Один за всех и все за одного

Закулисье фестиваля «Лицо России». БА-БАХ! Грохот падающей усилительной стойки, которую раскачали Гена с Вованом, оглушил зал. На сцене Валерий Леонтьев, не прерывая пения, лишь стоически поднял бровь, но ведущий фестиваля яростно выскочил из-за кулис. Ведущий (в истерике, в микрофон): СТОП! КОНКУРС ОКОНЧЕН! НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ ЭТОТ БАЛАГАН! Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ! Кто вы такие вообще?! Я не вижу вас в списках участников! Откуда здесь бомжи, гастарбайтеры и алкаши?! Эти слова повисли в воздухе, на секунду ошеломив даже самых буйных. Сергей Беляков (роняя банку пива): Как... нет в списках? А я ведь лицо! Самое народное, да-да! Леонид (лихорадочно листая папку с бумагами): Я вас вносил в список! Как элитных строителей из Эмиратов! Здесь должна быть пометка! Администратор (вырывая у него папку): Там нет никаких отметок, самозванцы! Хаос достиг апогея. Осознание, что они вломились на конкурс без приглашения, подлило масла в огонь. Славик (хватая Димона за волосы): Ты лошара! Я же говорил – надо было проверить! Что нам теперь делать? Димон (отбиваясь): Славик, ну откуда я знал, что нас тут никто не ждал! Ты сам сказал «главное – прорваться»! В этот момент Иван Дулин, всё это время пытавшийся растолкать спящего Михалыча, вдруг полез в карман. Иван: Вот оно чё! Постойте! А это что такое? — Он с торжеством достал помятую визитку и протянул её Администратору. — Смотрите! Специальное приглашение для Дулина и Михалыча. Администратор взял визитку, его лицо начало менять цвет от бледного к бордовому. Он посмотрел на дату, потом на афишу у себя над головой, и его трясло так, что казалось, он взорвется. Администратор (срываясь на визг): ВЫ... ВЫ... ВЫ ПРОСТО... КУСКИ ДЕБИЛОВ!!! ЭТОТ КОНКУРС БУДЕТ ЧЕРЕЗ ГОД!!!!! Вы провалились на конкурс «Лицо России», который вообще про другое! КАК МОЖНО БЫТЬ НАСТОЛЬКО ТУПЫМИ, ЧТОБЫ ОШИБИТЬСЯ ДАТОЙ?! Ярость администратора была столь могучей, что он, забыв про всё, схватил со стола пачку бумаг и швырнул её в воздух. Администратор (продолжая орать, уже ни к кому конкретно не обращаясь): ГОД ГОТОВИЛИ ЭФИР! ЛЕОНТЬЕВА ПРИГЛАСИЛИ! А ВЫ, ОКАЗЫВАЕТЕСЬ, ДАЖЕ НЕ ТУТ ДОЛЖНЫ БЫТЬ! Он начал метаться по закулисью, снося по пути декорации и крича в никудно. Сергей Беляков (фыркнув): Ну вот. Мы даже стереотипами-то стать не успели. Только народ испугали зря. Администратор (запыхавшись от собственной ярости, пронзительным свистом привлекает всеобщее внимание): Значит так! Чтобы через пять минут ничьей кривоз... э-э-э... ноги здесь не было! УБИРАЙТЕСЬ ВОН, САМОЗВАНЦЫ! Его крик подействовал как удар хлыста. Герои, ещё минуту назад оглушённые открывшейся правдой, бросились врассыпную. Леонид (таща за собой Равшана и Джамшута): Быстро в грузовик, идиоты! И хоть одно слово от вас услышу... Славик (пиная Димона под зад): Бежим! Иван Дулин (с трудом волоча спящего Михалыча): Михалыч, просыпайся! Нас в участок хотят! В смысле, полицейские! Но было поздно. У всех выходов уже стояли сотрудники полиции, подоспевшие на вызов ведущего. Полицейский 1 (перекрывая дверь): Стоять! Никому не двигаться! Все задержаны, без разговоров и точка. Воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь храпом Михалыча. Полицейские начали приближаться, щёлкая наручниками. Сергей Беляков (поднимая палец, как школьник): Это задержание считается рабочим днём? Мне бы справку для соцзащиты... Полицейский 2 (мгновенно наставляя на него дубинку): Заткнись! Ещё одно слово — будешь неделю сидеть в камере с жестокими условиями! Из-за спины полицейских медленно вышел строгий мужчина в форме старшего лейтенанта. Это был Вадим Вахитов. Его холодный взгляд обвёл задержанных. Вахитов (тихим, но чётким голосом): Так-так... Кто тут у нас словами разбрасывается? У нас за каждое лишнее слово — отдельная статья. И меры воздействия. Сергей Беляков (не в силах сдержаться): Да я просто спросил! По-человечески же... Он не успел договорить. Вахитов молча, но с размаху ударил его дубинкой по ноге. Беляков с стоном скривился и притих. Вахитов (обращаясь ко всем): Вижу, тут собрались любители побезобразничать. Сейчас будем исправлять. В этот момент Михалыч, наконец полностью проснувшись, увидел полицию и пришёл в ужас. Михалыч: Дулин, ты что наделал?! Опять твоя гомосятина нас в участок завела! Вахитов (мгновенно оказавшись перед Михалычем): Слово "гомосятина" — забудь. — И нанес точный удар дубинкой в яйца. Пока Михалыч корчился от боли, Димон невольно вскрикнул: Димон: Ой! Вахитов (разворачиваясь к Димону): "Ойкать" тоже нельзя. — Дубинка опустилась на спину Димона. Славик (шепчет сквозь зубы): Да ты вообще охренел, мусор... Вахитов, не говоря ни слова, схватил Славика за капюшон и ударил головой об стену так, что у него полилась кровь. Леонид (видя это, не выдерживает): ЭТО ЧЁ ТАКОЕ?! Вахитов (подходя к Леониду): Три слова. — Три жёстких удара дубинкой обрушились на Леонида. Даже Гена, обычно несдержанный, сжал кулаки, но молчал, понимая, что любое слово будет стоить ему здоровья. Только его глаза выражали немую ярость. Вахитов (обводя всех побледневших задержанных взглядом): Вот и хорошо. Теперь все пойдете за мной. Под его тяжёлым взглядом вся компания побрела к выходу, сопровождаемая полицейскими.

