, говорю, АллБорисна, щас из душа придет, понимаете? - пощелкала пальцем, но Алла очень вяло реагировала, - Понятно, абонент не в сети, перезвоните позже... Е-мае, ты ж щас рухнешь... - Люсю с каждой секундой все больше охватывала паника, но, к счастью, на пороге кухни появился Филипп в белом халате. - Алл! - заметив жену, тут же подскочил и обнял, - Аллочка! - но Пугачева уже вообще не реагировала, а взгляд бегал на близлежащие предметы, ей трудно сфокусироваться. Все-таки сумев разглядеть мужа, она улыбнулась, все больше ослабевая в его объятиях: - Филя, - широкая полупьяная улыбка, явно не соответствующая ситуации и потому пугающая, озарила лицо женщины, - Филечка, я сильно есть... - прошептала она, - есть хочу... - не сказав и слова более, рухнула без чувств, словно тумблер сознания отключили, и Фил еле успел подхватить ее на руки.