***

Сцена: Внутри полицейского фургона. Полная темнота. Глухой рёв двигателя, вибрация от дороги. В кромешной тьме сидят, прикованные цепями и с заклеенными скотчем ртами, все наши герои. Слышно лишь мычание, в котором, если прислушаться, можно различить оттенки эмоций каждого. М-М-М-М-МФ! — это мычал Сергей Беляков, и по яростному, булькающему звуку было ясно, что он мысленно посылает всех к чёрту. Мх-х-х-х... Мх-х-х... — это стонал Михалыч, всё ещё чувствуя последствия удара дубинкой. Мф! Мф-ф-ф! — отрывисто и зло мычал Славик в сторону Димона, виня его во всём, даже в темноте. Внезапно раздался тихий, но отчётливый металлический звук. Цепи, сковывавшие кого-то, ослабли и с глухим стуком упали на пол фургона. В полной тишине послышалось быстрое, почти беззвучное движение. Кто-то осторожно пополз к задним дверям. Раздался едва слышный скребущий звук — кто-то пытался нащупать механизм замка. И тут фургон, войдя в поворот, накренился. Задние дверцы на мгновение отскочили от слабого внутреннего запора (видимо, его не до конца защёлкнули в спешке), и в щель хлынул свет уличных фонарей. В этот момент силуэт выскользнул наружу. БДЫЦ! — глухой удар тела об асфальт прозвучал снаружи, и фургон, не останавливаясь, понёсся дальше. А позже внутри мычание вновь вспыхнуло — теперь в нём были вопросы, ярость и зависть к тому, кто сумел сбежать. Кто это был? В темноте так и не разобрать. Но в чьём-то кармане, видимо, всё это время лежал ключ, подобранный ещё в той самой тёмной камере. И теперь один из них был на свободе, валяясь на проезжей части, а остальные мчались в отделение полиции.

***

Сцена: Отделение полиции. Приёмный покой. Героев втолкнули в ярко освещённое помещение с голыми стенами. Цепи сняли. Все стояли, понуро опустив головы, кроме Михалыча, который тихо стонал, держась за пах. Вахитов: Ну что, артисты. Сейчас будем проводить конкурс стереотипов. Будем знакомы, я Вадим Вахитов. По одному будете заходить. Он медленно пересчитал всех. Его взгляд замедлился. Он прошёл по строю ещё несколько раз. Вахитов (голос стал тише и опаснее): Так, стоп. Тут одного нет. Все невольно переглянулись. Сифон стоял, пытаясь придать себе вид невинной овечки. Бороды рядом с ним не было. Сифон (проглотив слюну): Он... он остался на свалке. Вахитов(приблизившись к Сифону так, что их носы почти соприкоснулись): Вздумал обмануть? Не выйдет. Я видел, что его заносили в фургон. Где он? Сифон, бледнея, отвёл взгляд. Вахитов медленно отошёл на шаг, его лицо было каменным. Вахитов: Ну вот с тебя и начнём. Заходи. — Он кивком головы указал на дверь допросной. Сифону резко стало плохо. Вахитов сел напротив, отложив в сторону дубинку, что было почему-то ещё страшнее. Вахитов (спокойно): Последний раз спрашиваю. Где Борода? Сифон(заикаясь): Я же говорю... на свалке... У него... геморрой помойный обострился... Вахитов(не меняя выражения лица, резким движением backhand ударил Сифона по морде): Давай рассказывай, где Борода. Сифон(плача, трогая окровавленную губу): Он... он исчез! Когда мы ехали! Вахитов: Вот с этого и надо было начинать. Почему ты молчал, А? Сифон: Я... я испугался! Думал, вы меня бить будете! Вахитов(встал, подошёл сзади и нанес удар в почки): Давай не хныкай, рассказывай, почему он выпрыгнул? Сифон(задыхаясь от боли): Он... он просто поскользнулся! Случайно! Вахитов(снова сел, вздохнул): Сифон, ты не смей меня обманывать. — Он методично, с одинаковой силой, начал бить его кулаком в предплечье, прижимая руку к столу. — Ты думаешь, я поверю в случайность? Ты думаешь, я не знаю, как вы, бомжи, друг за друга горой стоите? Говори. Где. Он. Сифон (сквозь слёзы и сопли): Да я ничë не видел. Там темно было. Я только слышал, как цепи звякнули, потом кто-то к дверям пополз... Вахитов (пристально глядя на него): Цепи звякнули? Откуда у него был ключ? Сифон (растерянно): Какой ключ? У нас ключи только от помойных контейнеров бывают... Может, он носит его в своей бороде. Вахитов (внезапно бьёт кулаком по столу): ХВАТИТ НЕСТИ БРЕД! Слушай сюда, говнюк. Либо ты мне сейчас говоришь, где он и его "заначка", либо я тебя как соучастника побега опасного преступника буду судить! Ты ещë не знаешь, какой компромат у меня есть на тебя, ты там просто сгниешь. Сифон замолчал. Он понимал, что врать бесполезно, но и предавать друга не хотел. Сифон (шёпотом): Он... он любит на Рублевских помойках ночевать. Там подвал тёплый... И на вокзале, в камере хранения, у него ячейка есть, номер 13... Там он ценные вещи прячет... Вахитов (с усмешкой): Ладно. — Он резко встал, откинув стул. — Жди. Вахитов вышел из кабинета, оставив Сифона одного. Он вышел в общий зал, где остальные герои жались у стены. Вахитов (сотрудникам, его голос гремел, срываясь на крик): ВСЕМ ВСТАТЬ! Объявляю розыск! Беглый бомж Бородач, Родион Иванович! Откликается на кличку "Борода"!Опасен! Может испортить благоустройство города! Проверить все помойки, все вокзалы, особенно камеры хранения! Поднять всех бомжей города на опрос! Кто найдёт — тому вознаграждение в размере 50000 рублей и отпуск! По отделению прокатилась волна суматохи. Замигали экраны компьютеров, загремели рации, передавая приказ. Снаружи завыли сирены патрульных машин, которые рванули на поиски. Вахитов (оборачиваясь к своим пленникам, его глаза горели холодным огнём): Следующий! — Его взгляд упал на бледного, как полотно, Леонида. — Заходи. Обсудим, как вы "строителей из Эмиратов" в страну ввозите.

***

Сцена: Заброшенное кладбище на окраине города. Ночь. Борода, дрожа от холода, пробирался между старыми надгробиями. Рублёвская помойка была теперь для него горячей точкой, вокзал — под наблюдением, и только это мрачное место казалось относительно безопасным. «Сифон, держись там, браток, — мысленно твердил он, — мы ещё повоюем...» Он нашел относительно целый склеп и уже собирался в него забраться, как вдруг земля на одной из свежих могил неподалёку зашевелилась. Борода замер, глаза его расширились от ужаса. Из земли показалась бледная, испачканная глиной рука, потом вторая. Борода (шёпотом, крестясь трясущейся рукой): Господи, помилуй... Фигура отряхнулась и повернулась к нему. Это был мужчина лет сорока, с уставшим, но абсолютно живым лицом. Незнакомец (спокойным, даже скучающим голосом): А ты чего тут трясёшься? Место свободное есть. — Он кивком указал на только что покинутую им могилу. — Ложись, если хочешь. Я уже отдохнул. Борода (не веря своим глазам и ушам): Я... я... Ты... кто?! Ты живой?! Незнакомец (усмехнулся, вытирая грязь с лица): Ага. Живее всех живых. Просто... решил от системы отдохнуть. Надоело: кредиты, ипотека, жена... А тут тихо, спокойно. Никто не дергает. — Он внимательно посмотрел на Бороду. — А ты, я смотрю, тоже от системы? Бомжуешь? Борода (всё ещё в ступоре): Я... да... меня разыскивают... Незнакомец (кивнул, как старый товарищ): Понятно. Значит, коллега по несчастью. Меня, кстати, Семён. — Он протянул руку. Борода машинально пожал её, чувствуя под пальцами холодную землю. Семён: Не бойся, я не привидение. А тебя как звать и что ты накосячи вообще? Борода, постепенно приходя в себя, поделился с Семёном своей историей — про фестиваль, про фургон и побег. Семён (выслушав, засмеялся): Ну ты даёшь! Леонтьева сорвал! Уважаю! Ладно, раз уж ты такой отчаянный, помогать надо. Знаю я тут одно местечко, куда твои мусора ни за что не сунутся. Пойдём, я тебя сведу. Там и погреемся. И два беглеца — один от полиции, другой от жизни — скрылись в ночи, оставив позади пустую могилу и загадку для городских властей, которые искали одного бомжа, а нашли доказательство воскрешения из мёртвых.

***

Сцена: Отделение полиции. Допросная. Тем временем, в кабинете Вахитова шла своя драма. Леонид, Равшан и Джамшут стояли по стойке «смирно». Вахитов (обращаясь к Леониду): Ну что, «прораб». Объясняй, как так вышло, что твои «элитные специалисты» не то что по-русски, а даже и по-человечески говорить не умеют? Леонид (в поту): Да они... они из очень отдалённого региона Эмиратов! Говорят на редком диалекте! Вахитов (подошёл к Равшану): А ну-ка, скажи что-нибудь на этом «диалекте». Равшан (смотря на Джамшута): Э-э-э... Аллах акбар... шawarma... Вахитов (с минуту молча смотрит на Равшана, затем медленно поворачивается к Леониду): Шаурма? Ты хочешь сказать, что они приехали строить объекты федерального значения и всё, что они могут сказать — это «Аллах акбар» и «шаурма»? Леонид (протирает платком лоб): Ну... они больше руками работают! Мастера! Видели бы вы, как они... э-э-э... священный камень в Мекке укладывали! Вахитов (саркастически): В Мекке? А Казань они, случаем, не с пирамидами путают? В этот момент дверь с грохотом распахивается, и на пороге появляется запыхавшийся молодой полицейский. Полицейский: Товарищ старший лейтенант! Докладываю! Помойки прочесаны, вокзалы оцеплены, все бомжи района допрошены... Бороды нигде нет! След простынет! Вахитов (с ледяным голосом): СТО ТЫСЯЧ. В кабинете воцаряется тишина. Вахитов (обращаясь к полицейскому, сквозь стиснутые зубы): Объявите. За информацию, приведшую к задержанию бомжа Бородача, вознаграждение — СТО ТЫСЯЧ РУБЛЕЙ. ЖИВОГО ИЛИ МЁРТВОГО. Полицейский, бледнея, выбегает из кабинета. По рации разносятся новые, уже панические команды. Сумма в сто тысяч рублей за бомжа взорвёт город сильнее любой бомбы. Вахитов (оборачивается к троим задержанным): Ну что, «строители»? Может, теперь про то, куда мог подеваться ваш бородатый друг? Леонид (отчаянно): Да мы его в первый раз видим! Мы вообще из разных серий! Они — строители, я — бригадир, а он — бомж! Какая связь?! Вахитов (резко приходит в ярость): Связь — это вы все устроили дебош в одном месте. — Он подходит к стене и берет в руки резиновую дубинку. — Значит, переходим к радикальным мерам. Джамшут (внезапно, обращаясь к Джамшуту на таджикском): «Ин одам фишор медихад. Бояд чизе бигӯем.» («Этот человек давит. Надо что-то сказать.») Равшан (кивает и говорит Вахитову с трудом, но внятно): Мы... знаем... его сын. Бородач... Александр. Он... security. Его... спасал. Вахитов замирает. Дубинка задерживается в воздухе. Вахитов (медленно): Александр Родионович Бородач? Вот это уже интересненько. — Он резко поворачивается к дежурному. — Немедленно доставить сюда охранника Бородача!

***

Через полчаса в кабинет, оторванный от охраны какого-то магазина, вводят перепуганного Александра Родионовича Бородача. Вахитов (сладко): Бородач! Рад видеть. У нас к тебе небольшой вопрос. Где твой папочка, Родион Иванович, прячется? Бородач (заикаясь и картавя): Я... я не знаю! Мы не общаемся! Он... он же бомж! Вахитов: Мило. Значит так, сейчас ты ему позвонишь. Скажешь, что у тебя проблемы. Что нужна встреча. Понял? Бородач (бледнея): Д... а он телефона нету! Вахитов (берёт мобильник Бородача и находит в контактах «Папа»): А это что? Звони. С дрожащими руками Бородач набирает номер. Все замирают. Раздаются гудки... и на удивление, кто-то берет трубку. Голос Бороды (хриплый): Алё, Саш? Чё звонишь? Я занят, тут дело одно... Бородач (запинаясь): Пап... ты где? Мне срррочно надо тебя видеть... Борода (в трубке): Ты чего, сынок? Объелся? Я тебя видеть не могу. Я... я умер. Вахитов выхватывает телефон. Вахитов (в трубку): Борода? Это старший лейтенант Вахитов. Ваш сын арестован как соучастник. Если вы не появитесь здесь в течение часа, ему будет очень плохо. Борода (после паузы): А вы докажите, что он у вас. Вахитов включает громкую связь. Вахитов (Бородачу): Скажи ему. Бородач (плача): Пап, они меня бьют уже! Пррравда! Борода (тяжело вздыхает в трубке): Ладно... Чертовщина какая-то... Встречайтесь у старого хлебозавода. Через полчаса. Только один. Без мусоров. Связь прерывается. Вахитов (смотрит на Бородача с презрением): Ну что, «сынок», поедем на похороны. — Он кивает двум операм. — Собрать группу захвата. Бородача-младшего — со мной. Он будет приманкой. Группа захвата в полной боевой готовности строится у выхода. В центре, бледный и дрожащий, стоит Александр Бородач. Оперативник: Группа готова, товарищ старший лейтенант! Вахитов (хлопает Бородача-младшего по плечу с feigned дружелюбием): Не подведи, «сынок». Ведешь себя хорошо — может, и отпустим. — Его взгляд становится стальным. — Подведешь... сам в камере окажешься. В худшем... твой папаша может стать и правда покойником. Бородач (испуганно кивает, с трудом выговаривая): О-окей... Опергруппа выдвигается. Вахитов провожает их взглядом, затем разворачивается и снова заходит в кабинет, где его ждут остальные «артисты». Вахитов (заходит в кабинет, где сидят Леонид, Равшан, Джамшут, Славик, Димон, Иван Дулин, Сергей Беляков и другие. Он с удовлетворением наблюдает за их напряжёнными лицами): Так, теперь с вами. Начнём с самого разговорчивого. — Его взгляд падает на Сергея Белякова. — Ты же любишь поговорить? Особенно с телевизором. Сегодня я твой телевизор. Рассказывай, что ты знаешь про этого бомжа(показывает его фото). Может, он к тебе в гости заходил, пока ты с «Домом-2» ругался? Беляков (хмурясь): Да какой бомж? У меня жена и сын только! Жена такого гостя одним местом задавит! Я вообще из Таганрога, мы из разных сюжетов! Вахитов (усмехается): Ага, а в Краснодар на конкурс самолётом примчался. Следующий. — Он подходит к Славику и Димону. — Пацаны, может, вы знаете, где все подворотни. Славик (резко поворачивается к Димону, срываясь на крик): Ты, лошара! Я же говорил, не надо было в эту аптеку лезть! Из-за тебя мы сейчас все тут сидим! Димон (обиженно): Славик, ну откуда я знал! Ты сам сказал «главное — прорваться»! А потом этот твой план с презервативами... Славик (ещё громче): А чё, я виноват, что ты одно слово выговорить не можешь?! Из-за тебя мы тут и торчим! Димон (почти плача): Сам ты лошара! Ты меня во всём винишь! Может, это ты бородатого видел и не сказал?! Славик (замахивается на него): Да пошёл ты... Вахитов (смотрит на них с брезгливым недоумением, затем тяжко вздыхает и отворачивается): Ладно, нет смысла. Следующий. — Его взгляд скользит по остальным и останавливается на Иване Дулине. — А вот и наш Казанова. Любитель красных трусов. Может, ты этого бродягу в них наряжал? Говори, где он. Иван Дулин (растерянно моргая): Какого ещё бродягу? Я тут всё время с Михалычем был! Я его ни на секунду не отпускал! Он мне снится каждую ночь... Вахитов (не дослушав, с размаху ударяет его дубинкой по бедру): Ты всё это время сидел тут и делал вид, что не в курсе? Этот бродяга — Борода! Тот самый, который с фургона сбежал ночью! Ты думаешь, я слепой? Иван Дулин (потирая ушибленное бедро и плача): Да мы вообще из разных скетчей! Я — с завода, он — с помойки! Какая разница, где он? Мы даже в одной серии не пересекались! У меня тут любовь, а вы про какого-то бородатого... Вахитов (замирает с занесённой дубинкой. Его лицо искажается гримасой крайнего отвращения): Повтори. Иван Дулин (в слезах, но с гордостью): Да, я гей! Я люблю Михалыча! И что с того? Вахитов (медленно опускает дубинку, отходит на шаг. Он смотрит на Дулина, словно на что-то недостойное даже его удара): А... Так ты ещё и... это. Извращенец. Мне с тобой даже разговаривать противно. Ты не мужик, ты — ошибка природы. От тебя одного заразу разит. Не хочу мараться. Следующий! — Резко поворачивается к остальным, оставляя униженного Дулина стоять с горящими от слёз глазами. Вахитов (подходит к Михалычу, всё ещё бледному и держащемуся за пах): Ну что, "любимчик"? Теперь ты. Михалыч (с трудом выпрямляется, лицо перекошено от боли и злости): Да вы что, с ума сошли?! Я этого Дулина уволить пытаюсь, а он как банный лист! Это он ко мне липнет, а не я к нему! Я нормальный мужик! Вахитов (издаёт короткий, презрительный смешок): Ага, конечно. "Нормальный". А он тут рядом из-за твоей красивой души, да? Не верю я вам. Ты, смотрю, не лучше своего партнера. Оба вы одной масти. — Он брезгливо отворачивается от Михалыча. — Следующий! Кто там у нас ещё не опозорен?

***

Сцена: Коридор отделения полиции. Дверь распахивается, и в отделение, сопровождаемый двумя растерянными патрульными, входит Валерий Леонтьев. Он в том же сценическом костюме, слегка помятом, но с неизменной артистической выправкой. Леонтьев (обращаясь к дежурному, с лёгкой иронией): Простите, молодой человек, вы не подскажете, где здесь можно найти старшего лейтенанта Вахитова? Мне сказали, что он отвечает за... культурный отдых в нашем городе. Дежурный (заикаясь от потрясения): Товарищ Леонтьев... Вахитов... он в третьем кабинете... ведёт допрос. Леонтьев (кивает): Благодарю. Он направляется к указанной двери, мягко отстраняя одного из офицеров. Дверь в допросную открывается. Вахитов (на мгновение остолбенев): Леонтьев?.. Что вы здесь... Леонтьев (входит, окидывая комнату спокойным взглядом): Вадим, я вовремя? Мне только что позвонили очень встревоженные люди из мэрии. Вы арестовали главных персон моего незаконченного выступления. И, если я не ошибаюсь, вы объявили в розыск человека, который помог мне скрасить паузу. Вахитов (собравшись, отвечает Леонтьеву с натянутой официальностью): Товарищ Леонтьев, здесь происходит следствие по факту нарушения общественного порядка. Эти граждане были задержаны за незаконное проникновение и срыв официального мероприятия. Они были приглашены на другой конкурс, который состоится только через год. Они перепутали. Леонтьев (поднимает изумлённо бровь, его взгляд скользит по перепуганным героям): На... другой конкурс? Через год? И вы из-за этого устроили... весь этот цирк с задержаниями и розыском? — В его голосе слышится лёгкое недоумение и ирония. Вахитов (чувствуя себя неловко, резко оборачивается к задержанным): Так, все сидеть здесь! И чтобы я ни одного слова от вас не услышал, пока я не вернусь! Понятно? — И они оба покидают кабинет. Дверь закрывается. Герои остались одни. В комнате повисает тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Михалыча. Сергей Беляков (первым нарушает молчание, едва слышно бормоча себе под нос): Ну вот, Леонтьев-то в шоке. А я говорил — незачёт. Даже звезда эстрады не врубилась, что мы — лицо России. Славик (шипит на Димона): Ты только рот не открывай, лошара! Слышал, что Вахитов сказал? Димон кивнул головой.

***

Сцена: Коридор отделения полиции. Валерий Леонтьев (его голос спокоен, но в нём слышна сталь): Товарищ лейтенант, давайте начистоту. Какой ещё конкурс через год? Вы действительно держите здесь этих личностей из-за путаницы в датах? Вахитов (пытаясь сохранить официальный тон, но теряя уверенность): Товарищ Леонтьев, они все разгромили, нарушили общественный порядок! Они не были в списках! Кое-кто сбежал из-под стражи, и сейчас весь город на ушах сидит! Леонтьев (слегка покачивает головой, уголки губ подрагивают): И что, это угроза национальной безопасности? Я посмотрел на них. Это готовые персонажи для комедийного мюзикла! Тот, что в красных труселях... — он делает паузу, — и его друг... начальник... это же готовая сюжетная линия. Вахитов (раздражённо): Они нарушили закон! Леонтьев: Закон? А вы не думали, что, может быть, это не нарушение, а народное творчество? Та самая «Наша Russia», которую по телевизору показывают. Вахитов (молчит несколько секунд, затем оборачивается. В его глазах – не столько злость, сколько усталое понимание абсурдности ситуации): Чёрт... А ведь вы правы. Они – ходячие стереотипы. И самый главный стереотип – это наша бюрократия, которая пытается посадить их за решётку. Леонтьев (одобрительно кивает): Вот видите. Так что, может, прекратим этот фарс? Отпустите их. Пусть идут. А этого... бородатого, я думаю, вы всё равно не найдёте. Такие всегда найдут, где спрятаться. Вахитов (после паузы, снова обретая официальный тон, но уже без прежней уверенности): Вот то, что один бомж сбежал по кличке "Борода" — это уже статья. Его придётся найти и привлечь. Остальных... — он смотрит в сторону допросной, — учитывая ваше... ходатайство, я могу отпустить с предупреждением. Но если они хоть чихнут в неположенном месте... После чего Вахитов возвращается в кабинет, где ждут наши герои. Вахитов (его лицо выражает крайнюю степень раздражения и вымученного снисхождения): Ладно, хрен с вами. Свободны. — Он делает широкий жест towards двери. — Убирайтесь. Но если я ещё раз хоть где-нибудь застукаю вас на каком-нибудь мероприятии, где вас не должно быть... вы все забудете, что такое солнце. Понятно? Он обводит их тяжелым взглядом, давая словам проникнуть в сознание. Вахитов (голос становится тише, но от этого ещё опаснее): И передайте этому бородатому бомжу, что если его найдут... будут очень и очень жалеть. Не он. А те, кто его прятал. Поняли? Теперь, быстро, чтоб ног ваших тут не было! Герои, не веря своему счастью, начинают поспешно и молча пробираться к выходу, стараясь не встречаться с Вахитовым глазами. Они уже почти у двери, как вдруг голос Вахитова, холодный и чёткий, останавливает их. Вахитов: Стойте. Все замирают на месте, словно вкопанные. Вахитов (негромко, но так, что каждое слово отдаётся эхом в тишине коридора): Слушайте сюда и запомните раз и навсегда. Вы — уроды. Но уроды, каждый в своей клетке. — Он указывает пальцем на Леонида, Равшана и Джамшута. — Вы — на своей стройке. — Палец перемещается на Ивана Дулина и Михалыча. — Вы — на своём заводе. — Затем на Славика и Димона. — Вы — в своих подворотнях. — И, наконец, на Сергея Белякова. — А ты — у своего телевизора. Он делает паузу, давая словам впитаться. Вахитов: Вот и хорошо. Больше я не хочу видеть, чтобы вы все вместе собирались и устраивали этот цирк. Не высовывайтесь из своих сюжетов. И не пересекайтесь. Потому что в следующий раз никакой Леонтьев вам не поможет. Ясно? Все молча, испуганно кивают. Вахитов: Теперь... исчезните. Надоели. И они исчезли, растворившись в ночи, унося с собой строгий наказ старшего лейтенанта Вахитова: оставаться каждый в своей клетке, в своём привычном, стереотипном мире, из которого они так нелепо и ненадолго вырвались.

***

Закадровый голос: А это Москва. Московские олигархи, думают что самые большие деньги за ремонт это будет 5000. Ну рабочие, делают крыши 5 суток. А в этой новостройке делают ремонт гости столицы из Средней Азии Равшан и Джамшут. Сейчас они вернулись с незапланированного конкурса. Сцена: Возвращение Домой Равшан и Джамшут, запыленные и уставшие, но с горящими глазами, заходят в квартиру, где идет ремонт. Стены без обоев, повсюду мешки с цементом и инструменты. Равшан: (С порога, торжественно) Таджикистон, Таджикистон, Таджикистон! Мы вернульсяма, насяйника ремонта! Джамшут: (Кивает, молча поднимая над головой свой «молодой» (молоток)). Равшан: (Осматривая квартиру) Насяйника, тут манама пизнес! Пизнес, пизнес, пизнес! Када ми уезжаль, тут был «писька» (список) работ, а щасма... польный пизнес! Входит прораб, с лицом, выражающим смесь ярости и безнадежности. Прораб: Где вы пропадали, идиоты?! Почему это ванна — грязная! На стене отпечаток... лица! И чьи это трусы?! Равшан: (Радостно) Насяйника, живёт! Прораб: Кто живёт? Равшан: Живёт болит! Прораб: Чё, понос, что ли?! Равшан: Не понос, насяйника, пизнес! Ми был на Пилимилилиаде! Манама «пиписькин чехол» дали! Прораб: (Смотрит на диплом, не веря своим глазам) Какой еще «пиписькин чехол»?! Вы что, совсем охренели?! Равшан: Насяйника, засем ругаися? Ми манама «Скользкие онанисты» (польские биатлонисты) обгоняль! А потом манама «Мерзкий пердун скатина» (немецкий прыгун) пабедиль! Он манама гавариль: «Цемент не так замешан!», а ми ему: «Смен насяйника, рукама мешай!». Прораб: (Пытаясь успокоиться) Ладно... Забудем. Смотрите сюда. (Подводит к стене) ГДЕ ОБОИ? Я завозил три рулона венецианской штукатурки! Или вы их тоже на "Пилимилилиаду" отнесли? Равшан: (Широко улыбается) Обоима? А, манама "писька" (список) был! Джамшут, покажи "писька"! Джамшут начинает медленно рыться в карманах, достает засаленный "писька" (список), на котором пятна и непонятные записи. Равшан: На падараки, насяльника! Для "Пиписькина деревня". Тамма "Сракафаг" (Саркофаг) для пабедителей нужна была. Красива, па-светска! Мы манама обоима абатяль. Прораб: (Схватившись за сердце) Вы... вы гроб обоями оклеили?! Равшан: Не гроб, насяйника! "Сракафаг" для "Мерзкий пердун скатина"! Он манама проиграль, плакаль и в "Сракафаг" пряталься. Мы ему гавариль: "Не плачь, древний газун, щас манама обоима красива сделай!" Прораб: (Почти шепотом) Вы идиоты... Вы хоть понимаете, что это были обои под покраску за 5000 долларов за рулон?! Равшан: (Всплескивая руками) Насяйника, не ругайса! Деньги — пизнес! Главное — пабеда! Манама "пиписькин чехол" есть! Прораб замирает на секунду. По его лицу проходит целая буря эмоций: неверие, ярость, отчаяние и, наконец, полная опустошенность. Он медленно, очень медленно проводит рукой по лицу, как бы стирая с себя остатки надежды. Прораб: (Говорит тихо, но с ледяной холодностью) Всё, успокойтесь. У меня просто... нет больше слов. Вы победили. Ваш "пиписькин чехол"... он того стоил. Он больше не смотрит на них. Разворачивается и молча, не спеша, идет к выходу. Его плечи опущены, походка безжизненна. Равшан: (Сначала радостно, не понимая) Насяйника? Пабеда! Мы пабедиль! (Потом, видя, что Прораб не оборачивается, его тон меняется на беспокойный) Насяйника?.. Насяльника, ты куда? А как же манама "хуйкня"?.. "Похолодник"?.. Дверь за Прорабом тихо закрывается. Равшан и Джамшут остаются одни в полуразрушенной квартире. Джамшут перестает красить и смотрит на Равшана вопросительным взглядом.

***

Закадровый голос: А это Челябинск. Чугунный пупок России. Челябинские мужики настолько суровые, что никогда не выплёвывают зубную пасту, после того как почистят зубы. Именно здесь, на труболитейном заводе № 69 работает Иван Дулин — первый в мире фрезеровщик с нетрадиционной сексуальной ориентацией. Сцена: Возвращение на завод Цех завода. Гудит оборудование, пахнет металлом и машинным маслом. Иван Дулин, в чистой, но помятой робе, задумчиво водит фрезой по металлической болванке. Рядом, у станка, стоит Михалыч, его лицо выражает привычную смесь подозрительности и усталости. Михалыч: Ну что, Дулин, как возвращение? В Краснодаре побывал, на конкурсе этом... вашем. Теперь, небось, совсем зазнался? Дулин выключает станок. В цехе наступает тишина. Он медленно поворачивается к Михалычу, его глаза полы грусти. Иван Дулин: Вот оно чё, Михалыч... В Краснодаре-то, Михалыч, всё не так. Бегают все, суетятся. Леонтьев поёт, а они его и слушать не хотят. И один там мент смотрел на нас, Михалыч, как на уродов. Сказал, чтоб мы по своим клеткам сидели. Михалыч: (Фыркает) А я чё говорил? Сидел бы в своей клетке, не рыпался! Завод — он тебе и дом, и семья! А ты со своей гомосятиной... Иван Дулин: (Перебивая, с надрывом) Да не в гомосятине дело, Михалыч! Люблю я тебя, дура! Красивый ты мужик, Михалыч, да только глупый очень! Всю ночь мне снилось, будто я выхожу в ромашковое поле, а ты там стоишь в своих красных труселях. И манишь меня... Манишь... Михалыч: (Отшатываясь) Да пошёл ты! Опять за своё! Иван Дулин: (Внезапно оживляясь) А может... Может, мы в парк сходим? На каруселях покатаемся, сладости разные оближем, а? Как до юга собирались? Михалыч: (Раздражительно) В парк? Ты с ума сошёл? У нас план по трубам сорвётся из-за твоих каруселей! И вообще после того мента мне ещё неделю снилось, что он мне по яйцам дубинкой тычет. В цех заходят двое рабочих — Егорыч и Дмитрич. Увидев Дулина и Михалыча в их традиционной позе — один наступает, другой отступает, — они переглядываются. Егорыч: (Тихо Дмитричу) Смотри-ка, наши голубки вернулись. Опять Михалыча до ручки доводят. Дмитрич: (Кивком указывая на Михалыча) Да ему, походу, нравится. Смотри, как покраснел. Михалыч замечает рабочих и переводит на них свой гнев. Михалыч: Вы чё тут уставились? План по трубам выполнен? Рабочие, усмехаясь, расходятся. Михалыч оборачивается к Дулину, который смотрит на него с обожанием. Михалыч: (Срываясь) Всё из-за тебя! Ты достал меня своей гомосятиной! Иван Дулин: (Искренне) Вот здесь вот у меня... горячо всё, Михалыч! Когда на тебя смотрю. В этот момент в цех заходит заместитель Михалыча, Геннадий Палыч, с папкой в руках. Он замирает на пороге, оценивая картину. Геннадий Палыч: (Сладким голосом) Ой, а я, кажется, снова не вовремя. Вы уж простите, Михалыч, что помешал вашему... фрезерованию. Михалыч: (В ярости) Да ничего ты не помешал! Это он ко мне липнет! Я нормальный мужик! Иван Дулин: (Подмигивает Геннадию Палычу) Да мы тут с Михалычем о высоком. Михалыч: (Кричит) Молчать! Никакой любви! Палыч, чё тебе? Геннадий Палыч: (Подходя) Да вот, акционеры из Краснодара звонят. Спрашивают, почему Дулин на конкурс ездил вместо того, чтоб трубы фрезеровать. Говорят, он там лицо завода скомпрометировал. Дулин бледнеет. Михалыч хватается за голову. Михалыч: (Шёпотом) Вот... дошло... Теперь от акционеров достанется... Михалыч: (Смотря на него с отчаянием) Забирай свои педорублики! Всё! Караул!

***

Закадровый голос: А мы перемещаемся в Таганрог. Таганрог — город мечты, потому что все его жители мечтают, чтобы на месте Таганрога был город. А ещё здесь живёт Сергей Юрьевич Беляков, который очень любит разговаривать с телевизором. Или любил... Сцена: Возвращение в пустырь Прихожая стандартной таганрогской хрущёвки. Сергей Беляков, в своих знаменитых трико и заляпанной майке, как крадучись, проникает в квартиру. Он сразу чувствует неладное. Беляков: (Шёпотом сам себе) Стоп... А чего так тихо? Малахов в это время уже должен орать... Он замирает на пороге гостиной. Его взгляд устремляется в угол комнаты, где всегда стоял его старенький, почти член семьи, телевизор "Рубин". Место пустует. На полу лишь пыльный квадрат и торчащий из розетки одинокий провод. Беляков: (Голос дрожит, лицо бледнеет) Ч-чё?... Где... Где он? Телек... Мой телек... ЖЕНА! Из кухни выходит Юля, вытирая руки об фартук. На её лице — выражение мстительного удовлетворения. Юля: А, вернулся наш "лицо России"? Ищешь своего единственного друга? Беляков: (С надрывом, подбегая к пустому углу) Да где он?! Ты что, сломала его?! Юль, да ты чё, это ж телевизор! Он ни в чём не виноват! Юля: (Сладким голосом) Сломала? Нет, Серёженька. Я его... выкинула, специально, чтобы у тебя мозги наконец-то появились. Пусть теперь в помойке беседует с бомжами. Беляков отскакивает от стены, его лицо искажается ужасом и неверием. Беляков: ВЫКИНУЛА?! ДА ТЫ ЧЁ, ОБОРЗЕЛА?! ЭТО ЖЕ МОЙ ЕДИНСТВЕННЫЙ ДРУГ БЫЛ! Я С НИМ ЖИЗНЬ ДЕЛИЛ! Я ЕМУ ДУШУ ОТКРЫВАЛ! Юля: (Наступая на него) А мне ты что открывал? Дырку в диване и пачку "Беломора"? Молчи! Теперь твой телевизор на свалке. Будешь как все нормальные мужики. Попробуй. Беляков, не помня себя, выскакивает на балкон. Внизу, у мусорных контейнеров, он видит знакомый корпус своего телевизора. Крышка отвалилась, экран покрыт трещиной. Беляков: (Кричит вниз, хватаясь за сердце) НЕЕЕТ! ДРУЖОК! ПРОСТИ МЕНЯ, СТАРИНА! Он пулей летит с лестницы. На улице он подбегает к контейнеру и замирает над бездыханным телом его любимого телека. Беляков: (Плача, трогает разбитый экран) Ну вот... Сдох... Прямо как тот актёр в 217 серии... (горько всхлипывает) Кто теперь мне скажет "Дайте Сычёву мяч!"? Кому я теперь буду говорить, что олигархи — уроды?.. Он пытается вытащить телевизор, но он застрял. Беляков оглядывается по сторонам, ищет глазами помощь, но видит только равнодушные окна соседей. Беляков: (Шёпотом, в пустоту) Ребята... Люди... Помогите друга спасти... Он же ещё жить мог... Антенну поправить, и всё... В ответ — тишина. Лишь на одном из балконов появляется сосед. Сосед: Серёга, а скажи, чем питается выхухоль? Беляков: (Не отрывая глаз от телевизора, глухо) Да иди ты нахрен со своей выхухолью... Беляков возвращается в квартиру. Он постарел на десять лет. Руки опущены, взгляд пустой. Он медленно бредёт в гостиную и садится на диван. Его взгляд упирается в пустую стену. Юля: (Стоя на пороге, смотрит на него с некоторым удовлетворением) Ну что, Серёженька? Погоревал? Теперь поймёшь, что важнее — яйца в холодильнике или твои яйцеголовые по телевизору. Беляков молчит. Он смотрит в пустоту, где раньше был экран. Он поднимает руку, тычет пальцем в стену. Беляков: (Едва слышно, безжизненно) Слышь... до... когда у нас будет ПОСЛЕ?.. Он ждёт ответа. Но из стены не доносится ни звука. Только с кухни доносится злобное шипение жены. Беляков: (Поворачивается к жене, и в его глазах загорается крошечная искра старого, ворчливого Белякова) Ладно... Ты победила. Без телека я — как футболист без мяча. Но знай, они там, в телевизоре, про меня ещё услышат! Я ещё вернусь! Я... я им всем покажу! Юля: (Хлопает дверью) Покажешь мне, как посуду мыть! Марш на кухню! Беляков покорно встаёт и бредёт на кухню. По пути он на мгновение останавливается у пустого угла. Беляков: (Шёпотом) Прощай, дружище... Спасибо за всё... За Сычёва... За "Дом-2"... За всё...

***

Закадровый голос: Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается... а наша передача продолжается. Мы расскажем вам о краснодарских пацанах, Славике и Димоне, которые, как и многие подростки, стесняются купить презервативы. А ещё которые только что чуть не сели в тюрьму. Сцена: Возле аптеки. Славик в своём каноничном жёлтом капюшоне и наушниках яростно пинает мусорный контейнер. Димон в цветастой кепке нервно ёрзает рядом. Славик: (Срывая капюшон) Ну ты лошара! Из-за тебя мы чуть не сгнили в мусорском фургоне! Я тебе сто раз говорил — не лезь к тому менту! Димон: (Разводя руками) Славик, ну откуда я знал, что он окажется старшим лейтенантом? Он же был в штатском! Думал, просто какой-то пердун злой! Славик: Да ты вообще ничего не знаешь! Ну как так можно было обложить опера?! Димон: Славик, чё-то я очкую теперь... Нас же Вахитов запомнил! Он же сказал, чтобы мы в своих клетках сидели. Славик: (Надёвая наушник) Да ты успокоооойся! Щас главное — отойти от шока. Димон: (Наконец поняв) Оооо... призизи... Славик, я в прошлый раз так обделался, когда просил... Мне аж три раза переспрашивали! А потом тот охранник... Славик: Да ты успокооойся! Я сто раз так делал! Главное — уверенность! Говори чётко: «Дайте мне две пачки... этих вон!» И всё! Погнали! Славик и Димон стоят у аптечного прилавка. Димон трясётся как осиновый лист. Димон: (Шёпотом) Славик, чё-то я очкую... Мне кажется, та тётя на нас как-то подозрительно смотрит... Славик: (Толкает его в спину) Да нормальная тётя! Димон подходит к кассе, краснеет и начинает мямлить. Димон: Здравствуйте... дайте мне, пожалуйста... призизи... Провизор: (Не расслышав) Что, молодой человек? Димон: (Ещё тише) Дайте нам две пачки призивати... Провизор: (Нахмурившись) Что? Говорите чётче. Славик: (Не выдерживая, подскакивает к кассе) ЧТО-ЧТО?! ГАНДОНОВ НАМ ДАЙТЕ!!! ДВЕ ПАЧКИ! Воцарилась гробовая тишина. Все покупатели замерли. Провизор, не моргнув глазом, на несколько секунд изучает разгорячённое лицо Славика и бледное, перекошенное от ужаса лицо Димона. Затем она молча разворачивается, берёт с полки две синие пачки и с глухим стуком кладёт их на прилавок. Провизор: (Монотонно) Сто двадцать рублей. Славик, стараясь сохранить крутость, быстрым движением швыряет на прилавок смятую купюру, хватает заветные пачки и решительным шагом, не глядя ни на кого, направляется к выходу. Димон, по-прежнему красный как рак, путаясь в ногах, бежит за ним. Дверь аптеки с грохотом закрывается. Они на улице. Славик останавливается, переводит дух и с торжеством сжимает в руке добычу. Он поворачивается к Димону, и его лицо искажается презрением. Славик: (С силой тыча пальцем в грудь Димона) Ну ты и лошара! Лошара микантара! Видел?! Видел, как надо?! Никаких этих «призизи» и «призивати»! Чётко и по делу! А ты чуть всё не просрал, как всегда! Димон: (Оправдываясь) Славик, ну откуда я знал, что она так сразу даст! Я думал, опять переспрашивать будет... или охранника позовёт... Славик: (Пряча пачки в карман) Молчи! Лучше молчи, лохопед! Из-за тебя у меня теперь пол-аптеки кондрашка хватило! Погнали отсюда, пока нас не запомнили в лицо! Славик и Димон, стараясь выглядеть невинно, заворачивают за угол. И тут же сталкиваются с высокой, лохматой фигурой. Это Борода. Он выглядит ещё более оборванным, чем обычно, но в глазах горит озорной огонёк. Борода: (Широко улыбаясь) Опа! А я смотрю, пацаны не теряют времени зря! Трофеи добыли! — Он одобряюще подмигивает и указывает подбородком на карман Славика. Славик: (Резко останавливается, хватаясь за карман) Ты чё, бородатый?! Отстань! Мы тебя не знаем! Димон: (Прячась за Славика) Славик, чё-то я очкую... Это же тот самый бомж, которого мусора ищут! Рублёвский! Борода: (Снисходительно усмехается) Бомж? Я тебе сейчас не бомж, а предприниматель малого бизнеса! Вижу, вы в аптеке квест прошли. Молодцы, хоть и лохасто. Но теперь главное — тёлок найти, да? А с этим, я вижу, у вас туговато. Славик: (Насупившись) А тебе-то чё до этого? Иди свои бутылки собирай. Борода: (Делает таинственное лицо и понижает голос) А я, пацаны, знаю одно местечко... Там такие тёлки... просто огонь! Хотите, сведу? За одну пачку... этого самого... — Он снова многозначительно смотрит на карман Славика. — А то Сифон сейчас в отъезде, аттракцион «Почувствуй себя бомжом» на паузе, вот и приходится подрабатывать гидом. Славик: (Недоверчиво) И откуда ты, бомж, про тусовки знаешь? Борода: (Гордо выпрямляется) Я, пацанчик, не просто бомж! Я — философ помойный и специалист по нетуристическим маршрутам! Я все тусовки города из канализационных люков наблюдаю! Славик и Димон переглядываются. В глазах Димона — надежда и страх, в глазах Славика — борьба между желанием «закадрить тёлок» и подозрительностью. Славик: (Решительно) Ладно, Родион Иваныч... Говори, где это место. Но если это опять какая-то лажа, типа твоего аттракциона... я тебе сам бороду оторву! Борода: (Довольно хмыкает) Не бойся, пацан, не подведу. Только чур, там про меня ни слова! Я — как призрак, меня никто не видел. Особенно менты. Погнали? И троица — два пацана и философствующий бомж-предприниматель — скрывается в сумерках, оставляя за собой шлейф из смешанных ароматов дешёвого одеколона и помойки.